Вокруг фонтана стояли фейри.

Десятки.

Высокие, изящные, одетые в переливающиеся ткани – одни в платьях из лепестков роз, другие в костюмах из листьев и мха, третьи почти нагие, только украшения из золота и драгоценных камней. Лица нечеловечески красивые, уши острые, а глаза – все разных цветов: фиолетовые, золотые, чёрные, как ночь, – смотрели на меня, и я видела в них насмешку, любопытство и голод.

Одна – женщина с изумрудно‑зелёной кожей и волосами из живых лоз, что извивались, как змеи, – рассмеялась звонко, прикрыв рот ладонью.

– Смотрите! Смертная! В простыне!

Второй – мужчина с бараньими рогами, росшими из висков, – усмехнулся.

– Новая игрушка Дориана сбежала. Как мило. Он, наверняка, в восторге.

Они не подошли, просто стояли и смотрели, а некоторые шептались, показывали на меня руками и смеялись.

Я шарахнулась в сторону, обежала фонтан, и нога подкосилась – боль пронзила лодыжку, я едва удержалась, схватившись за край каменного бассейна, но одно из существ в воде метнулось, схватило за руку крошечными пальцами с когтями и потянуло.

Я вскрикнула, вырвала руку, и на коже остались кровавые борозды.

– Беги быстрее, смертная! – крикнул кто‑то из фейри, смеясь. – Дориан не любит медлительных!

Я сорвалась с места снова, побежала наугад, свернула в арку, увитую глициниями, свисавшими тяжёлыми гроздьями фиолетовых цветов и пахнувшими так сладко, что тошнило.

За аркой – ещё один сад.

Лабиринт из живых изгородей поднимался высоко, стены из терновника, шипы торчали во все стороны, а дорожка уходила вглубь, петляя и раздваиваясь, и я не знала, куда бежать, просто выбрала наугад – направо, потом налево, потом прямо.

Стены смыкались.

Проходы становились уже и темнее, свет едва пробивался сквозь густую листву над головой, а воздух здесь был другим – тяжёлым, влажным, пах землёй, гнилью, чем‑то сладковатым и мёртвым.

Заблудилась. Я заблудилась в этом проклятом лабиринте.

Паника нарастала, сдавливала грудь, не давала вдохнуть полной грудью, и я бежала быстрее, отчаяннее, разворачивалась на поворотах, царапалась о шипы, когда проходы становились совсем узкими, кровь текла по рукам и ногам, но я не останавливалась.

Птица пронеслась над головой.

Я подняла голову и замерла на мгновение.

Это была не птица.

Тело её было покрыто перьями – ярко‑синими, переливающимися, – но голова была лисья, с острой мордой и чёрными глазами, смотревшими на меня с любопытством. Она каркнула, но звук был человеческим, точно кричала женщина, и улетела, скрывшись в листве.

Что это было? Боги, что это за место?

Я побежала дальше, свернула за угол, и путь преградила стена.

Тупик из терновника, непроходимый, и отступать некуда – позади слышались шаги, музыка всё ближе, флейта играла мелодию, от которой хотелось остановиться, лечь и больше не вставать.

Ловушка. Я загнала себя в ловушку.

Отчаяние накрыло.

Холодное и тяжёлое, оно затопило последние остатки сил, и колени подкосились, я опустилась на холодные камни, а простыня сползла, оставив плечи открытыми, но уже было всё равно, просто сидела, задыхаясь, пока кровь капала из царапин на руках и ногах, смешивалась с грязью.

Морикай мёртв. Я в плену. В стране фейри. Одна.

Конец.

Воздух впереди задрожал.

Замерцал, исказился, и фигура материализовалась из ниоткуда – Дориан стоял в трёх шагах, скрестив руки на груди, и смотрел на меня сверху вниз с усмешкой, полной торжества.

– Устала бегать? – спросил он мягко. – Жаль. Мне нравилось смотреть.

Он шагнул ближе, присел на корточки передо мной, и рука потянулась к моему лицу, провела по щеке, смахивая слезу, которую я не заметила.

– Но ты устала, ранена и напугана. – Тон стал мягче, почти сочувствующим, но под ним слышалась насмешка. – Пора заканчивать эту игру, Верена. Возвращаться туда, где мы остановились.

Он снова потянул за край простыни.

Я вцепилась в ткань, но его хватка была сильнее, он дёрнул, и простыня выскользнула, оставив меня обнажённой на холодных камнях.

– НЕТ! – Я попыталась прикрыться руками, сжаться, но он поймал мои запястья, развёл в стороны и прижал к земле.

