***

Я увидела лес – но не такой, какие бывают в мире смертных, тёмные и дикие.

Этот лес был живым.

Деревья дышали. Листья шептались на древнем языке. Воздух пульсировал магией, что струилась сквозь корни, сквозь ветви, сквозь каждую травинку под ногами.

Огромные дубы тянулись к небу, стволы толщиной с башни, кроны переплетались над головой, создавая золотой полог. Листья горели осенними красками – багряными, медными, янтарными, золотыми – светились изнутри мягким сиянием. Земля устлана мхом и опавшей листвой, усыпана грибами и последними осенними цветами. Воздух тяжёлый, влажный, пахнущий дождём, землёй и магией.

Магия Осени пульсировала в каждом дереве, в каждом листе, в каждом вздохе ветра.

По лесной тропе шёл мужчина.

Высокий, широкоплечий, с осанкой воина и взглядом охотника. Волосы цвета тёмной меди падали на плечи волнами, блестели на солнце как полированный металл. Глаза янтарные – как мёд, как закатное солнце, как осенние листья на свету. Черты лица резкие, благородные, прекрасные – высокие скулы, прямой нос, упрямая линия подбородка. На нём охотничья одежда из тёмной кожи, расшитая багряными рунами. За плечами лук и колчан со стрелами. На поясе кинжал с рукоятью из оленьего рога.

Магия Осени клокотала вокруг него – тёплая, древняя, абсолютная.

Принц Рован.

Мой отец.

Я узнала его – хотя минуты назад, в тронном зале, его лицо было совсем другим.

Измученным. Изрезанным морщинами боли. С глазами, полными утрат и горя, накопленных за десятилетия.

Но здесь… здесь он был молодым.

Лицо гладкое, без шрамов. Глаза ясные, полные жизни. Движения уверенные, лёгкие, свободные – как у того, кто никогда не знал цены потери.

Это был король Осени до того, как его сломали.

До того, как у него украли всё.

Он шёл по лесу, насвистывая мелодию, и вдруг остановился, услышав тихое пение.

Женский голос, чистый и мелодичный, льющийся сквозь деревья, обвивающийся вокруг стволов, наполняющий лес светом и теплом.

Рован двинулся на звук быстро, бесшумно, как охотник и вышел на поляну.

Маленькая, круглая, залитая солнечным светом, усыпанная осенними листьями. В центре стоял древний дуб, а у его подножия сидела девушка.

Рован замер, и дыхание остановилось.

Она была прекрасна.

Молодая, хрупкая, невысокая. С длинными белыми волосами, что струились по спине до талии, светились на солнце как серебро, как лунный свет, как первый снег. Кожа бледная, почти прозрачная, но не болезненная – светящаяся изнутри мягким сиянием. Лицо тонкое, изящное, с высокими скулами и полными губами, изогнутыми в улыбке. Глаза закрыты, ресницы отбрасывают тени на щёки.

Она пела, и голос был как мёд, как ветер, как магия.

На ней простое платье из серого льна, босые ноги, на запястьях браслеты из сушёных трав и рябиновых ягод. Вокруг неё витала магия – не фейри, ведьмовская – дикая, необузданная, древняя как сама земля.

Рован не мог отвести взгляд.

Девушка открыла глаза – и он увидел их цвет.

Серебристо‑серый.

Чистый, ясный, как зимнее небо на рассвете, с серебристым отливом, словно лунный свет.

Она посмотрела на него, и улыбка растаяла, сменившись удивлением, лёгким страхом.

– Кто ты? – голос тихий, настороженный, но мелодичный.

Рован сделал шаг вперёд, поднял руки, показывая, что безоружен:

– Прости, – голос был низким, бархатным, полным тепла. – Я не хотел пугать. Я услышал пение и.… не смог пройти мимо.

Она встала, отряхнула платье, и я увидела, как магия вспыхнула вокруг её пальцев – серебристая, защитная.

– Ты фейри, – не вопрос, утверждение. – Из Осеннего Двора.

– Да, – он улыбнулся, и улыбка была тёплой, открытой, без высокомерия. – Я Рован. Сын Короля Осени. Но не бойся – я не причиню тебе вреда.

Она смотрела на него долго, изучающе, и магия медленно растаяла.

– Я Иселия, – тихо. – Ведьма. Живу в этих лесах.

– Ведьма, – повторил он, и в голосе было любопытство и восхищение. – Я никогда не встречал ведьм. Думал, вы избегаете фейри.

