Каждый раз было как первый – отчаянно, страстно, жадно. Будто мы пытались наверстать десять тысяч лет разлуки за несколько месяцев.

И сейчас, здесь, на вершине холма под открытым небом, где был только мы и бесконечная свобода – это желание вспыхнуло снова.

Когда мы оторвались друг от друга наконец, дыхание полностью сбилось, щёки горели, губы распухли от поцелуев.

– Я тоже люблю тебя, – прошептала я хрипло, проводя пальцами по его щеке. – Так сильно, что это пугает. Так сильно, что готова на всё, лишь бы видеть тебя счастливым.

Его рука скользнула вверх, накрыла мою, прижала к его лицу сильнее.

– Знаешь, что я понял за эти три месяца? – спросил он тихо. – Что счастье – не в короне. Не в силе. Не в титуле или землях. Счастье – это ты. Рядом, живая, смеющаяся. Это просыпаться и видеть твоё лицо первым. Это засыпать, чувствуя твоё тепло. Это знать, что что бы ни случилось, мы пройдём через это вместе.

Он притянул меня ближе, и крылья снова обернули нас, создавая защитный кокон.

– Обещай мне, – тон стал серьёзным, – что никогда не оставишь меня снова. Что мы будем вместе, что бы ни послала судьба. До конца времён.

Я прижалась лбом к его лбу, закрыла глаза, и дыхание смешалось.

– Обещаю, – прошептала я торжественно, как клятву. – Клянусь на своей душе, на своей силе, на связи между нами. Ты и я. Против всего мира, если понадобится. Навсегда.

Метка на запястье вспыхнула так ярко, что стало больно, обожгла кожу, и волна магии прокатилась между нами мощной волной – наши силы сплелись, скрепляя клятву чем‑то большим, чем просто слова.

Поцелуй, который последовал, был другим.

Медленным, глубоким, обещающим.

Его губы двигались по моим неторопливо, изучающе, будто он пробовал редкое вино и хотел запомнить каждую ноту вкуса. Язык скользнул в мой рот вкрадчиво, соблазняюще, сплёлся с моим в медленном, чувственном танце.

Я застонала тихо, притянула его ближе, и почувствовала, как его губы изогнулись в улыбке против моих.

– Ты так отзывчива, – прошептал он, отрываясь на мгновение, чтобы посмотреть в глаза. – Три месяца, а я всё ещё не могу поверить, как легко ты загораешься от одного моего прикосновения.

Руки скользнули по моей спине – медленно, почти лениво, будто у нас была целая вечность. Пальцы нашли шнуровку платья, начали развязывать – не торопясь, наслаждаясь каждым моментом.

– Каждый раз, – продолжил он, губы переместились на мою шею, нашли пульсирующую вену, – как будто первый.

Зубы задели кожу, и я выдохнула его имя – тихо, нуждающе.

Платье соскользнуло с плеч, упало к моим ногам шелестом ткани. Прохладный ветер коснулся обнажённой кожи, и я вздрогнула – не от холода, а от того, как он смотрел.

Серебряные глаза потемнели, зрачки расширились, превратились в чёрные провалы. Взгляд скользил медленно – по плечам, по груди, по животу, по бёдрам – впитывая каждую деталь, каждый изгиб.

– Прекрасна, – выдохнул он благоговейно. – Боги, Верена, ты так прекрасна, что больно смотреть.

Я потянулась к его тунике, распахнула. Мои пальцы скользнули по его груди, обвели руны, что вились чёрными линиями по коже. Он вздрогнул под моим прикосновением, мышцы задрожали.

– Ты тоже, – прошептала я, наклоняясь, чтобы поцеловать невидимый шрам над сердцем. – Живой, сильный, мой.

Его руки схватили меня за талию – крепко, властно – и опустили на мягкую траву. Я легла на спину, он навис надо мной, и крылья распахнулись, создавая балдахин из чёрных перьев, что отсекал весь мир.

Здесь были только мы.

Морикай склонился, поцеловал меня снова – долго, глубоко, пока не закружилась голова. Потом губы начали путешествие.

По подбородку, по шее, по ключицам.

Каждый поцелуй был преднамеренным, каждое касание – обещанием.

Он опустился ниже, губы нашли грудь. Язык обвёл сосок медленно, лениво, и я выгнулась с тихим стоном. Пальцы впились в его плечи, ногти оставили красные полумесяцы.

