Взял поводья, устроился поудобнее, и картина вышла абсурдной и завораживающей одновременно – крошечная фигура в роскошном наряде, с макияжем и украшениями, сидящая верхом на боевом скакуне, как будто это было самым естественным делом в мире.

– Ну что, красавица, – бросил он, усмехаясь, и ожерелье из лунного камня мерцало на шее с каждым вдохом. – Умеешь ездить верхом? Или мне придётся тебя учить и этому?

Я подошла ко второму коню, положила руку на холку. Животное фыркнуло, повернуло голову, большой глаз посмотрел на меня изучающе.

Потом конь склонил голову – жест уважения.

Узнал.

Узнал своего хозяина, даже в чужом теле.

Что‑то сжалось в груди – острое, болезненное. Это не моя лошадь. Не моя жизнь. Всё это – краденое, временное, чужое.

Но тело знало, что делать. Мышцы помнили. Я вскочила в седло одним движением – лёгким, отточенным, без раздумий. Взяла поводья, и конь послушно переступил с ноги на ногу.

– Впечатляюще, – заметил Лис, и в голосе слышалось одобрение. – Видимо, мышечная память работает. Хорошо. Значит, доедем быстрее.

Он развернул коня к воротам, которые уже распахивались, открывая дорогу в лес. Одеяние развевалось от движения, край трепетал на ветру.

– За мной, Ваше Величество, – бросил он через плечо. – Попробуй не отставать.

И рванул вперёд, и я увидела, как изумрудная ткань взлетела, обнажив ноги почти до бёдер, как серебряные нити в косе засверкали на солнце, как он сидел в седле с той уверенностью, которая не нуждалась в практичной одежде – потому что сила была не в коже и металле, а в том, кто носил эту плоть.

Я последовала за ним, и ветер ударил в лицо – тёплый, пахнущий цветами и магией, несущий обещание приключений, опасностей, и чего‑то ещё, чего я не могла назвать, но чувствовала с каждым ударом сердца.

***

Первые полчаса мы ехали размеренно – не спеша, давая лошадям войти в ритм. Дорога петляла между деревьев, солнечный свет пробивался сквозь кроны золотыми столбами, превращая лес в подобие храма с живыми колоннами.

Лис ехал впереди, спина прямая, голова чуть приподнята. Платье колыхалось от движения, переливалось изумрудными бликами. Иногда он оборачивался – проверить, не отстала ли я, – и на губах играла лёгкая усмешка.

Молчание между нами было... не тяжёлым. Просто пустым. Каждый погружён в свои мысли.

Потом дорога вышла на открытое пространство – широкую поляну, что тянулась вперёд насколько хватало глаз. Трава по колено лошадям, усыпанная дикими цветами – алыми, жёлтыми, фиолетовыми. Впереди, на горизонте, виднелась линия леса, куда уходила тропа.

Лис остановил коня, обернулся.

Посмотрел на меня долго, изучающе, и в серебряных глазах вспыхнуло что‑то озорное.

– Скучно, – констатировал он, и тон был лёгким, почти игривым. – Невыносимо скучно. Ехать так медленно, когда под тобой сидх, способный обогнать ветер.

Он погладил шею своей лошади, и та фыркнула, переступила с ноги на ногу, будто соглашаясь.

– Что скажешь, красавица, – он наклонил голову набок, и усмешка стала провокационной, – на маленькое соревнование? До той линии леса. Кто первый – тот выиграл.

Пауза, в которой он изучал моё лицо.

– Или ты боишься проиграть? Охотники Ордена, говорят, хороши в седле. Но слова – одно, а дело – другое.

Вызов.

Он бросил мне вызов, и каждая клетка тела – его тела, но инстинкты были мои – откликнулась.

Что‑то вспыхнуло в груди – азарт, чистый, простой, тот, что я не чувствовала с тех времён, когда мы с Джаспером состязались на полигоне Ордена.

Я сжала поводья крепче, посмотрела на него в упор.

– Хорошо, – сказала я. – Принимаю, но со ставками.

Лис замер.

Потом медленно, очень медленно повернулся в седле, чтобы посмотреть на меня полностью. Серебряные глаза расширились – на долю секунды, прежде чем в них вспыхнул восторг.

– Повтори, – попросил он тихо, и в голосе слышалось плохо скрываемое ликование. – Я хочу убедиться, что правильно расслышал.

