Сам же он стоял в позе воина. Голова поднята, спина прямая, и в серебряных глазах плескался огонь, который не смогла погасить маска.

Он смотрел прямо на Дориана, и на губах играла тёмная, опасная усмешка.

– И это испытание? – голос прозвучал низко, с издёвкой. – Быть рабом?

Он рассмеялся – коротко, без капли веселья, звук вышел жёстким и холодным, словно под ногами трескался лёд.

– Какие мелочные у тебя мечты, Дориан, – продолжил он, и голос был полон презрения. – Игра не стоит свеч. Я ожидал большего. Лабиринты, полные чудовищ. Смертельные ловушки. Настоящие испытания, достойные того, чтобы за них умереть.

Он сделал шаг вперёд, и цепь на ошейнике зазвенела, волочась по полу с металлическим шёпотом.

– А ты даёшь мне... театр, – выплюнул он последнее слово, словно оно оставило горький привкус на языке.

Дориан не дрогнул, только улыбка стала шире, довольнее, словно он слышал именно то, что хотел услышать.

– Не спеши, дорогой, – протянул он мягко, почти ласково. – Ещё не вечер. День долог, и то, что ждёт впереди... – пауза, и взгляд скользнул между нами, – ...будет намного интереснее, чем ты можешь представить.

Он сделал шаг в сторону, освобождая пространство, и жест был приглашающим, почти церемониальным.

– Сначала, – голос зазвенел торжественно, – познакомься с моей супругой.

Мир качнулся.

Супругой?

Дориан величественно и властно протянул ко мне руку, словно я уже была его, словно это было решено задолго до того, как маски коснулись наших лиц.

– Королева Шипов, – обратился он, и имя прозвучало как приговор, – будь добра, подойди ко мне. Позволь поприветствовать тебя, как подобает мужу приветствовать свою нареченную.

Тишина упала тяжёлая, звенящая.

Я застыла у зеркала, и мир сузился до протянутой руки Дориана, до его улыбки, до взгляда Морикая, который обжигал сильнее любого огня.

Усмешка исчезла с его лица мгновенно, словно кто‑то стёр её рукой. Побледнел – кожа натянулась на скулах, и я увидела, как сжались челюсти, как на шее вздулись вены.

– Что ты сказал? – голос вырвался хрипло, надломленно, словно каждое слово царапало горло по пути наружу.

Дориан повернулся к нему, и улыбка растянулась ещё шире, довольная, торжествующая, словно он только что выиграл партию, в которую играл один.

– Супруга, – повторил он медленно, смакуя каждый слог, растягивая слово, как сладкую карамель. – Королева Шипов. Моя жена. По праву маски, которую она надела.

Пауза, и взгляд скользнул обратно ко мне, полный ожидания.

– По праву роли, которую судьба ей назначила.

Морикай смотрел на него, потом на меня, и я видела, как что‑то в нём рвётся – не цепи, не кандалы, а что‑то внутри, глубже, там, где живут вещи, которые нельзя заковать в железо.

Дориан снова протянул ко мне руку, и жест был мягким, почти нежным.

– Верена, милая, – позвал он, и голос был как мёд, сладкий и липкий. – Не заставляй ждать, подойди.

Маска на моём лице кольнула – лёгкое покалывание у виска, предупреждение, которое нельзя было игнорировать.

Играй роль. Или проиграешь.

Я сделала шаг от зеркала, и туфли на высоких каблуках цокнули по мрамору – звук отдался эхом под сводами, громкий, окончательный, как удар молота по наковальне.

Ещё шаг.

Цветы на платье зашелестели, живые лепестки задрожали, словно чувствуя моё волнение.

Ещё.

«Это не я! Это маска! Роль!»

Но голос не слушался.

Королева не объясняется. Королева приказывает.

Я протянула руку Дориану, и его пальцы сомкнулись на моих – тепло, крепко, собственнически, словно он ждал этого момента целую вечность.

Он поднёс мою руку к губам, поцеловал костяшки – медленно, нежно, и взгляд не отрывался от Морикая, наслаждаясь каждой секундой его замешательства.

– Наконец‑то, – прошептал он, и голос был полон удовлетворения. – Моя прекрасная королева.

Притянул меня ближе, рука легла на талию, и я оказалась прижата к его боку – его собственность, его трофей, выставленный на всеобщее обозрение.

