Мурашки побежали по коже.

Запахи ударили раньше, чем мы дошли до дверей. Сладкие – розы, жасмин, цветочное, приторное, удушающее, смешанные с чем‑то гнилым, мёртвым. Желудок скрутило, а во рту стало сухо.

Мы остановились перед огромными дверями. Высотой с три человека, резные, покрытые золотом, блестевшим в свете факелов.

Талвинор обернулся и посмотрел на меня.

– Слушайте внимательно, леди Верена, – произнёс он ровно. – Сегодняшнее испытание очень простое.

Пауза, и глаза его сузились.

– Быть гостьей на празднике Его Величества. Следовать правилам и этикету фейри. Принимать участие в развлечениях. Не обижать Короля отказом.

Голос стал холоднее:

– Любое непокорное движение, любой отказ, любое нежелание выполнять то, что от вас требуют, как от гостьи, будет засчитано как проигрыш.

Я смотрела на него, и сердце колотилось так яростно, что в ушах звенело.

– В чём подвох? – Голос сорвался, дрожал. – Слишком просто. Быть гостьей, участвовать в развлечениях... В чём подвох?

Талвинор широко и холодно улыбнулся, но проигнорировал мой вопрос.

– Когда двери откроются, вы пройдёте по центру зала к трону. Не останавливайтесь. Не смотрите по сторонам. Просто идите.

Пауза, и взгляд его впился в мой.

– Когда дойдёте до подножия трона, вы опуститесь на колени, склоните голову и коснётесь лбом пола. Замрёте и будете ждать, пока Его Величество не даст разрешение подняться. Это знак уважения и смирения. Проявите его.

– А дальше?

Он повёл пальцем, и стражники шагнули вперёд, схватились за массивные ручки дверей.

– А дальше развлекайтесь, надеюсь, вам понравится. Прошу, леди Верена, – он легонько подтолкнул меня к дверям. – Король не терпит долгих ожиданий.

Двери распахнулись. Музыка взорвалась громче, смех, голоса и крики смешались в какофонию, ударившую по ушам и оглушившую. В глаза хлынул золотой, яркий, ослепляющий свет.

Дыхание застряло в горле, но я шагнула внутрь, и тронный зал меня поглотил.

Огромный. Потолки терялись где‑то высоко в тени, стены покрыты движущимися фресками – картины оживали, показывали сцены охоты, пиров, чего‑то тёмного. Колонны из белого мрамора поднимались к потолку, обвиты живыми лозами, цветущие и источавшими сладкий, пьянящий аромат.

Столы тянулись рядами.

Длинные, уставленные блюдами, бокалами, свечами, горевшими сотнями и отбрасывавшими мягкий золотистый свет.

И фейри.

Сотни.

Они сидели за столами, стояли у колонн, танцевали в центре зала, и все обернулись, когда я вошла.

Красивые.

Невообразимо, нечеловечески красивые, будто ожившие картинки из сказок. Одни были изящны и утончённы, с лицами, похожими на статуи, другие странные, с рогами, крыльями, хвостами, третьи уродливые, с кожей, покрытой чешуёй, или с глазами без зрачков.

Шёпот по залу прокатился волной.

– Смертная...

– Смотрите...

– Новая игрушка...

Но я не слушала.

Взгляд метался по залу отчаянно, ища одного, единственного, и ноги шли сами, несли меня вперёд по центру, пока сердце колотилось, а дыхание сбивалось.

Морикай. Где он? Где?

И тут увидела.

Слева, за столом в стороне от трона, в тени колонны. Он сидел, одетый в чёрную рубашку и брюки, волосы убраны назад, лицо бледное, но он держался прямо. Руки лежали на столе, сжатые в кулаки, и серебряные глаза смотрели на меня – полные ярости, боли, чего‑то ещё, тёмного и жгучего.

Сердце в груди разжалось, и я выдохнула, не осознавая, что задерживала дыхание.

Ноги несли дальше, и трон приближался.

Он возвышался в конце зала из живых лоз, переплетавшихся, росших прямо из пола и поднимавшихся высоко, формируя спинку и подлокотники. Всё было усыпано шипами и цветами, распускавшимися и увядавшими, сменявшими друг друга, будто трон дышал.

На троне сидел Дориан.

