– Держись за моей спиной, – бросил он через плечо, уже разворачиваясь к борту, где начинался абордаж. – И если не хочешь слушаться приказов – хотя бы не умирай. Договорились?

Не дожидаясь ответа, он кинулся вперёд, и магия взорвалась белым светом.

Я поднялась, вытирая кровь с разбитой губы, и сжала рукояти клинков.

Гнев ещё кипел внутри, но к нему примешалось что‑то ещё: вина, понимание, смятение.

Он боится. Боится за меня. Боится почувствовать мою смерть.

Мысль ударила в грудь, заставила сердце сжаться. Но времени думать не было.

Алистор развернулся к краю корабля, поднял руки, и магия взорвалась.

Белый свет хлынул из его ладоней, сконденсировался в огромный светящийся щит, что растянулся вдоль борта «Серебряной чайки» – прозрачный, мерцающий, но я видела, как воздух искажался вокруг него, как потрескивала энергия.

– Огонь! – заорал кто‑то с пиратского корабля.

Пушки грохнули разом – оглушительный рёв, что заставил зажмурить глаза, зажать уши руками.

Ядра вылетели чёрными точками, пролетели расстояние за секунду и врезались в щит Лиса.

Взрывы света. Один за другим. Ядра отскакивали, падали в воду, поднимая фонтаны брызг.

Щит выдержал.

Лис стоял неподвижно, руки подняты, и каждый удар отзывался в его теле – я видела, как дрожали плечи, как напряглись мышцы, как выступил пот на лбу.

– Наш черёд! – крикнула Рэдли. – ОГОНЬ!!!

Пушки «Серебряной чайки» ответили залпом. Треск, дым, пламя вырвалось из жерл, и ядра полетели в сторону пиратского корабля.

Одно попало в мачту – дерево треснуло, накренилось, но парус устоял. Второе пробило борт, оставив дымящуюся дыру. Третье ушло мимо.

Пираты заорали – яростно, азартно, словно это была игра, а не бой не на жизнь, а на смерть.

– Абордаж! – донёсся вопль с их корабля, и я увидела, как они начали сближаться.

Штурвал резко повернули, корабли пошли навстречу друг другу, сокращая расстояние.

Пятьдесят футов. Сорок. Тридцать.

Лис опустил руки, щит рассыпался на искры, и он пошатнулся, поймал равновесие.

Я кинулась к нему, подхватила под локоть.

– Ты в порядке?

– Да, – выдохнул он, и голос был хриплым от усилия. – Держись крепче. Сейчас начнётся настоящее веселье.

Корабли столкнулись бортами, скользнули друг вдоль друга с треском дерева о дерево, посыпались искры.

С пиратского корабля полетели крюки – десятки, с верёвками, впились в борта «Серебряной чайки», зацепились.

Пираты начали подтягивать корабли ближе, связывая их.

– Рубить канаты! – рёв Рэдли прорезал хаос. – Не дайте им зацепиться! Баллисты! – Рэдли указала на две огромные арбалетоподобные конструкции по бокам палубы. – Стреляйте в их мачту! Сейчас!

Двое матросов бросились к баллистам, заряжали огромные болты – длиной с руку, с наконечниками, что светились тускло‑зелёным.

Яд? Магия?

Первый выстрел прогремел с глухим ТВУМ! – болт взлетел, прочертил дугу в воздухе и вонзился в основание мачты пиратского корабля.

Вспышка зелёного пламени, взрыв щепок – но мачта опять устояла.

– ЕЩЁ РАЗ! – Рэдли не унималась.

Второй выстрел. Третий.

Но пираты не стояли на месте.

Верёвки натянулись, и по ним, как пауки, начали переползать фигуры.

***

Первый прыгнул на палубу «Серебряной чайки» – огромный фейри, шести с лишним футов ростом, с кожей серого оттенка, рогами, что закручивались назад от черепа, и мечом размером с меня.

Матрос с топором кинулся на него – храбрый, отчаянный.

Пират рассмеялся и одним ударом разрубил того пополам.

Кровь брызнула, тело упало на палубу с глухим стуком, и кто‑то из команды закричал – протяжно, полно ужаса.

Ещё двое пиратов перепрыгнули через борт – один с облезлыми крыльями в проплешинах, второй просто мускулистый, с цепями, обмотанными вокруг кулаков.

– За мной! – Рёв Лиса прорезал панику. Матросы,  рванули к нему, формируя подобие строя – топоры, сабли, всё что было под рукой.

