– Так бывает, Мейв, – продолжила Дейрдре, шагая ближе, и руки легли на мои плечи. – Мужчины уходят. Особенно фейри. Они не созданы для постоянства, для привязанностей, которые длятся дольше момента. Это их природа.

Я смотрела на неё, и внутри поднималось что‑то горячее, жгучее, смешанное с отчаянием и гневом.

– Значит, просто смириться? – выдавила я. – Просто принять, что он ушёл, и жить дальше, как будто ничего не было?

Дейрдре кивнула, и на лице была грустная, понимающая улыбка – но в ней не было боли, не было злости за меня, только спокойное, почти отстранённое принятие.

– Именно. Здесь ты найдёшь покой, Мейв. Научишься жить без боли, без привязанностей, которые разрушают. Мы поможем тебе.

Рианна за моей спиной одобрительно кивнула.

Я стояла, и ледяной ком в груди разрастался, заполняя всё пространство, вытесняя воздух, сдавливая рёбра.

Они обе верят в то, что говорят. Или им внушили верить.

Не важно.

Результат один – я одна.

Опустилась на край кресла напротив Дейрдре, голова склонилась, руки обхватили себя за рёбра. Снова посмотрела на запястье – на мёртвую, тусклую метку, что больше не пульсировала, не грела, не напоминала о нём. Провела пальцами по узору – медленно, почти нежно, будто прощалась.

Может, Рианна права. Может, лианан ши не должны привязываться. Может, это слабость, которую нужно вырезать, выжечь, забыть.

Но внутри снова шепнуло – тише, настойчивее, упрямее:

Неправильно. Что‑то неправильно.

Я не понимала, что именно. Не могла ухватить мысль, разобраться в ощущениях сквозь боль и усталость, которая давила на плечи, заставляла тело оседать в кресле, точно я не спала неделю. Но оно было там, это чувство – острое, как заноза под кожей, которую не вытащить.

– Хорошо, – прошептала я наконец, и голос был пустым, безжизненным. – Останусь. Ненадолго. Узнаю, кто я. Научусь контролировать магию.

Подняла взгляд на Рианну.

– А потом решу, что делать дальше.

Рианна улыбнулась – довольно, триумфально, и в улыбке было что‑то хищное, что заставило внутренности сжаться, – и кивнула.

– Мудрое решение, дитя. Очень мудрое.

Она развернулась к двери, но на пороге остановилась и оглянулась.

– Отдохни сегодня. Залечи раны, восстанови силы. Завтра начнём. Покажу тебе всё, научу всему. Обещаю, ты полюбишь этот мир. Полюбишь то, кем можешь стать.

Дверь закрылась за ней, и я осталась наедине с Дейрдре, которая смотрела на меня с той же спокойной, понимающей улыбкой.

Чужой. Она казалась совершенно чужой.

Тётя, которая учила меня выживать, рассказывала сказки, защищала от всего мира – исчезла. На её месте осталась женщина, смотрящая на меня с отстранённой нежностью, будто на ребёнка, которого нужно направить на правильный путь.

Я закрыла глаза, и внутри снова эхом отозвалось:

Неправильно.

Но я слишком устала, чтобы разбираться. Слишком разбита, чтобы бороться.

Пусть будет так. Хотя бы на время.

***

Дни потекли один за другим – медленно, размеренно, как текут в местах, где время не имеет значения. Где нет часов, нет календарей, только рассветы, закаты и смена луны на небе.

Рианна провела меня по поселению на третий день – показала дома, познакомила с женщинами, с мужчинами, которые кивали приветливо, улыбались, не задавали вопросов. Все они были... странно похожими. Не внешне – разные лица, разные фигуры, – но в выражении глаз. Спокойном. Отрешённом. Как будто они здесь, но не совсем здесь. Точно часть их застряла где‑то в другом месте, другом времени.

Хельга – рыжеволосая, что говорила с Рованом в ту ночь, – подошла первой, взяла за руку и тепло сжала.

– Я рада Мейв, что ты остаёшься. Нам нужны новые лица, новые истории. А ты прожила целую жизнь в человеческом мире! Столько должно быть историй.

Я кивнула, выдавила подобие улыбки, но внутри ничего не откликалось – только пустота.

Нори – темноволосая, с серьёзным лицом и умными серыми глазами, – пригласила на вечерний ритуал.

