Его дыхание сбилось, я услышала, ощутила, как грудь стала неровно вздыматься.

Он чувствует это тоже. Что бы это ни было – эту искру, что пробежала, между нами, когда моё дыхание коснулось его кожи.

Уязвим. Сейчас самое время. Но нет – слишком публично. Жди.

– Хорошая девочка, – прошептал он, и голос сломался. Секунда тяжёлой, вибрирующей тишины.

Кулак разжался.

Три белых молнии вспыхнули в полумраке – кубики ударились о стол с глухим стуком, покатились по зелёному сукну.

Время замерло.

Музыка где‑то на краю сознания растаяла до едва слышного эха. Сотни фейри вокруг застыли. Я слышала, как их дыхание разом оборвалось, словно кто‑то перерезал невидимую нить. Даже воздух перестал двигаться, сгустился, давил на плечи.

Тройная шестёрка.

Ещё одно мгновение абсолютной, оглушающей тишины, словно мир задохнулся.

А потом взорвался.

На зал обрушились оглушающие, дикие, восторженные крики. Кто‑то бросал золото в воздух, монеты звенели о мрамор, кто‑то колотил соседа по спине, женщины визжали так пронзительно что у меня заложило уши.

– КОРОЛЬ ВЫИГРАЛ!

– ТРОЙНАЯ ШЕСТЬ!

– НЕВОЗМОЖНО!

– БОГИ БЛАГОСЛОВИЛИ ЕГО!

Фейри в золотой маске напротив откинулся на спинку стула – побеждённый, опустошённый, руки безвольно упали на колени. Остальные игроки молчали, смотрели на кубики словно не веря глазам, словно ожидая что те вдруг перевернутся и покажут другие числа.

А Король...

Король откинулся назад – медленно, лениво, утягивая меня за собой так что моя спина прижалась к его груди, и я оказалась между его ног, окружённая им полностью.

Тепло его тела окутало спереди, сзади, везде. Я слышала, как он глубоко дышит, чувствовала, как вздымается грудь за моей спиной, как его подбородок почти коснулся моего плеча.

Рука с моей талии скользнула выше – к рёбрам, и большой палец провёл по краю груди, едва касаясь, невинно, но намеренно.

– Я же говорил, – прошептал он мне на ухо, касаясь губами виска. – Ты моя удача.

Потом зубами легко и игриво прикусили мочку моего уха.

Ещё один разряд – горячий, запретный – пробежал по позвоночнику, заставил инстинктивно сжать бёдра.

Проклятое тело, проклятые фейри со своими феромонами.

– И теперь, красавица, – его ладонь сжалась на моём бедре – властно, обещающе, – я тебя не отпущу.

Тон низкий, бархатный, но в нём читалась сталь. Утверждение. Факт.

Мир качнулся – не от его слов, а от того, как моё тело на них отреагировало.

Дыхание сбилось окончательно, пульсация между бёдер стала нестерпимой.

Нет. Это неправильно. Ты ненавидишь его. Он враг. Он держит Джаспера в темнице.

На ум пришли слова Изабеллы: «Если теряешь контроль – вспомни зачем пришла. Одна ошибка ровно смерть.»

Если я провалю миссию – Джаспер останется в плену. Орден решит, что я дезертировала. Никто не узнает, что я пыталась.

Я сделала вдох – глубокий, через силу, заставила сердце замедлиться, заставила разум вернуться.

Ты пришла его соблазнить. Ты должна вести игру. Не он.

А сейчас что? Сижу у него на коленях, дрожу от прикосновений?

Нет.

Играй. Используй его возбуждение. Веди туда, где сможешь действовать.

Но тело не слушалось. Тело предавало – откликалось на каждое прикосновение, на каждое слово, на каждый вдох что скользил по моей коже.

Тело хотело большего.

А потом он спросил.

– Кто ты? Я тебя знаю? – Он вытянул свободную руку, и слуга моментально вручил ему кубок с вином.

– Нет, – мой голос прозвучал ниже, чем обычно – хрипло, почти сломано. Я прочистила горло, попробовала снова. – Не знаешь. Я... новенькая.

Слово вышло неловко. Словно я солгала. А я и солгала.

– Новенькая, – повторил он, пробуя слово на вкус. – В Дворе Света? Или в Подгорье?

Ловушка. Осторожно.

– В Дворе, –ответила я быстро. Слишком быстро. – Я из... Восточных земель.

Пожалуйста, пусть Восточные земли существуют. Пусть он не спросит подробностей.

