Лиса взяли под руку двое стражников – аккуратно, но твёрдо.

Наэрис шла впереди – спина прямая, шаги размеренные, лицо непроницаемое.

И я чувствовала взгляд Кейт на себе – долгий, изучающий, полный невысказанных вопросов.

Она точно всё поняла.

Та, кто взламывала программы в человеческом мире, а потом магией начала читать людей и фейри, всё поняла.

И я не знала – хорошо это или плохо.

***

Я поднималась медленно, ощущая тяжесть каждого шага. Тело – его тело – было истощено. Магия выжгла последние силы, раны ныли, а голова кружилась от усталости и голода.

Но я не могла не смотреть.

Дворец был... невозможным.

Потолки терялись где‑то наверху, расписанные фресками – сцены из истории фейри, битвы, празднества, коронации. Краски такие яркие, что казалось, фигуры вот‑вот оживут и сойдут вниз.

Стены украшены гобеленами размером со здание – шёлк, золотые нити, изображения лесов и замков, которых больше не существовало. Между ними висели зеркала в золотых рамах, отражавшие бесконечные коридоры.

Светильники парили в воздухе сами по себе – без свечей, без опоры. Просто шары света, плывущие вдоль стен и освещавшие путь мягким, тёплым сиянием.

Пол под ногами – мозаика из разноцветного камня, складывавшаяся в узоры настолько сложные, что глаза уставали их прослеживать.

– Красиво, правда? – голос Кейт вернул меня в реальность.

Я обернулась. Она шла рядом, смотрела на меня с лёгкой улыбкой.

– Когда я впервые попала в Подгорье, – продолжала она тихо, – не могла оторвать взгляд. Ходила с открытым ртом как деревенская дурочка. Оберон смеялся надо мной три дня подряд.

Улыбка стала теплее.

– Но потом привыкаешь. Это просто... дом. Очень красивый, очень странный, но дом.

Я не ответила. Не знала, что сказать.

Мы поднялись на второй этаж, потом на третий. Коридоры становились уже, тише. Меньше слуг, меньше суеты.

Наконец стражники остановились перед массивной дверью, украшенной солнечным диском из золота.

И замерли. Все смотрели на меня – Наэрис, стражники, Кейт.

– Что? – вырвалось растерянно.

Наэрис нахмурилась едва заметно.

– Покои, милорд. Они запечатаны вашей магией.

Чёрт.

Лис шагнул ближе, встал рядом, поднялся на цыпочки, а губы оказались у самого уха.

– Коснись, – прошептал тихо, только для меня. – Пусти магию, она сама знает, что делать.

Я протянула руку и положила ладонь на холодное дерево. Магия откликнулась мгновенно – вспыхнула под кожей, рванулась в ладонь, влилась в руны на двери.

Белый свет взорвался, пробежал по резьбе.

Замок щёлкнул.

Дверь распахнулась.

– Ваши покои, Ваше Величество, – Наэрис склонила голову.

Я переступила порог и замерла. Это была не комната это был организованный хаос, застывший во времени.

Огромное пространство, где каждый дюйм был заполнен вещами. Вдоль одной стены громоздились высокие шкафы из тёмного дерева со стеклянными дверцами, за которыми виднелись артефакты – кубки, светившиеся изнутри тусклым светом, кинжалы с рукоятями в форме драконов и змей, маски из разных эпох и культур, короны, украшения, амулеты на тонких цепочках.

Между шкафами стояли стеллажи до самого потолка, забитые книгами так плотно, что казалось – ещё один том, и всё рухнет под собственным весом. Старые фолианты в потрескавшихся кожаных переплётах, свитки, перевязанные выцветшими лентами, манускрипты с пожелтевшими от времени страницами.

С потолка свисали ловцы снов – с десяток разных размеров, от крошечных с ладонь до огромных в метр диаметром. Перья колыхались от невидимого ветра, а бусины тихо позвякивали, создавая мелодию, похожую на шёпот.

Между ними висели мобили из кристаллов, ловившие свет из окон и разбрасывавшие радужные блики по стенам и полу.

Пол застлан коврами в три слоя – персидские, эльфийские, из земель, которых больше не существовало. Краски потускнели от времени, но узоры всё ещё различимы.

Повсюду стояли столы – с десяток, каждый завален бумагами, картами, чертежами, странными приборами из металла и стекла.

