– Конечно, – Азриан улыбнулся, и улыбка не коснулась глаз. – Мы просто беспокоимся о тебе. О вас обоих.

Пауза, тяжёлая, звенящая.

– Удачи на охоте, принц, – добавил он тише, и в зелёных глазах мелькнуло что‑то похожее на предупреждение. – Постарайся не потерять то, что пытаешься защитить.

Они развернулись синхронно и ушли в толпу, а я стояла в объятиях Морикая и чувствовала, как дрожь пробегает по его телу.

– Морикай... – начала я тихо.

– Не сейчас, – оборвал он глухо, и голос дрогнул на последнем слове. – Пожалуйста. Не сейчас.

Он не отпускал меня ещё долгую секунду, словно боялся, что стоит разжать руки – и я исчезну. Через минуту он медленно выдохнул, и я почувствовала, как он расслабляется.

– Идём, – произнёс он глухо. – Подальше от них. Пока я не сделал то, о чём пожалею.

***

Он усадил меня на скамью под деревом, и только тогда отпустил, но не отошёл, остался стоять рядом – высокий, тёмный, словно стена между мной и остальным миром.

Я смотрела на стол, уставленный едой – хлеб, сыр, фрукты, кувшины с водой и вином, – но желудок скрутило так, что даже мысль о еде вызывала тошноту.

– Ешь, – произнёс он тихо, и голос всё ещё был натянут, как струна перед разрывом.

– Морикай, я не могу...

– Ешь, – повторил он жёстче, и руки его легли на стол, сжались в кулаки. – Пожалуйста. Охота может затянуться. Тебе понадобятся силы.

Что‑то в его тоне – отчаянное, надломленное – заставило меня взять кусок хлеба.

Откусила, жевала медленно, механически, не чувствуя вкуса, проглотила с трудом.

Морикай наблюдал, и взгляд его не отрывался от моего лица, словно он боялся упустить хоть секунду.

– Воды, – он уже протягивал мне кубок, и пальцы дрожали. – Выпей.

Я выпила, и холодная вода обожгла горло, но помогла протолкнуть комок.

– Что такое Королевская Охота? – спросила я тихо, опустив кубок на стол. – Скажи мне. Я должна знать.

Его зубы сжались, и я увидела, как мышцы на скулах дёрнулись.

– Традиция Дворов, – выдохнул он сквозь зубы. – Древняя. Жестокая. Он...

– Доброе утро, дорогие!

Голос Дориана разнёсся над лужайкой, звонкий и весёлый, и все разговоры разом оборвались.

Морикай отступил от меня резко, словно обожжённый, и я обернулась.

Дориан стоял на ступенях дворца, в охотничьем костюме из изумрудной кожи, расшитом золотом, и в руке держал бокал вина. Волосы русые, словно спелая пшеница, развевались на ветру, а серебристо‑зелёные глаза – как роса на траве – сверкали весельем.

Он был прекрасен.

И чудовищен.

– Рад видеть всех собравшимися! – объявил он, и улыбка растянулась шире. – Сегодня особенный день.

Он сделал шаг вперёд, раскинув руки.

– Королевская Охота!

Лужайка взорвалась – аплодисменты, свист, крики восторга смешались в оглушающий шум, и фейри подняли бокалы, захлопали, затопали ногами.

Холодный пот выступил на спине, липкий и ледяной.

Что бы это ни было, мне это не понравится.

Дориан дождался, пока шум стихнет, и продолжил мягче, почти ласково.

– Все знают о моём безграничном великодушии, – произнёс он, и в голосе слышалась гордость. – И что я устраиваю охоту чаще, чем другие Дворы. Хотя... – он усмехнулся, – Дворам Света и Тьмы сейчас точно не до забав. Их война затянулась. Опять.

Смех покатился по поляне, и фейри закивали, кто‑то прокомментировал что‑то едкое.

Дориан поднял руку, призывая к тишине.

– Но мы здесь не для того, чтобы обсуждать чужие неудачи, – продолжил он весело. – Мы здесь, чтобы отпраздновать мою щедрость!

Пауза, и взгляд его скользнул по собравшимся.

– Сегодня я позволю рабам моего Двора побороться за свободу.

Он хлопнул в ладоши, и звук разнёсся над лужайкой, как выстрел.

– Приведите их!

Стражники двинулись из‑за деревьев, и я услышала звук раньше, чем увидела.

Звяканье цепей. Металл о металл, тяжёлый, мерный, и между стражниками появилась вереница.

