Он сделал шаг назад. Потом еще один.

Золотое внутри завыло от протеста, рвалось вперед, царапалось, требовало остановить его, притянуть, взять.

Но я стояла неподвижно. Руки скрещены на груди. Подбородок задран. Взгляд холодный.

Рован замер, последний раз окинул меня печальным взглядом, потом развернулся и ушел.

Дверь закрылась за ним – тихо, почти беззвучно.

Но эхо разнеслось по моим костям.

Я осталась одна на балконе. Под тремя лунами. С жаром между ног и холодом в груди.

И с проклятием, которое пожирало изнутри нас обоих.

***

Утро пришло с мягким стуком в дверь.

Я открыла глаза – красные от бессонной ночи, тяжелые, словно их посыпали песком. Тело ныло. Голова раскалывалась. А между ног все еще пульсировало предательское, постыдное тепло – воспоминание о его голосе, его дыхании на моей шее, его пальцах, которые почти...

Я зажмурилась, прогоняя образы.

– Миледи? – донесся тихий голос снаружи. – Можно войти?

Я села, натягивая одеяло до подбородка. Шелковая ткань была прохладной против разгоряченной кожи.

– Да.

Дверь открылась, впуская утренний свет – золотистый, теплый, пахнущий осенней листвой и дымом очагов.

Девушка вошла – та самая служанка с оленьими рогами, которая помогала мне вчера. В руках она несла поднос с едой – виноград, яблоки цвета заката, хлеб с маслом, кувшин с чем‑то дымящимся, от чего пахло корицей и медом.

Мой желудок предательски заурчал.

– Доброе утро, миледи, – произнесла она, не поднимая глаз. Голос был мягким, почти робким. – Его Величество приказал принести вам завтрак. И... – Она запнулась, пальцы нервно сжали край подноса. – И вот это.

Она поставила поднос на столик у кровати и достала из кармана фартука небольшую коробочку – деревянную, резную, покрытую рунами, которые переливались в утреннем свете бронзой и золотом.

Я нахмурилась, глядя на коробку.

– Что это?

– Перчатки, миледи, – ответила девушка тихо, все еще не поднимая взгляд. – Его Величество приказал, чтобы вы носили их постоянно. Для... безопасности.

Её пальцы дрожали, когда она открывала коробочку.

Внутри, на подушке из темно‑красного бархата, лежали перчатки – тонкие, из черной кожи, настолько мягкой, что она казалась живой. По костяшкам пальцев вились серебряные руны – изящные, хищные. По запястьям шла тонкая вышивка золотыми нитями – осенние листья, переплетенные с шипами.

Красивые.

Смертельные.

Золотая клетка из мягкой кожи.

Я взяла одну перчатку, рассматривая. Кожа была теплой под пальцами, почти живой. Руны светились тускло – защитные символы, судя по форме. Или запечатывающие?

– Они блокируют вашу силу, миледи, – добавила служанка тихо, и я услышала в её голосе что‑то еще. Облегчение? Страх? – Руны созданы специально королевским магом. Пока вы носите их, ваша... способность будет запечатана при прикосновениях. Вы сможете касаться фейри, не причиняя им вреда.

Или они не смогут причинить вреда мне.

Я медленно натянула первую перчатку. Кожа легла на руку идеально – словно их шили специально под меня, замеряя каждый изгиб пальцев, каждую складку кожи. Руны вспыхнули ярче, согрелись – почти обожгли – потом погасли, оставив после себя легкое покалывание.

И я почувствовала это.

Золотое внутри зашипело, дернулось вперед – и наткнулось на барьер. Невидимый. Непробиваемый. Как стена из льда между мной и моей силой.

Руны блокировали мою способность высасывать жизнь через прикосновение.

Я натянула вторую перчатку, чувствуя, как барьер усиливается. Золотое взвыло, царапая изнутри, но не смогло пробиться.

Я в ловушке. В собственном теле.

Я сжала пальцы в кулаки, глядя на серебряные руны на костяшках.

– Умно, – произнесла я вслух. – Король ничего не оставляет на волю случая, верно?

Служанка вздрогнула от моего тона, но кивнула.

– Его Величество... заботится о безопасности всех в замке, миледи.

Включая себя самого.

Я усмехнулась – резко, без веселья.