– Избегаем, – она слегка улыбнулась, и улыбка была грустной. – Ваш народ не любит нас. Называет смертными, слабыми и недостойными.

– Тогда мой народ – глупцы, – Рован шагнул ближе, и глаза горели. – Потому что я никогда не видел ничего более прекрасного, чем ты.

Она покраснела, отвела взгляд, но улыбка стала шире.

***

Видение ушло вперёд быстро и стремительно, показывая мгновения, что изменили всё.

Рован возвращался на поляну снова и снова.

Каждый день. Каждую ночь.

Приносил ей цветы из королевского сада, золотые украшения, книги на языке фейри.

Они гуляли по лесу, разговаривали часами, смеялись, спорили.

Она учила его ведьмовской магии – как разговаривать с растениями, как слышать землю, как призывать дождь.

Он учил её магии фейри – как танцевать с ветром, как зажигать огонь одной мыслью, как читать звёзды.

Они влюблялись.

Медленно, неизбежно, отчаянно.

Я видела, как они целовались под древним дубом – страстно, голодно, словно мир мог закончиться в любую секунду.

Я видела, как Рован держал её лицо в ладонях и шептал слова, что заставили моё сердце сжаться:

– Я люблю тебя. Ты – моя. Моя половина души. Моя судьба. И я не отпущу тебя никогда.

Иселия плакала, целовала его, шептала в ответ:

– Я твоя. Навсегда. Что бы ни случилось.

Они поклялись друг другу – клятвой крови, что связывала их навечно.

Рован разрезал ладонь кинжалом, Иселия сделала то же самое, и они сплели пальцы, смешивая кровь, магию, души.

Золотой свет вспыхнул вокруг них, и я почувствовала, как что‑то изменилось в мире – как судьбы сплелись, как связь стала нерушимой.

А потом… Иселия прижала руку к животу и прошептала со слезами и улыбкой:

– Рован… я беременна.

Он замер, глаза расширились, а потом на его лице расцвела улыбка, ослепительная и счастливая, полная такой любви, что воздух вокруг него словно засветился.

Он упал на колени перед ней, прижался лбом к её животу, обнял за бёдра, и голос дрогнул:

– Ребёнок… наш ребёнок…

– Да, – она гладила его волосы, плакала. – Наш.

– Я женюсь на тебе, – он поднял голову, и глаза горели решимостью. – Скажу отцу. Ты будешь моей женой. А наш ребёнок будет законным наследником Осеннего Двора.

Она улыбалась сквозь слёзы, целовала его, шептала:

– Да. Да. Тысячу раз да.

И видение изменилось.

***

Тронный зал. Осенний Двор.

Величественный, огромный, залитый золотым светом. Колонны из живых деревьев. Резные стены. Трон из древнего дуба в центре.

На троне сидел старик.

Высокий, худой, с лицом, изборождённым морщинами и шрамами. Волосы седые, почти белые, собранные в косу. Глаза янтарные, но холодные, жёсткие, полные власти и жестокости. Корона из золотых ветвей на голове. Мантия из золотой парчи.

Старый Король Осени.

Дед, которого я не знала.

Рядом с троном стояла женщина.

И я перестала дышать.

Она была невероятно красива.

Высокая, стройная, с фигурой, что не выдавала возраста. Кожа бледная, гладкая, почти без морщин, но с лёгкой, едва заметной серостью – как у того, кто болен, кто устал, кто израсходовал слишком много магии за слишком долгую жизнь. Волосы золотые, собранные в сложную причёску, украшенную осенними листьями. Глаза зелёные, как у меня, но холодные, острые и мудрые.

Королева‑мать.

Бабушка, которую я не знала.

Перед троном стоял Рован.

Лицо бледное, челюсть сжата, кулаки стиснуты, но спина прямая, а взгляд твёрдый.

– Отец, – голос звучал напряжённо, но решительно. – Я люблю её. Она носит моего ребёнка. Я женюсь на ней.

Тишина.

Старый король смотрел на сына долго, и на лице не было ничего – ни гнева, ни удивления, ни эмоций.

Потом он засмеялся.

Холодно и жестоко.

– Ты женишься на смертной? – слово прозвучало как оскорбление, как плевок. – На ведьме? Ты хочешь привести эту грязь в мой дом? Сделать её королевой Осени? Признать её ублюдка наследником?