– Морикай, – выдохнула я, и имя сорвалось со стоном.

– Люблю, как ты произносишь моё имя, – пробормотал он в кожу. – Особенно вот так. Как молитву, как проклятие.

Зубы нежно прикусили сосок, и я вскрикнула от острого наслаждения, что прострелило до самого низа живота.

Он продолжал спускаться ниже – целовал каждый дюйм кожи, языком обводил пупок, зубами задевал выступающие косточки бёдер.

Руки легли на мои колени, мягко развели их в стороны.

Я знала, что он увидит. Что я уже влажная, пульсирующая от нужды. Три месяца вместе научили моё тело откликаться на него мгновенно.

Морикай посмотрел и что‑то хищное вспыхнуло в серебряных глазах.

– Уже так готова для меня, – прошептал он с тёмной усмешкой и хрипотцой. – А я даже не начал по‑настоящему.

Он наклонился ниже, и я почувствовала его дыхание – горячее и обещающее.

– Хочу попробовать тебя, – выдохнул он. – Хочу услышать, как ты кричишь моё имя.

И он коснулся.

Язык скользнул по моему самому чувствительному месту медленно, изучающе.

Я вскрикнула, бёдра инстинктивно дёрнулись, но его руки легли на них, прижали к земле – крепко, не давая двигаться.

– Лежи смирно, – приказал он, и голос был полон тёмного обещания. – Я хочу насладиться этим.

Язык двигался снова – кругами, медленно, лениво. Он лизал, посасывал, зубами задевал то место, что заставляло меня видеть звёзды.

Я задыхалась, извивалась, пыталась прижаться ближе к его рту, но он не торопился. Наслаждался, изучал, доводил до грани и отступал, не давая сорваться.

– Морикай, пожалуйста, – простонала я, и голос оборвался на всхлипе. – Пожалуйста...

– Пожалуйста, что? – спросил он, отрываясь на мгновение, и я увидела его губы – влажные, блестящие от меня. – Скажи мне, что ты хочешь, любимая. Я хочу услышать.

– Хочу кончить, – выдохнула я, и стыд утонул в отчаянной нужде. – Пожалуйста, дай мне кончить.

Его улыбка стала хищной.

– Как скажешь, моя королева.

Язык вернулся – но теперь быстрее, жёстче. Он не дразнил больше, не отступал. Лизал, посасывал, вбирал в рот, и пальцы присоединились к языку – скользнули внутрь, нашли то место, что заставило меня закричать.

Удовольствие накатывало волнами – всё выше, всё сильнее, пока не стало невыносимым.

– Морикай! – вскрикнула я, и тело взорвалось.

Оргазм прокатился волной, ослепляющей, всепоглощающей. Я сжалась вокруг его пальцев, спина выгнулась дугой, пальцы вцепились в траву.

Метки на руках вспыхнули ярким светом, магия хлынула неконтролируемо. Вокруг нас распустились цветы – мгновенно, сотни бутонов раскрылись, заполняя воздух сладким ароматом.

Морикай продолжал ласкать языком, продлевая удовольствие, пока я не задрожала от избытка ощущений.

Он поднялся, навис надо мной. Губы блестели, глаза горели триумфом.

– Прекрасна, – прошептал он, наклоняясь для поцелуя. – Особенно когда разлетаешься на части подо мной.

Я попробовала себя на его губах и застонала в поцелуй.

Руки потянулись к его поясу, расстегнули пряжку, стянули брюки вниз. Он помог избавиться от остатков одежды, и я увидела его – твёрдого, готового, пульсирующего.

Три месяца вместе не притупили желание. Наоборот. Каждый раз, когда я видела его обнажённым, что‑то голодное просыпалось внутри.

Он устроился между моих бёдер, и я почувствовала его твёрдость.

– Смотри на меня, – приказал он тихо. – Хочу видеть твои глаза, когда войду.

Я подняла взгляд, встретилась с серебряными глазами – полными любви, желания, обожания.

И он вошёл.

Медленно, дюйм за дюймом. Растягивая, заполняя, давая мне почувствовать каждый момент.

Я выдохнула его имя, обхватила ногами его талию, притянула глубже.

– Боги, – прохрипел он, и мышцы задрожали от напряжения. – Ты так идеально сжимаешь меня. Каждый раз. Как будто создана для меня.

Он начал двигаться – не торопясь, размеренно. Каждый толчок был глубоким, точным, задевал то место внутри, что заставляло меня задыхаться.