Лис шагнул вперёд, протянул свои клинки ближайшему матросу.

– Держи, – бросил он коротко.

Руки вскинулись вверх, и магия Света взорвалась ослепительной вспышкой. Из воздуха материализовался меч – огромный, сотканный из чистого белого света, что пульсировал и потрескивал, выжигая воздух вокруг.

Лис развернулся и обрушился на первого пирата – того самого, рогатого гиганта.

Тот попытался блокировать своим клинком, но тщетно.

Клинок Лиса прошёл сквозь металл как через масло, разрубил пополам – и продолжил, рассёк пирата от плеча до паха одним движением.

Кровь хлынула фонтаном, окропила палубу тёмными каплями, но пират не упал сразу – ещё секунду стоял, покачиваясь, широко распахнутые глаза смотрели с недоумением, будто не веря, что может умереть.

Потом рухнул – тяжело, как мешок с камнями, – и тело забилось в конвульсиях, пока не застыло окончательно.

Лис не смотрел на труп – уже развернулся, искал следующую цель, серебряные глаза сканировали палубу с холодной расчётливостью хищника, выбирающего жертву.

Магия Света пульсировала вокруг него неровными вспышками, что окутывали руки, плечи, грудь серебристым сиянием – неконтролируемая до конца, на грани срыва.

– ДЕРЖАТЬ СТРОЙ! – Рэдли командовала с мостика, пистолет в руке нацелился и выстрелил. Пуля прошила крылатого пирата в голову – он даже не вскрикнул, просто рухнул с перил в воду.

Матросы «Серебряной чайки» собрались полукругом у главной мачты – десяток мужчин с саблями, топорами, баграми. Дрались отчаянно, как крысы, загнанные в угол, но координированно, прикрывая друг друга спинами.

Пираты прибывали волнами – ещё пятеро, семеро, десять – перелезали через борт или прыгали с верёвок, визжали, рычали, орали на непонятных языках.

Я стояла у фок‑мачты, зажатая между бочками с водой и свёрнутыми канатами, кинжалы сжаты в руках, сердце колотится где‑то в горле, адреналин гонит кровь так быстро, что в висках стучит.

Надо двигаться. Надо помочь. Надо….

Пират вырвался из общей свалки – невысокий, но широкий, с зубами, заточенными в клыки, саблей в одной руке, кинжалом в другой. Глаза жёлтые, зрачки вертикальные, как у змеи.

Заметил меня. Усмехнулся, обнажая клыки, и кинулся.

Инстинкты сработали раньше разума.

Я шагнула в сторону, уходя с линии атаки, – тренировки в Ордене вбили движение в мышечную память, – и сабля пролетела мимо, просвистев в дюйме от лица.

Ветер от удара обжёг щеку.

Пират не остановился – развернулся, кинжал пошёл снизу вверх, целясь в живот.

Я блокировала левым клинком, металл звякнул о металл, вибрация отдалась в запястье, но устояла.

И правым клинком ударила – быстро, не целясь толком, просто в ту сторону, где было открытое пространство.

Лезвие вошло ему в бок под рёбра – не глубоко, но достаточно, чтобы он зашипел от боли, отшатнулся, и я увидела кровь – тёмную, почти чёрную – что пропитала его рваную рубаху.

Первая кровь.

Я ранила кого‑то. Настоящего противника. Не манекен на тренировках.

Тошнота подступила к горлу на секунду, но я задавила её силой воли, не давая разрастись.

Нельзя сейчас. Нельзя.

Пират зарычал – низко, животно – и бросился снова, быстрее, яростнее, сабля пошла серией ударов, что заставили отступать, блокировать обоими клинками, искать зазоры между атаками.

Он намного сильнее меня. Каждый удар сотрясал руки, проходил через кости болью, заставлял сжимать зубы, чтобы не закричать.

Но он медленнее.

И я это видела – микросекунды промедления, когда он переносил вес, когда замахивался.

Обучение Изабеллы не прошло даром – она учила драться не силой, а точностью, использовать слабости противника, его вес против него самого.

Жди момента, наблюдай, не торопись.

Он замахнулся саблей широко – слишком широко, – и я нырнула под удар, проскользнула сбоку, развернулась и полоснула клинком по задней стороне его колена.

Сухожилие лопнуло с хрустом, нога подломилась, и он упал на одно колено завыв от боли.