– Со ставками, – повторила я твёрдо.

– Боги, – пробормотал он, и на губах играла улыбка. – Ты даже не понимаешь, что только что сделала, да?

– Что?

– Ты предложила мне – королю, трикстеру, коллекционеру сделок – сыграть в торг. – Он откинулся в седле, скрестил руки. – Красавица, это моя стихия. Я заключаю сделки с рождения. Обыгрываю богов, демонов, смертных королей.

Пауза, и взгляд стал хищным.

– И ты думаешь переиграть меня?

– Думаю попробовать, – я вздёрнула подбородок.

Его улыбка стала огромной.

– О, ты мне нравишься всё больше. – Он выпрямился, потёр ладони друг о друга. – Ладно. Условия. Ты первая предложила – ты первая озвучиваешь ставку. Чего хочешь?

– Если я выигрываю, ты прощаешь два оставшихся долга.

Тишина.

Лис моргнул, потом ещё раз, потом расхохотался так, что чуть не свалился с седла.

– ДВА?! – он вытер глаза. – Ты хочешь два долга за одну жалкую скачку?!

Он посмотрел на меня с таким восхищением, будто я только что предложила ограбить королевскую сокровищницу голыми руками.

– Боги, у тебя стальные яйца, красавица. Жаль, что сейчас они мои.

Я покраснела.

– Два долга, – повторила я упрямо. – Или нет сделки.

– Нет‑нет‑нет, – он замахал руками. – Два – это грабёж. Один. Максимум один. И то только потому, что мне нравится твоя наглость.

– Два.

– Один, – он поднял палец. – Последнее предложение. Соглашайся, или я вообще откажусь от ставок и просто обгоню тебя, чтобы посмотреть, как ты злишься.

Я сжала поводья.

– Один долг. Ладно.

– Умница, – он одобрительно кивнул. – Теперь моя ставка.

Он наклонился вперёд, и платье сползло с плеча – он поправил его рассеянно, не отводя взгляда.

– Если выиграю я – а я выиграю, не сомневайся, – ты ответишь на три моих вопроса.

Секунда тишины, пока смысл слов доходил.

Потом – как удар.

Три вопроса.

Открывать душу фейри – всё равно, что отдать ему оружие, заточенное специально под тебя. Три вопроса – это не просто слова, это ключи к дверям, что я держу на всех замках. Из этих ответов он соткёт ловушку, найдёт каждую слабость, каждую трещину в броне, и будет давить, пока я не сломаюсь.

– ЧТО?! – слово вырвалось резче, громче, чем я планировала. – Три?! За один жалкий долг?!

– А что? – он невинно хлопнул ресницами. – Ты просила два долга. Я прошу три вопроса. Справедливый обмен.

– Это не справедливо!

– Жизнь не справедлива, красавица, – он пожал плечами. – Но ладно, поскольку я великодушен... два вопроса.

– Один.

– Два.

– Один, – я скрестила руки на груди.

Он смотрел на меня долго, потом театрально закатил глаза.

– Боги, ты невозможная. – Но улыбка не исчезла. – Хорошо. Один вопрос. Но с магическим контролем – соврёшь, и долг утроится.

Между нами вспыхнули руны.

– Принимаешь?

Я смотрела на него – на моё лицо, раскрасневшееся азартом, на глаза, горящие весельем.

И поняла: ему всё равно, кто выиграет. Ему нравится сам процесс. Торг, спор, игра.

Разум кричал: «Откажись! Слишком опасно!»

Но гордость – проклятая, упрямая гордость – не давала отступить.

Я охотник, я обучена. Годы тренировок, сотни часов в седле. Я не проиграю какому‑то фейри, пусть даже королю, пусть даже в платье.

– Принимаю, – выдохнула я.

Руны вспыхнули ярче, закрутились вихрем, потом втянулись обратно – половина ко мне, половина к нему. Я почувствовала, как магия опутала запястье невидимой нитью, впилась в кожу теплом.

Договор заключён.

Лис довольно и торжествующе вскрикнул.

– Отлично. Тогда на три?

Я развернула коня мордой к лесу вдали, собрала поводья.

– Давай.

– Раз, – начал он, и голос стал тише, напряжённее.

Сердце забилось быстрее. Мышцы напряглись в предвкушении.

– Два.

Конь подо мной заметался, почувствовал мой настрой, готовность рвануть вперёд.

– ТРИ!