– Мы собираемся у костра каждый вечер, – объяснила она, и голос был мелодичным, успокаивающим. – Поём, медитируем, настраиваемся на магию внутри. Это помогает. Присоединяйся, если хочешь.

Я пришла.

Села в круг вместе с другими, закрыла глаза, слушала, как они поют на незнакомом языке – древнем, мелодичном, – и голоса переплетались, создавали гармонию, от которой что‑то внутри вибрировало и откликалось. Магия просыпалась – медленно, осторожно, как зверь, выползающий из норы после зимней спячки, – и золото разливалось по венам, тёплое, приятное и убаюкивающее.

Боль отступала. Тоска притуплялась.

На время.

***

Следующий день Рианна привела меня на занятие.

Небольшая поляна в лесу, где старшие сёстры учили младших – контролировать магию, направлять, использовать осознанно.

– Лианан ши питается эмоциями и энергией, – объясняла одна из них, высокая женщина с седыми прядями в тёмных волосах и глазами цвета мха. – Мы дарим радость, эйфорию, зависимость. Это наша природа. Но можно контролировать силу влияния. Брать понемногу, не высасывая жизнь полностью. Не делать человека рабом, одержимым нами до безумия. Это сложнее, требует контроля и самодисциплины, но возможно.

Она протянула руку, и золотая нить магии потекла из пальцев, обвила девушку рядом – молодую, с веснушками на носу. Та улыбнулась блаженно, расслабленно, прикрыла глаза, но не обмякла, не потеряла сознание, не потянулась к женщине с безумным желанием в глазах, как те, кого я трогала раньше.

– Видишь? – сказала женщина, и в голосе была гордость. – Она чувствует приятное тепло, лёгкость, но остаётся собой. Контролирует себя. Я взяла немного энергии, дала взамен спокойствие и радость, но не создала зависимость. Не сделала её одержимой. Это ключ – знать меру.

Я протянула руку к Хельге, которая добровольно подошла. Золото потекло из пальцев, обвило её, и я почувствовала поток – её энергию, тёплую и живую, манящую. Инстинкт кричал: бери, тяни сильнее , но я сдержалась. Взяла немного, только поверхность, и отдала взамен тепло и спокойствие.

Хельга довольно вздохнула и улыбнулась.

– Приятно, – призналась она, и щёки порозовели. – Как будто обнимают изнутри. Но не... не тянет к тебе. Не хочется больше. Просто приятно.

Я убрала руку. Внутри мелькнуло удивление – это сработало. Без боли. Без разрушения. Без той безумной зависимости, что я видела в глазах стражников, когда сбегала от Рована.

Может, они правы. Может, лианан ши не обязаны быть монстрами, делающими людей рабами.

***

Пятый день девушки позвали к реке – купаться, плести венки из цветов, которые росли на берегу.

– Это традиция, – объяснила Нори, опускаясь на тёплые камни, нагретые полуденным солнцем. – Каждую неделю мы приходим сюда. Отдыхаем от дел, просто... существуем.

Они смеялись, брызгались водой, и я сидела на берегу, смотрела, как солнце играет на поверхности реки, как цветы плывут по течению, унося венки, которые девушки бросили, загадывая желания.

Хельга села рядом, и её плечо коснулось моего.

– Знаю, сейчас больно, – сказала она негромко, и рука легла на мою, сжала. – Но пройдёт. Обещаю. Время лечит. Даже такие раны.

Я не ответила, просто смотрела на воду. Внутри грызла тоска, не давала забыть – его глаза, янтарные, горящие. Его улыбка, редкая, но такая тёплая, когда появлялась. Его упрямство, когда отказывался оставить меня, даже когда я требовала.

Хотелось забыть.

Но не получалось.

Хельга сунула мне в руки охапку синих цветов – колокольчиков, нежных, с тонким ароматом.

– Плети венок. Загадаешь желание, бросишь в воду – сбудется.

Я посмотрела на цветы, потом на неё.

– Серьёзно?

– Абсолютно! – Она плюхнулась рядом на тёплые камни, скрестила ноги. – У меня сработало. Загадала, чтобы Киан храпеть перестал – через неделю Нори дала ему зелье. Теперь тишина!

Она засмеялась, брызнула на меня водой, и капли блестели на солнце, как хрустальные бусины.