Костюм из тёмно‑зелёного бархата, расшитый золотом, облегал его фигуру идеально. Русые волосы падали на плечи мягкими волнами. В свете сотен свечей он выглядел как король из сказки – красивый, величественный и смертельно опасный.

Серебристо‑зелёные глаза встретились с моими, и на губах расползлась улыбка – широкая, довольная, полная хищного удовольствия.

Взгляд мой скользнул ниже и зацепился за два трона рядом.

Они стояли по обе стороны от главного. Чуть ниже, скромнее, но такие же, из живых лоз, и цветов. На них сидели двое мужчин.

Я запнулась. Замерла на мгновение.

Близнецы.

Они были невероятно похожи на Дориана – те же острые черты лица, та же красота, нечеловеческая и завораживающая, тот же возраст. Но волосы у них были заплетены в тонкие косички, украшенные бусинами и перьями, одни тёмно‑синие, другие алые, звеневшие тихо при каждом движении головы.

Один смотрел на меня с ленивым любопытством, второй с откровенным голодом, и от их взглядов озноб пробежал по коже.

Братья? Близнецы Короля?

– Не останавливайся, дорогая, – голос Дориана прозвучал мягко, но с лёгким предупреждением. – Иди.

Я вздрогнула, заставила ноги двигаться дальше и дошла до подножия трона.

Вспомнила слова Талвинора.

На колени. Лбом в пол. Жди милости.

Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони до боли, но я опустилась – медленно, унизительно медленно – на колени. Холодный мрамор обжёг кожу сквозь тонкую ткань платья. Наклонилась ниже, коснулась лбом пола и замерла, распластавшись у их ног.

Унижение. Чистое, абсолютное унижение.

Слёзы жгли глаза, но я не дала им пролиться, лежала и ждала, пока сердце колотилось так яростно, что в висках стучало.

Тишина упала, и весь зал замолчал, музыка стихла, и только тихое потрескивание свечей разносилось эхом.

Потом – смех. Он взорвался и покатился волной. Фейри хохотали, хлопали, свистели.

– Как покорна!

– Смотрите, смертная знает своё место!

– На коленях у Короля!

Шаги приблизились и остановились совсем рядом.

Что‑то холодное коснулось моей шеи.

Металл. Тяжёлый и ледяной, он обхватил горло, лёг плотно, не душил, но ощущался, давил, напоминал. Я услышала щелчок замка сзади – тихий и окончательный.

Ошейник.

Дориан надел на меня ошейник.

Его пальцы скользнули по цепи, свисавшей теперь на мою грудь, и легонько потянули, проверяя, как сидит удавка.

– Ничего личного, дорогая, – произнёс он мягко, почти извиняющимся тоном. – Но все люди в моём Дворе должны носить ошейники. Это не прихоть. Это традиция. Древняя. Старше меня самого.

Пауза, и он театрально вздохнул.

– Кто я такой, чтобы спорить с традициями предков? Поэтому не обессудь.

Его рука приподняла моё лицо за подбородок, заставляя посмотреть на него, и в серебристо‑зелёных глазах плескалась насмешка, прикрытая маской сочувствия.

– Встань, – сказал он мягко.

Я поднялась, пошатнулась, но он подхватил меня под локоть, удержал и развернул лицом к залу.

– Мои дорогие друзья! – объявил он, и голос разнёсся по залу, звонкий и торжественный. – Позвольте представить нашу гостью. Леди Верена О'Киф. Смертная. Человек.

Пауза, и он обвёл взглядом зал.

– Она заключила со мной Сделку. Пять ночей. Пять испытаний. Пройдёт все – обретёт свободу и кое‑что... ценное.

Усмешка тронула губы.

– Сегодня – первая ночь. И так как я король щедрый и благородный, – голос стал чуть ироничнее, – первое испытание будет простым. И даже приятным.

Он обвёл зал рукой.

– Леди Верена должна стать гостьей на нашем празднике. Развлекаться вместе с нами. Следовать этикету. Принимать участие в наших... традиционных забавах. – Пауза. – Без отказа. Без капризов. Просто наслаждаться нашим гостеприимством.

Фейри засмеялись, и в смехе слышалось что‑то тёмное, предвкушающее.

Дориан повернулся ко мне, и его пальцы скользнули по моей щеке.

– Ничего сложного, правда? – прошептал он. – Просто будь хорошей гостьей. И всё закончится быстро.

Он потянул за цепь на ошейнике легонько, направляя к столу.