– Королева Весны рядом со мной, – объявил он громко, обращаясь к толпе. – Как и должно быть!

Фейри взорвались аплодисментами, криками восторга, и музыка заиграла громче – весёлую, быструю мелодию, которая заставила несколько пар закружиться в танце прямо здесь, в спальне.

Дориан повернулся ко мне, и улыбка была мягкой, почти нежной.

– Пойдём, моя королева, – прошептал он, и губы коснулись моего виска – лёгкое прикосновение, собственническое. – Праздник ждёт.

Он повёл меня к двери, и я шла рядом, чувствуя, как платье шелестит с каждым шагом, как корона давит на голову, как красивые туфли натирали кожу.

Позади раздался звон цепи.

Я не обернулась, но знала – Морикай идёт следом, волоча за собой тяжёлую цепь, которая свисала с ошейника.

Мы вышли из комнаты, спустились по широкой лестнице, и толпа хлынула за нами – смех, музыка, запахи вина и цветов заполнили пространство.

Дворец был украшен к празднику – гирлянды из живых цветов свисали с балок, ленты развевались на ветру, который дул из открытых окон, а на столах, расставленных вдоль коридоров, лежали горы еды – фрукты, мясо, сладости, и всё это переливалось в утреннем свете, словно сама магия решила устроить пир.

Мы вышли во внутренний двор, и я замерла.

Лужайка превратилась в сказку.

Два трона стояли на возвышении под навесом из белого шёлка и живых роз – один побольше, украшенный золотом и изумрудами, второй поменьше, но не менее роскошный. Столы тянулись полукругом перед тронами, уставленные едой и вином, а дальше – площадка для танцев, музыканты с арфами и флейтами, фейри в ярких костюмах и масках, которые уже начали веселиться.

Дориан повёл меня к тронам, усадил на меньший, сам опустился на больший, и рука его не выпускала мою – держал крепко и демонстративно.

– Принесите цепь, – скомандовал он, не оборачиваясь.

Мальчишка фейри в тёмно‑зелёном, с маской в форме листа – подошёл к Морикаю, поднял цепь, которая волочилась по земле, и протянул... мне.

Конец тяжёлой цепи лёг мне в ладони – холодный, массивный, и я почувствовала вес – не физический, а какой‑то другой, который давил сильнее любого металла.

Я держу его на цепи.

Дориан наклонился ко мне, постучал пальцем по моему носу – игриво, почти ласково.

– Не вешай нос, милая, – прошептал он весело. – Это будет незабываемый опыт! Когда ещё смертная сможет почувствовать себя королевой страны фейри?

Пауза, и голос стал тише и острее.

– Если выживешь, сможешь написать мемуары. Докажешь, что твоя человеческая жизнь не была такой... ничтожной.

Он выпрямился, хлопнул в ладоши.

– Начинаем! Завтрак для королевской четы!

Морикай остановился у подножия возвышения, опустился на колени, и цепь на ошейнике тихо зазвенела, когда он склонил голову. Чёрные пряди упали на лицо.

Я посмотрела вниз, и сердце сжалось.

Он был на коленях передо мной – гордый принц, воин, сломленный магией маски до роли раба, – но в серебряных глазах, поднятых ко мне, я не увидела унижения.

Только спокойствие. И что‑то ещё. Решимость.

Это роль. Только роль. Я выдержу.

Дориан хлопнул в ладоши, и слуги хлынули, расставляя на маленьком столике перед тронами блюда – фрукты, сыры, мясо, вино.

Дориан откинулся на троне, скрестил ноги и повернулся ко мне с мягкой.

– Ну что ж, моя королева, – произнёс он, и голос разнёсся над лужайкой, – начнём наш пир! Веселье! Радость! Всё для тебя!

Музыка заиграла громче: арфы, флейты, барабаны отбивали быстрый, заразительный ритм, и фейри за столами начали есть, пить, смеяться, и звуки их голосов смешались в один гул, который окутывал, давил, заполнял каждый уголок пространства.

Дориан взял виноградину с тарелки, поднёс к моим губам – жест нежный, интимный, словно мы были влюблёнными, а не пленниками в чужой игре.

– Открой рот, милая, – прошептал он, и в голосе слышалась насмешка. – Королева должна быть сыта и довольна.