– Боюсь, ты не можешь быть в паре с ней, дорогой, – произнёс он с улыбкой, полной фальшивого сожаления. – Это было бы слишком предсказуемо и скучно.

Морикай застыл, кулаки сжались так сильно, что я услышала, как костяшки хрустнули.

– Она моя партнёрша, – прорычал он, и голос был низким, смертельно тихим. – Мы связаны сделкой.

– Именно поэтому я разделю вас, – усмехнулся Дориан, и пальцы сжали моё плечо крепче. – Где в этом интерес, если ты будешь её защищать? Нет, нет. Сегодня вы охотитесь отдельно.

Он повернулся ко мне, и улыбка стала шире, теплее, но глаза оставались холодными, как лёд.

– Леди Верена будет охотиться со мной. Разве не чудесно?

Мир поплыл перед глазами.

Я буду охотиться с ним? С Дорианом??

– А ты, Морикай, – Дориан указал на фигуру в красном охотничьем платье, что стояла у двух лошадей, – будешь в паре с прекрасной Лилиандрой.

Та самая женщина из‑под стола.

Она шагнула вперёд, и на губах играла довольная, почти триумфальная улыбка.

– Буду рада, принц, – произнесла она медовым голосом, и взгляд скользнул по Морикаю медленно, оценивающе. – Очень рада.

Морикай смотрел на меня, и в серебряных глазах плескалось столько ужаса, столько ярости на себя, на мир, что захотелось закричать.

– Нет, – выдохнул он надломленно. – Дориан, ты не можешь...

– Могу, – оборвал Дориан холодно, и улыбка мгновенно исчезла. – И делаю. Правила мои. Моего Двора. Моей охоты. Не забывай.

Он развернулся к толпе, отпустил моё плечо.

– Все готовы? Определились? Чудесно!

Хлопнул в ладоши, и над поляной зазвучал рог.

– Стражники! Снимите цепи! Тридцать минут форы начинаются сейчас!

И люди побежали.

Кто‑то сразу сорвался с места и исчез между деревьями за секунды, ветки затрещали, листва зашуршала.

Подросток бежал быстро и ловко, перепрыгивал через корни, скрылся в чаще почти мгновенно.

Женщина с тёмными волосами побежала последней, медленнее остальных, спотыкаясь, но перед тем, как исчезнуть в лесу, она обернулась через плечо, посмотрела на нас – на меня, – и губы сформировали беззвучное слово.

Пожалуйста.

Потом скрылась за деревьями.

Тишина упала на поляну – тяжёлая, напряжённая, звенящая.

Фейри стояли у лошадей, проверяли оружие, смеялись, переговаривались, и в воздухе висело голодное и хищное предвкушение.

Дориан повернулся ко мне, и на губах вновь играла улыбка.

– Пойдём, дорогая, – произнёс он мягко и указал на двух лошадей, стоявших в стороне. – Нам нужно подготовиться. Тридцать минут пролетят незаметно.

Он сделал шаг, но Морикай крепко и быстро схватил меня за запястье.

– Слушай меня внимательно, – произнёс он тихо, так, чтобы слышала только я. – В лесу держись ближе к краю. Не углубляйся. Я найду тебя. Понятно?

Кивнула, не в силах говорить.

Он развернулся к Дориану, и лицо стало закрытым, непроницаемым, как маска.

– Если с ней что‑то случится, Дориан, – произнёс он тихо, смертельно спокойно, – ты пожалеешь, обещаю.

Дориан театрально закатил глаза и вздохнул.

– Морикай, – протянул он с насмешкой. – Твоё проклятие сделало тебя слишком... сентиментальным. Это утомляет. Кстати, мне кажется или на второе крыло перекинулся камень?

Морикай не ответил, только сжал челюсти, и на скулах заходили желваки.

Не успела я сделать шаг, как к нему подошла Лилиандра в алом охотничьем костюме – облегающем, с глубоким вырезом, – и её рука по‑свойски скользнула под его локоть.

– Ну что, принц, – промурлыкала она, прижимаясь ближе. – Готов показать мне, как охотятся легенды?

Голос был низким, соблазнительным, и она посмотрела на него снизу вверх, улыбка играла на алых губах.

Морикай стоял неподвижно, не отвечал, не смотрел на неё, но и не отодвигался.

Лилиандра негромко рассмеялась и потянула его в сторону лошадей.

– Пойдём, пойдём, не стой как статуя, – протянула она игриво. – Нам ещё нужно обсудить стратегию. А может... и кое‑что ещё.

Она подмигнула ему, и пальцы её скользнули по его руке – медленно, намеренно.

