Нет. Это не я. Это не может быть я.

Но отражение не лгало.

Я сделала шаг к зеркалу, потом ещё один, и девушка в стекле двигалась вместе со мной – уверенно, грациозно, совсем не так, как я привыкла ходить. Не так, как ходят слабые, сломленные люди.

Я выглядела... опасной.

Костюм сидел идеально, словно шили по мне. Или по другой жертве с такой же фигурой, что не дожила до следующей охоты. Мысль кольнула, и я поспешно её отогнала.

Морикай.

Его имя обожгло меня изнутри – смесь гнева, страха и чего‑то ещё, чего я не хотела называть.

Я развернулась к двери и сделала шаг вперёд, но в дверном проёме уже возникла фигура.

Талвинор.

Инстинкт внутри меня закричал– беги, прячься, не дыши – но я заставила себя замереть и встретить его взгляд.

Он стоял в дверном проёме, безупречный, как всегда: чёрный костюм идеально сидел на широких плечах, серебристые волосы были зачёсаны назад, лицо словно вырезано из мрамора. Ни единой эмоции не отражалось на его чертах. Только усмешка – лёгкая, едва заметная, играющая на тонких губах.

Что было хуже любой угрозы.

Он окинул меня взглядом – медленно, оценивающе, от сапог до распущенных волос – и усмешка стала глубже.

– О, – произнёс он, и голос звучал мёдом с примесью яда. – Чудесно выглядите, леди Верена. Костюм вам к лицу. Прямо‑таки... хищно.

Я сжала кулаки, и ногти впились в ладони сквозь перчатки.

– Что происходит? – мой голос вырвался хрипло, но я не отвела взгляд. – Почему я...

– Лёгкий завтрак подан на лужайке, – оборвал он меня ровным тоном, словно мы обсуждали погоду. – Оттуда и начнётся ваше второе задание.

Талвинор развернулся, не дожидаясь моей реплики, пошёл по коридору. Его движения были плавными и уверенными, как у хищника, знающего, что добыча всё равно последует за ним.

Я стояла на месте секунду, может, две. Сердце колотилось о рёбра, мысли метались в панике.

Бежать, спрятаться, найти Морикая. Но выбора у меня не было. Я последовала за ним.

Мы прошли по коридору, спустились по широкой мраморной лестнице, где под ногами было скользко. Миновали зал с витражами, где солнечный свет окрашивал пол в кровавые и золотые пятна. Остановились перед огромной резной дверью, украшенной цветами и шипами.

Талвинор толкнул её одной рукой.

Утренний воздух ворвался в мои лёгкие – прохладный и влажный, с ароматом мокрой травы и чего‑то сладкого, цветочного, обманчиво невинного.

Лужайка перед дворцом кишела фейри.

Их было десятки, может быть, даже сотни. Все одеты в охотничьи костюмы – кожа, меха, оружие на поясах, луки за спинами. Они были красивыми и смертоносными, с острыми чертами лиц и глазами, сверкающими от предвкушения. Они смеялись, переговаривались друг с другом, пили вино из серебряных кубков.

Рядом с ними стояли лошади – огромные, нервные, они перебирали копытами и храпели паром в утренний воздух.

Сделала шаг вперёд, оглядывая собравшихся, и взгляд зацепился за фигуру у края лужайки.

Морикай.

Он стоял в стороне от остальных – высокий, тёмный, с чёрными крыльями, сложенными за спиной. Серебряные глаза смотрели куда‑то вдаль, лицо было закрытым и непроницаемым.

Сердце дрогнуло, я забыла про всё вокруг, сделала шаг к нему, но на меня налетели близнецы. Они появились с двух сторон разом.

– Леди Верена, – голос Элсорана был мягким, обманчиво нежным, и его рука коснулась моей, поднесла пальцы к губам. – Какая радость видеть вас сегодня.

Губы коснулись кожи перчатки, задержались на мгновение дольше, чем нужно.

– Как вы себя чувствуете? – Азриан с другой стороны, его рука легла на моё плечо – лёгкая, но ощутимая. – После вчерашнего?

Пальцы сжали плечо мягко, ласково, но я чувствовала силу под этим прикосновением – он мог удержать меня на месте, если бы захотел.

Я попыталась отступить, но они двинулись вместе со мной, синхронно, не давая уйти.

– Надеюсь, ноги не слишком болят? – Элсоран наклонился ближе, и я почувствовала запах – что‑то пряное, дурманящее. – Танец Весеннего Цветка... жестокое испытание. Не многие смертные выдерживают его.

