– Или что? – Дориан перебил, и тон стал холоднее, насмешка исчезла. – Убьёшь меня? Ты еле стоишь, Морикай. Истекаешь кровью. Магия выгорела. Ты едва добрался сюда живым и смеешь угрожать мне? В моём дворце?
Он шагнул ближе, и халат распахнулся, обнажая грудь, где узоры‑лозы зашевелились и потемнели, будто отреагировали на его гнев.
– Интересно, – продолжил он тише, опасно тихо, – что бы сказал твой папочка, узнав... – Пауза, глаза стали жёстче. – Что его наследник, предатель трона, которого он проклял и изгнал, не только всё ещё жив, но и смеет нарушать границы, проникать на мою территорию?
Морикай побледнел ещё сильнее, но не опустил меч.
Дориан обошёл его медленно, оценивающе, как хищник оценивает добычу.
– Хрупкое перемирие между Тьмой и Весной держится на том, что мы не лезем друг к другу. Не пересекаем границы. Не вмешиваемся в дела. – Он остановился, посмотрел Морикаю в глаза. – А ты здесь. В моём Дворце. Вломился, будто варвар. Разнёс мою прекрасную стену из терновника. Это акт войны, Морикай. Твой отец будет в восторге узнать, что ты развязал войну ради... – Глаза скользнули ко мне, всё ещё лежавшей на земле, дрожащей и пытавшейся прикрыться простынёй. – Смертной девчонки.
Тишина упала тяжёлая.
Морикай дышал рвано, и я видела, как кулаки сжались на рукояти меча, как что‑то в серебряных глазах боролось – ярость, отчаяние и расчёт.
– Мне плевать на отца и его Двор, ты сам сказал, что я изгнан и лишён трона, поэтому не приплетай того, чего нет.
– Зато не плевать на неё, – произнёс он задумчиво, оглядывая меня снова. – Настолько, что готов умереть за неё. Интересно... – Что в ней особенного? Обычная смертная. Слабая. Пахнет страхом и кровью. Ничего примечательного.
Взгляд вернулся к Морикаю.
– И всё же ты здесь. Это становится любопытно.
Морикай молчал, дышал тяжело, и я видела, как губы сжались, как что‑то в глазах мелькнуло – решение, тяжёлое и болезненное.
Дориан усмехнулся.
– Она моя, Морикай, – произнёс он, и тон стал жёстче. – По праву магии. Она призвала меня – сама, добровольно, трижды назвала своё имя под моей луной, с моим даром на губах. Это древний ритуал связи.
Он скрестил руки, и я видела, как узоры‑лозы на его груди зашевелились и потемнели.
– По праву слова – она отдала мне имя. По праву долга – я спас её жизнь, убил её врагов. По праву крови – она выпила мой дар, впустила мою магию в себя. Четыре права. По всем законам фейри она моя собственность.
Пауза. Он шагнул к Морикаю вплотную и заглянул в глаза.
– Ты не можешь забрать её. Никак. Даже если убьёшь меня – связь не разорвётся. Она умрёт вместе со мной.
Морикай тяжело дышал, и его кулаки с силой сжались.
– Она должна мне тоже, – прорычал он, и слова зазвенели. – Я спас её первым. На площади. От костра. Вырвал из пламени, когда кожа уже горела. Мой долг старше твоего.
Дориан усмехнулся.
– Старше? Может быть. Но слабее. Ты спас её от людей. Жалких смертных с факелами. – Презрение окрасило голос. – А я спас от армии. От сотен воинов, окруживших её, от неизбежной смерти. Мой долг сильнее.
– Она умерла бы на костре, если бы не я! – Морикай шагнул вперёд, пошатнулся, но не остановился. – Сгорела бы заживо! Я первый вытащил её из лап смерти!
– А я второй! – Дориан шагнул навстречу, и магия вспыхнула вокруг него – серебристо‑зелёная, опасная. – И мой долг тяжелее! Я убил больше! Потратил больше силы!
Они стояли в шаге друг от друга – два хищника, готовых вцепиться в горло, – и воздух между ними задрожал, нагрелся от магии, готовой взорваться.
– Тогда разыграем её, – прорычал Морикай. – Здесь. Сейчас. Дуэль. Победитель забирает.
Дориан рассмеялся – коротко и восхищённо.
– Легко! Ты еле стоишь, истекаешь кровью. Я порежу тебя на ленточки за минуту. – Усмешка. – Но почему бы нет? Мне нравится лёгкая победа.