– Конечно. Не хочется, чтобы опасная лианан ши высосала жизнь из его придворных. Или из него самого. – Пауза. – Хотя поздно. Я уже пометила его.

Служанка побледнела еще сильнее. Её взгляд метнулся к двери, словно она хотела сбежать.

Я наклонила голову, изучая её.

– Ты меня боишься? – спросила я тихо.

Девушка замерла. Пальцы сжали край фартука так сильно, что костяшки побелели.

Молчание растянулось.

Потом она медленно – очень медленно – подняла взгляд.

Глаза у неё были карими, с золотыми искорками. Оленьи. Мягкие. Но в них я увидела правду.

– Да, миледи, – ответила она тихо. – Боюсь.

Честность.

Сырая. Болезненная.

Что‑то кольнуло в груди.

– Но, – добавила девушка, и голос дрогнул, – я боюсь многих в этом замке. Королей. Лордов. Фейри с древней магией, которые могут убить меня одним словом. – Пауза. – Вы не хуже их, миледи. И Его Величество верит, что вы не причините вреда намеренно. – Еще одна пауза, и она почти улыбнулась. – Поэтому я тоже верю.

Слова ударили сильнее, чем я ожидала.

Рован в меня верит.

Я сглотнула, отводя взгляд.

– Спасибо, – произнесла я хрипло. – За честность.

Служанка кивнула, отступая к двери.

– Его Величество ждет вас в Архивах, миледи, – произнесла она мягче. – Когда будете готовы, я провожу вас.

– Архивах? – переспросила я, поднимая взгляд.

– Да, миледи, – кивнула девушка. – Хранилище под замком. Там... – Она запнулась, подбирая слова. – Там собраны все знания Осеннего Двора за последние десять тысяч лет. Свитки, гримуары, запретные тексты. То, что хранится в темноте и тишине веками.

Десять тысяч лет знаний.

Боги.

Холодок пробежал по спине – не от страха, а от предвкушения.

Если где‑то и есть ответ, как разорвать связь лианан ши, то там.

– Его Величество работает там с ночи, – добавила служанка тихо, и что‑то промелькнуло в её глазах. Беспокойство? – Со своими советниками и учеными. Они ищут... – Еще одна пауза. – Ответы.

Что‑то болезненно сжалось в груди.

Он не спал.

Всю ночь после того, как ушел с моего балкона – измученный, голодный, истерзанный – он не спал.

Не лежал в постели, проклиная меня. Не упивался вином, пытаясь забыть. Он искал способ спасти нас обоих.

Пока я лежала здесь, злясь на него. Ненавидя его. Желая его.

Я сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как руны на перчатках нагреваются.

– Дайте мне десять минут, – произнесла я, отбрасывая одеяло. Прохладный воздух коснулся разгоряченной кожи, и я поежилась. – Я оденусь.

– Конечно, миледи, – кивнула служанка, отступая. – Я подготовила для вас платье. Простое, удобное. Архивы – пыльное место, не подходящее для шелков и бархата.

Она кивнула на кресло у окна, где лежало платье – темно‑зеленое, из плотной ткани, с длинными рукавами и высоким воротом. Практичное. Почти монашеское. Хорошо. Меньше соблазна.

***

Десять минут спустя я была готова.

Платье сидело хорошо – плотно облегало талию, но не стесняло движений. Рукава закрывали руки до запястий, скрывая перчатки. Волосы я собрала в простой хвост.

Никакой косметики. Никаких украшений.

Просто я.

Холодная. Расчетливая. Готовая к войне.

Служанка и двое стражников проводили меня по коридорам – длинным, извилистым, уводящим все глубже под замок. Факелы на стенах горели тусклым светом. Воздух становился прохладнее, пахло пылью и старой бумагой.

Мы спустились по узкой каменной лестнице и вышли к массивной двери.

Резная. Покрытая рунами. Запечатанная магией.

Служанка коснулась двери ладонью, прошептала что‑то на языке, которого я не знала.

Руны вспыхнули. Дверь медленно открылась. И я увидела Архивы.

***

Огромный зал, уходящий вглубь настолько далеко, что конца не было видно. Потолок терялся в темноте где‑то высоко. Стены были покрыты стеллажами – от пола до потолка – набитыми книгами, свитками, фолиантами, гримуарами.