Голос был полон сочувствия, но в золотых глазах плескалось что‑то другое – любопытство, смешанное с голодом.

– А вы... – Азриан провёл пальцем по моему плечу, медленно, будто изучал. – Вы были великолепны. Правда. Отец был впечатлён.

Пауза, и он наклонился так близко, что дыхание коснулось уха.

– Мы все под большим впечатлением.

Что‑то в его тоне – тёмное, обещающее – заставило желудок сжаться.

Элсоран рассмеялся тихо, и звук был мягким, как шёлк.

– Прости отца, пожалуйста, – произнёс он, и рука его всё ещё держала мою, пальцы обвили запястье. – Он не хотел причинить тебе боль. Просто... традиции, понимаешь?

Голос был извиняющимся, но улыбка на губах говорила другое.

– Он связан ими, – добавил Азриан тихо, словно делясь секретом. – Традициями, правилами, как и мы все.

Пауза, и зелёные глаза впились в мои.

– Но сегодня... сегодня всё будет иначе, проще, обещаю.

Проще.

Что может быть проще танца на шипах?

Холод пробежал по спине, и я попыталась высвободить руку, но Элсоран не отпускал, только сжал крепче.

– Надеюсь, вы составите мне пару сегодня, – Азриан убрал прядь волос за ухо, и голос стал ниже и интимнее. – Я бы позаботился, чтобы ваша добыча умерла быстро и без боли.

– Не слушай брата, – Элсоран притянул мою руку ближе. – Он слишком мягок. Охота требует страсти, а не милосердия. Я научу тебя наслаждаться.

– С тобой? – Элсоран обернулся к брату резко, и что‑то в его лице изменилось – улыбка стала острее. – Я думаю, леди Верена предпочтёт меня. Правда ведь?

Он посмотрел на меня, и в золотых глазах плескался вызов.

– Скажи, милая. Кого выберешь?

Дыхание сбилось, участилось, и я чувствовала, как их присутствие давит со всех сторон – запахи, прикосновения, взгляды, – они окружили меня плотным кольцом, и воздуха не хватало.

– Я... – голос сорвался, и я сглотнула, попыталась снова. – Я не...

– Отошли от неё, стервятники.

Голос прорезал воздух – низкий, смертельно тихий, полный такой ярости, что слова обожгли.

Близнецы замерли.

Я почувствовала его раньше, чем увидела – тепло за спиной, запах грозы и кожи, и широкая рука легла мне на талию – крепко, защитно, властно.

Морикай.

Он появился между нами, и я не поняла, как – просто вдруг он был здесь, высокий, тёмный, с чёрными крыльями за спиной, и серебряные глаза смотрели на близнецов с такой яростью, что воздух вокруг задрожал. Магия вспыхнула вокруг него серебром – не ярко, не демонстративно, а как предупреждение хищника перед броском.

Элсоран отпустил моё запястье медленно, с сожалением, и усмешка на его губах стала злораднее.

– Принц‑Каратель, – протянул он мягко, и в голосе слышалась насмешка. – Как трогательно. Ты защищаешь свою... кто она тебе, кстати? Питомица? Инструмент? Или уже что‑то большее?

Пауза, и золотые глаза скользнули на меня, потом обратно на Морикая.

– Мы видели, как ты смотришь на неё. Все видели.

Азриан отступил на шаг, но взгляд оставался прикованным к Морикаю, изучающим.

– Осторожнее, принц, – произнёс он тише, дружелюбно. – Привязанность к смертным... она делает нас слабыми. А слабость здесь замечают быстро.

Он обвёл взглядом лужайку, где десятки фейри наблюдали за сценой с нескрываемым интересом.

– Отец уже заметил. Я видел, как он смотрел на вас обоих вчера.

Морикай стоял неподвижно, но я чувствовала, как всё его тело вибрирует от сдерживаемой ярости. Рука на моей талии сжалась крепче – не больно, но властно, как предупреждение: ты моя, и никто не посмеет.

– Закончили? – голос Морикая был тих, и смертельно спокоен. – Или хотите продолжить обсуждать то, что вас не касается?

Элсоран рассмеялся – легко, беззаботно, но в смехе послышались истеричные нотки.

– О, принц, но нас всё касается. Мы же семья. – Он сделал шаг назад, похлопал брата по плечу. – Правда, Азриан?