Люди.

Мир замер.

Они шли медленно, спотыкаясь, в цепях – грязные, худые, в лохмотьях. Лица бледные, изможденные, глаза полные страха.

Десять, может, пятнадцать. Мужчины и женщины.

Один из них – мужчина средних лет с седой бородой – плакал тихо, беззвучно, губы шевелились в молитве.

Рядом – женщина с тёмными волосами, молодая, она смотрела в землю, и плечи дрожали под тонкой, изодранной рубахой.

Дальше – подросток, худой, с синяками под глазами, он шёл с высоко поднятой головой, но руки в цепях тряслись.

Люди.

Живые.

Такие же, как я.

Понимание пришло медленно, ползло по разуму ледяным ужасом.

Охота. На них. На людей.

– Что? – слово вырвалось само, тихое и надломленное.

Дыхание оборвалось, колени подкосились, и мир резко качнулся.

Нет. Это не может быть правдой.

Руки обняли меня сзади – крепко, защитно.

Морикай.

Он притянул меня к себе, и я почувствовала тепло его тела, запах грозы, и губы коснулись моего уха, прошептали тихо и успокаивающе.

– Ничего, – голос был натянут. – Ничего. Они сами вызвались. Никого не принуждают. Это их выбор.

Их выбор?

Какой выбор? Умереть в клетке или умереть в лесу?

Но я не могла говорить, только стояла в его объятиях, смотрела на людей, и что‑то внутри ломалось с каждым их шагом.

Стражники вывели их на середину поляны и остановились.

Люди стояли, окружённые фейри, и я видела, как они оглядывались – на лошадей, на оружие, на смеющиеся лица охотников, – и в глазах плескался ужас.

Чистый, животный, первобытный.

Дориан спустился по ступеням, подошёл ближе к пленникам, и улыбка на его губах стала мягче, почти нежной.

– Вот они, – произнёс он, обводя их взглядом. – Храбрые души, что решились побороться за свободу.

Он повернулся к придворным.

– А теперь правила! – объявил Дориан, и голос разнёсся над поляной.

Все разом замолчали.

– Эти храбрые души, – он указал на людей в цепях, – получат тридцать минут форы. Побегут в Весенний Лес и будут искать Врата Домой – портал, что откроет им путь в мир смертных.

Пауза, и улыбка стала шире.

– Найдут портал и войдут в него – свободны. Навсегда. Я даю слово Короля Весны.

Несколько людей подняли головы, и в глазах вспыхнула надежда – слабая и отчаянная.

– Но, – голос Дориана понизился, стал острее, – мы их преследуем. Охотимся парами. Цель – догнать добычу и убить до того, как она достигнет портала.

Убить.

Слово упало, как камень, в глубокий колодец.

– Магия запрещена, – добавил Дориан. – Только скорость, ловкость, оружие. Честная охота.

Он поднял бокал.

– Каждая пара охотится на своего человека. Убить чужую добычу – нечестно. Не засчитывается. – Пауза. – Если добыча уходит в портал – охотники проигрывают.

Фейри зашумели, закивали.

– И да, – Дориан повернулся, взгляд нашёл меня, – у нас участвует леди Верена.

Все головы повернулись.

Морикай сжал меня крепче, и я почувствовала, как всё его тело напряглось.

– Если для нас проигрыш ударит лишь по самолюбию, – продолжил Дориан мягко, – то для неё это... ну, вы понимаете.

Улыбка стала хищной.

– Поэтому, леди Верена, – он поднял бокал в мою сторону, – старайтесь лучше.

Салютовал.

Поляна взорвалась смехом, и от этого звука – весёлого, беззаботного, чудовищного – хотелось сбежать.

Они смеются. Пока люди стоят в цепях в десяти шагах.

– А теперь команды! Пары! Определяемся! – Дориан хлопнул в ладоши.

Фейри зашевелились, начали расходиться, объединяться, смеяться, и я стояла неподвижно, не зная, куда смотреть, что делать.

Морикай развернул меня к себе резко, руки легли на плечи, и в серебряных глазах плескалась отчаянная решимость.

– Верена, слушай, – прошептал он быстро. – Я буду рядом, обещаю. Просто держись, и...

– Ах, Морикай!

Голос Дориана разрезал воздух, как лезвие.

Он появился рядом, словно материализовался из воздуха, и рука легла мне на плечо – тяжёлая, властная, не давая отступить.