Что‑то внутри меня вспыхнуло.

Ярость. Жгучая, обжигающая, она взорвалась в груди, и я смотрела, как они уходят – он высокий, тёмный, она в алом, прижимается к нему, – и хотелось... хотелось подойти и оторвать её руку.

– Ревнуешь, дорогая?

Голос Дориана у самого уха заставил вздрогнуть. Я резко обернулась.

Он стоял рядом, и на губах играла довольная, знающая усмешка.

– Не притворяйся, – добавил он мягко. – Я вижу. Ты готова убить её взглядом прямо сейчас.

Пауза, и он наклонился ближе.

– Красиво, правда? Ревность. Такая... человечная.

Я сжала челюсти, не ответив, и он тихо рассмеялся.

– Пойдём, – произнёс он. – Покажу тебе твою лошадь. Время не ждёт.

***

Тридцать минут пролетели как мгновение.

Я сидела в седле, руки сжимали поводья так сильно, что пальцы онемели, и смотрела на лес – тёмный, густой, деревья стояли стеной.

Там. Где‑то там. Люди бегут. Ищут портал.

А я должна их убить.

Рог взорвался над поляной – громкий, пронзительный, он разнёсся под сводами леса, отразился эхом.

– Охота началась! – крикнул Дориан, и голос зазвенел. – В лес!

Фейри взревели, лошади рванули вперёд, и я дёрнула поводья инстинктивно.

Лошадь по кличке Тень сорвалась в галоп.

Мир превратился в размытое пятно – деревья, ветки, листва, – ветер хлестал по лицу, рвал волосы, и я пригнулась ниже к шее лошади, держась изо всех сил.

Дориан скакал рядом, на белом коне, и смеялся – громко, свободно, будто это была просто прогулка.

Лес поглотил нас.

Свет исчез, сменился полумраком, и воздух стал влажным, тяжёлым, пах мхом и гнилыми листьями. Деревья стояли плотно, стволы толстые, покрытые лишайником, и корни вились по земле.

Дориан резко притормозил, поднял руку, и я остановила лошадь рядом, сердце колотилось.

Он спешился легко, бесшумно, и я последовала за ним, ноги подкосились, когда ступила на землю.

– Идём пешком, – бросил он через плечо. – Лошади шумят.

Он повёл лошадь за собой, углубляясь в чащу, и я шла следом, держась за поводья дрожащими руками.

Тишина давила.

Только шорох листвы под ногами, да треск веток где‑то вдали.

Дориан остановился у огромного дерева, привязал лошадей и обернулся ко мне.

– Присядь, – произнёс он мягко и указал на поваленный ствол. – Нужно подождать. Дать им разбежаться, уставиться, тогда ловить проще.

Я села на ствол медленно, и он устроился рядом, вытащил фляжку, сделал глоток.

– Хочешь? – протянул мне.

Покачала головой.

Он усмехнулся, убрал фляжку и долго, изучающе смотрел на меня.

– Ты боишься, – произнёс он наконец. – Вижу. Ты дрожишь.

Сжала руки в кулаки, пытаясь скрыть дрожь.

– Я... не хочу убивать.

– Никто не хочет, – ответил он легко. – В первый раз. Потом привыкаешь.

Пауза, и взгляд его скользнул в сторону леса.

– Знаешь, сколько мне было лет, когда я впервые убил?

Я не ответила, и он продолжил сам.

– Восемь. – Голос был мягким, почти мечтательным. – Мой отец устроил охоту. Не на людей, на зверя. Огромный кабан, старый, злой. Он велел мне убить его. Сказал: «Если не убьёшь – я убью тебя».

Он тихо рассмеялся.

– Я думал, он шутит. Но когда промахнулся, отец ударил меня так, что я не вставал три дня. Сказал: «Слабость – смерть. Запомни».

Что‑то в его голосе – холодное, пустое – заставило меня посмотреть на него.

– И ты... запомнил? – спросила я тихо.

– Конечно, – усмехнулся он. – В следующий раз я не промахнулся. Убил кабана. Потом оленя. Потом... – он замолчал, и взгляд стал отсутствующим. – Потом людей. Фейри. Много тех кто мне перечил, не нравился, или просто наскучил.

Тишина протянулась, тяжёлая.

– Ты думаешь, я чудовище, – произнёс он вдруг и посмотрел на меня. – Правда?

– Я... – голос застрял в горле.

– Не ври, – оборвал он мягко. – Я вижу. В твоих глазах. Ты смотришь на меня и думаешь: «Как он может? Как может смеяться, устраивая охоту на людей?»