– Восточные земли, –повторил он задумчиво, откинулся назад. Поднёс кубок к губам, сделал медленный глоток. Я проследила боковым взглядом как его горло дёрнулось, проглатывая вино. – Далеко. Опасно путешествовать одной.

– Я не одна. – Ложь номер два.

– Нет? – Бровь поднялась. – Тогда где твои спутники?

Чёрт.

– Где‑то здесь. – Я неопределённо махнула рукой в сторону толпы. – Разбрелись. Праздник. Ты знаешь, как это.

– Знаю. – Он вернул бокал слуге – осторожно, не пролив ни капли. Поднялся, поставив меня на ноги, и развернул лицом к себе. – Но я не знаю как фейри из Восточных земель попадает на мой праздник без приглашения.

Проклятье.

Приглашения. Конечно, были приглашения.

– Без приглашения, –повторил он тихо, провёл пальцами по своим волосам. – Интересно. Стража обычно не пропускает незваных гостей.

– Может, я их убедила. – Слова вырвались прежде, чем я подумала. Дерзко и опасно.

– Убедила? – Голос стал ниже, почти рычанием. – Как именно?

Рука опустилась и пальцы скользнули по моей щеке. Лёгкое касание, но огненное.

Я снова не смогла сдержаться и вздрогнула.

Он заметил. Конечно заметил. Ничего не ускользало от этих серебряных глаз.

– Ты опять дрожишь, –прошептал он, большой палец провёл по скуле к подбородку, приподнял – заставляя смотреть прямо на него. – От холода? Или от страха?

От ненависти. От близости врага. От того, что тело предаёт, реагирует на прикосновение, когда внутри всё кипит от отвращения.

– Ни от того, ни от другого, –выдохнула я, голос дрожал несмотря на попытки контролировать. – От... предвкушения.

Его губы изогнулись – полуулыбка превратилась в настоящую улыбку. Медленную, хищную, обещающую.

– Предвкушения чего?

Убийства! Мести! Спасения Джаспера!

– Предвкушения тебя, – прошептала я, прижимаясь к нему грудью.

***

Между нами повисла тяжёлая, электрическая, заряженная чем‑то опасным тишина.

Музыка играла где‑то вдалеке – медленную, чувственную мелодию. Струнные плакали, барабаны стонали. Кто‑то смеялся – звук пьяный, развязный. Стекло разбилось – хрусталь о мрамор.

Но здесь, в нашем пузыре, был только звук дыхания.

Его – учащённого и жёсткого.

Моего – прерывистого и дрожащего.

Его рука всё ещё держала мой подбородок – пальцы тёплые, сильные. Большой палец скользнул к моей нижней губе, провёл по ней – медленно, чувственно, будто пробовал текстуру, надавил.

–Смелая, –прошептал он, наклоняясь ближе – так близко, что наши губы почти коснулись. –Или глупая.

–Может быть оба варианта, –выдохнула я прямо в его рот.

–Мне нравятся оба варианта, –его свободная рука легла на мою талию – крепко, властно, сжала так что я ощутила давление каждого пальца. – Но глупые умирают быстрее.

Угроза? Или игра?

–Тогда скорее первое.

Я провела ладонями вверх по груди, к его плечам. Пальцы скользнули под расстёгнутый ворот рубашки, коснулись горячей и гладкой кожи.

Он вздохнул – резко, сломано – и хватка на талии усилилась до боли.

–Ты играешь со мной?

–А ты разве не любишь игры, Лис? –Имя слетело с губ – вызовом и дерзостью.

Его глаза расширились – секунда чистого шока.

Потом он рассмеялся – громко, искренне, запрокидывая голову. Звук заполнил зал, заставил головы обернуться, и стихнуть разговоры.

–Лис, –он повторил, смех стих, но улыбка осталась – опасная теперь. –Давно меня так не называли. Обычно «Ваше Величество» или «милорд». Но Лис...–Он наклонился, проводя носом по моей щеке – мягко, обжигающе. –Только близкие называют меня так. Или враги.

Дыхание перехватило. Сердце пропустило удар.

Он знает. Он чувствует.

Нет. Успокойся. Он просто играет. Проверяет .

– Может, я хочу стать близкой, –прошептала я, поворачивая голову так, что мои губы оказались в дюйме от его.

–Близкой, –повторил он, пробуя слово. Рука с талии скользнула ниже – к бедру, к разрезу платья. Пальцы коснулись голой кожи и поползли к внутренней стороне бедра.