Вдоль другой стены на манекенах висели доспехи – серебряные, золотые, чёрные с резьбой. Некоторые явно не для фейри – слишком массивные, с шипами и рогами.

И в центре всего этого творческого беспорядка стояла огромная кровать с балдахином из тёмно‑синего бархата, расшитого звёздами, мерцавшими тускло. Постель смята, подушки разбросаны. Рядом на кресле – гора одежды.

– Ух ты! – восторженный визг Элио разорвал тишину.

Он вырвался из рук Кейт и рванул к ближайшему шкафу, прижался носом к стеклу.

– СМОТРИ, НЕЙТАН! Череп кракоса! Настоящий!

– А здесь меч! – Нейтан метнулся к стойке с оружием. – Можно взять? Пожалуйста!

Кейт схватила их обоих за воротники.

– Нельзя ничего трогать, – тон стал строгим. – Это вещи дяди. Очень ценные. Очень хрупкие.

– Но мы аккуратно...

– Нет.

– Но...

– Я сказала нет, – она повернулась к Наэрис. – Отведи их в восточное крыло к игровой.

Наэрис сжала губы так сильно, что они побелели.

– Ваше Величество, я уже объясняла не один раз, я не няня...

– Сейчас, Наэрис, – интонация Кейт стала холодной. – Или королю Света придётся тебя разжалобить до няни, хотя не уверена, что в таком случае я воспользуюсь твоими услугами.

Молчание тяжёлое, опасное. Наэрис склонила голову.

– Как прикажете.

Она протянула руки мальчикам.

– Идёмте.

– Но мы хотим остаться с дядей! – заныл Элио.

– Позже, – Кейт присела перед ними. – Когда он отдохнёт. Обещаю.

Нейтан и Элио нехотя взялись за руки Наэрис. Она повела их к выходу, спина прямая, шаги идеальные.

Дверь закрылась за Наэрис и детьми с тихим щелчком.

Лис замер на секунду, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Потом выдохнул – долго, с облегчением, и метнулся к Кейт.

Обнял её – крепко, отчаянно, маленькими руками обхватил за талию и прижался лицом к её плечу.

– Сестрёнка, – интонация вырвалась хрипло, полной эмоций, сдерживаемых весь путь. – Боги, как же я рад тебя видеть.

Кейт замерла от неожиданности, потом медленно обняла в ответ.

– Алистор? – прошептала неуверенно.

– Да‑да‑да, это я! – он отстранился, посмотрел на неё снизу вверх, и на губах играла та самая фирменная усмешка. – Сюрприз, правда?

Он закружился на месте, раскинув руки.

– Сюрприз! Твой любимый брат теперь ростом с подростка и с грудью! Как тебе?

Она уставилась на него – на крошечную фигуру в окровавленном костюме охотника, на моё лицо с его выражением.

– Это... это правда ты?

– Воплоти, – он развёл руками. – Хотя плоть, признаться, не моя. Но детали.

Лис развернулся и вдохнул полной грудью – жадно, как человек, вернувшийся домой после долгого изгнания.

Руки потянулись к вещам почти инстинктивно. Пальцы скользнули по краю ближайшего стола, коснулись старого фолианта, провели по резной рукояти кинжала на стене.

– Боже, как я скучал, – прошептал он, и интонация дрогнула. – По этому хаосу, по своим вещам, по дому.

Обернулся к Кейт, и усмешка вернулась – лёгкая, беззаботная, чисто его.

– Хотя, честно говоря, я думал ты первая догадаешься. Ты же умная девочка. Взломщица программ и сердец.

Кейт смотрела на него долго, потом медленно кивнула.

– Я догадалась с первой секунды, как посмотрела на тебя.

– Вот видишь! – он триумфально щёлкнул пальцами. – Знал, что не подведёшь.

Он плюхнулся в кресло, закинул ноги на подлокотник – жест абсолютно его, абсурдный в хрупком женском теле.

– Ну что, сестрёнка, – протянул он, и тон стал заговорщицким. – Как тебе моя новая внешность?

Я стояла у двери, застыв на месте, и смотрела на эту сцену как на театральную постановку.

Лис – мой Лис, трёхсотлетний король‑трикстер – болтал ногами в кресле, трогал свои вещи, обнимал сестру.

В моём теле, моими руками, моим голосом, звучавшим совершенно по‑другому – легче, свободнее, полным той уверенности, которой у меня никогда не было.