Вокруг него взорвалась магия, и в руке материализовался меч – тонкий, изогнутый, лезвие блестело зелёным, будто выковано из живого металла.
Морикай поднял свой меч, пошатнулся, и я увидела, как рука дрогнула, как кровь потекла сильнее из раны на боку.
Он умрёт. Прямо здесь. Дориан убьёт его.
– НЕТ! – Из меня вырвался пронзительный, отчаянный крик.
Оба замерли и обернулись.
Я поднялась, прижимая простынь, и посмотрела на них – на обоих, – и ярость вспыхнула, горячая и ослепляющая.
– Это не честно! – выплюнула я. – Ты видишь, что он ранен! Что истекает кровью! Что он не ровня тебе сейчас!
Морикай рыкнул:
– А ты невысокого обо мне мнения, если думаешь...
– Замолчи! – оборвала я зло, и он замер, шокировано посмотрел на меня. – Хочешь погубить нас обоих?! Вперёд! Сражайся! Умри здесь! И я стану его игрушкой навсегда!
Слёзы жгли глаза, но я не дала им пролиться, просто повернулась к Дориану.
– Я предлагаю другое.
Он поднял бровь, и в глазах вспыхнул интерес.
– Ооо? Смертная торгуется? Продолжай, дорогая. Ты меня заинтриговала.
Я сглотнула, заставила голос не дрожать:
– Испытания. Для меня. Те, что мне по силам физически и морально. Пройду – вы нас отпускаете обоих. Не пройду... – Пауза, сердце колотилось яростно. – Я твоя. Если, конечно, выживу.
Дориан замер, посмотрел на меня, и на губах медленно расползалась улыбка – тёмная, восхищённая.
– Ты интереснее, чем я думал, Верена, – произнёс он мягко. – Гораздо интереснее. Но одно испытание слишком мало, – продолжил он задумчиво. – Оно не компенсирует того, что я потратил силы, спасая тебя. Магию и время.
Пауза, его голова склонилась в задумчивости.
– Пять испытаний. Пять ночей. Пройдёшь все – и я приму тот факт, что ты принадлежишь ему. – Кивнул на Морикая. – Отпущу тебя с ним.
Моя рука дёрнулась вперёд сама – инстинкт, желание схватиться за этот шанс, единственный, что мне предлагали, – протянулась к его ладони, чтобы ударить по рукам, скрепить сделку, закончить это.
Но не успела.
Морикай метнулся – быстрее, чем я ожидала для раненого, истекающего кровью фейри, – схватил моё запястье железной хваткой, что заставила вскрикнуть от неожиданности, и откинул мою руку, оттолкнул меня за спину одним резким, почти грубым движением.
Я споткнулась, едва удержала равновесие, но он уже загородил меня собой – стеной из мышц, крыльев и ярости, что вибрировала в воздухе, заставляла волосы на затылке вставать дыбом.
– Никогда, – прорычал он, и голос взорвался такой яростью, что птицы в ближайших деревьях взметнулись с испуганными криками. – Ты не заключишь подобной сделки!
Я попыталась обойти его, пытаясь развернуть, но он стоял неподвижно, как скала.
– Но, Морикай, это единственный...
– Нет! – Он оборвал меня, не оборачиваясь, и в спине, что была передо мной, чувствовалось такое напряжение, что мышцы дрожали под окровавленной кожей. – Это бред! Ты моя по праву первого долга! Я спас тебя первым! Вырвал из пламени! И если этот высокомерный ублюдок не признаёт...
Он развернулся к Дориану так резко, что я едва успела отшатнуться, и меч вскинулся, серебристая магия вспыхнула вокруг лезвия.
– Я убью его!
Рывок вперёд.
Лезвие просвистело в воздухе, целясь в горло Дориана, и я видела, как магия искрит на металле, как глаза Морикая пылают серебром, как в них нет ничего, кроме ярости и решимости убить.
Я не думала.
Просто метнулась вперёд, шагнула между ними – резко, отчаянно, развела руки в стороны, загораживая Дориана собой, и мир замедлился.
Меч замер.
В сантиметре от моего лица.
Я видела каждую деталь – серебристую магию, что искрила на лезвии, царапину на металле, отражение собственного лица в отполированной стали, искажённое и бледное.
Чувствовала дыхание, что вырывалось рвано, слышала, как кровь стучит в ушах, как сердце колотится так яростно, что грудь болит.
Морикай замер.
Глаза расширились, серебро в них вспыхнуло ужасом, и меч дрогнул, опустился на несколько миллиметров, но всё ещё был слишком близко, слишком опасно близко.