– Не сопротивляйся, – прошептал он, нависая надо мной. – Это всё равно произойдёт. Сейчас, здесь или в комнате – какая разница?

Вес его тела навалился на меня – тяжёлый, неумолимый, – колени раздвинули мои ноги, не давая сжать их, и свободная рука скользнула вниз, по моему бедру, выше.

Я извивалась, дёргалась, пыталась укусить, ударить, что угодно, но он был сильнее и быстрее, а паника захлестнула, затопила разум, оставив только крик.

– ОТПУСТИ! – Слова сорвались, надорвались. – НЕ ТРОГАЙ! ПОЖАЛУЙСТА!

– Тихо, – пробормотал он у моего уха. – Чем громче кричишь, тем слаще будет.

Пальцы коснулись там, где не должны были, и я закричала – отчаянно, пронзительно, так, что в горле что‑то порвалось.

– МОРИКАЙ! МОРИКАЙ, ПОМОГИ!

Дориан замер на секунду, поднял голову, посмотрел на меня, и в глазах мелькнуло раздражение.

– Он мёртв, Верена. Хватит звать мертвеца. Никто не...

Взрыв.

***

Воздух задрожал и исказился, а магия хлынула – серебристая, яростная, она вспыхнула ослепительной вспышкой слева, в нескольких шагах, и стена из терновника взорвалась, разлетелась на куски, ветви и шипы разметало, как щепки.

В образовавшемся проходе стояла фигура.

Морикай.

Живой.

Он стоял, пошатываясь, опираясь на меч, воткнутый в землю острием вниз, потому что без него рухнул бы, весь окровавленный – доспех был пропитан кровью, она стекала по ноге и капала густыми алыми каплями на траву, оставляя лужи, – лицо было бледным, как у мертвеца, губы сжаты до белизны, дыхание хриплое и рваное, но глаза...

Глаза пылали – серебро в них превратилось в расплавленный металл, горело такой яростью, таким диким, необузданным гневом и отчаянием, что от одного взгляда воздух вокруг задрожал и нагрелся, а я почувствовала, как магия вспыхивает вокруг него – остатки силы, последнее, что у него было.

Крылья за его спиной распахнулись – живое трепетало яростно, перья дыбом, чёрные и блестящие от крови, мёртвое волочилось, царапало землю, оставляя борозды, но держало равновесие, и вместе они создавали картину ужасающую и прекрасную одновременно – ангел мести, пришедший забрать то, что принадлежало ему.

– ДОРИАН! – Голос взорвался нечеловеческим и диким рыком, от которого земля под ногами дрогнула, птицы в деревьях взметнулись в воздух с испуганными криками, а фейри, наблюдавшие издалека, шарахнулись и отступили. – УБЕРИ ОТ НЕЁ СВОИ ГРЯЗНЫЕ РУКИ! СЕЙЧАС ЖЕ!

Пауза, дыхание хриплое и яростное.

– ТОЛЬКО ТРОНЬ ЕЁ ЕЩЁ ПАЛЬЦЕМ, И Я ВЫРВУ ТЕБЕ ГЛОТКУ ГОЛЫМИ РУКАМИ!

Его рука вскинулась, и серебристая магия взорвалась – молния метнулась в Дориана, просвистела мимо головы, вонзилась в землю, взрывая камни и траву.

Дориан мгновенно меня отпустил, отшатнулся и поднялся, блокируя следующий удар магическим щитом, что вспыхнул зелёным.

– Боги, Морикай, – произнёс он, закатывая глаза. – Ты всё такой же. Драматичный. Громкий. Всегда появляешься в самый неподходящий момент.

Он фыркнул, оглядел его с ног до головы – окровавленного, еле стоящего на ногах, – и усмешка тронула губы.

– Только слегка потрёпанный. Ходили слухи, что ты сдох. Давно. Лет двести назад, кажется? – Пауза, он наклонил голову. – А ты вон... всё ещё держишься. Удивительная сила воли – не подохнуть, когда проклят собственным отцом умирать в муках. Впечатляет.

Собственным отцом? Дыхание застряло в горле. Значит, Морикай – принц, сын Короля Тьмы.

Взгляд метнулся к Морикаю – он стоял неподвижно, челюсти сжаты так сильно, что мышцы на скулах напряглись, и в серебряных глазах мелькнуло что‑то болезненное, тёмное, что он быстро спрятал, но я успела увидеть. Потом он шагнул вперёд, и поднял меч, нацелив его на Дориана.

– Отпусти её, – прорычал он, и слова были хриплыми, надорванными, но твёрдыми. – Сейчас. Или клянусь всеми богами...