Оберон моргнул. На секунду золотые глаза затуманились – словно он пытался нащупать ускользающую мысль, воспоминание, что должно быть там, но…

Пустота.

– Я… – брови сдвинулись. Растерянность промелькнула на лице. – Конечно, помню. Мы встретились…

Пауза затянулась.

– Мы… в тронном зале… или…

Он замолчал. Лицо напряглось, словно он пытался вспомнить что‑то важное, но мысль ускользала сквозь пальцы.

Морриган мгновенно перехватила его руку – крепко, собственнически. Костлявые пальцы впились в его ладонь, скрытые гламуром:

– Ты забыл, милый? – голос прозвучал сладко и обеспокоенно. – Я приехала с просьбой об аудиенции. Ты влюбился в меня с первого взгляда. Разве не так?

Медальон под туникой пульсировал серебряным светом. Магия хлынула в Оберона волной. Растерянность исчезла. Золотые глаза прояснились, потеплели. Улыбка вернулась:

– Да. С первого взгляда. – Он покачал головой, словно стряхивая морок. – Как я мог забыть?

Он снова поднял её руку к губам, целуя пальцы – медленно, преданно:

– Прости, любимая. Не знаю, что на меня нашло.

– Ничего страшного, – Морриган улыбнулась, но в фиалковых глазах плясали тревожные огоньки. Взгляд метнулся к Алистору – подозрительный, настороженный.

Она знает. Она чувствует, что он пришёл не просто так.

Алистор скрестил руки на груди. Усмешка стала острее:

– Интересно, – протянул он задумчиво. – Очень интересно.

Он сделал паузу, оглядывая зал – медленно, театрально, позволяя напряжению нарасти.

Потом его взгляд вернулся к Оберону, и серебряные глаза сверкнули:

– А что насчёт женщины, которой ты поставил метку претензии, брат‑король? Ты тоже забыл про неё?

Зал замер. Абсолютная, гробовая тишина. Несколько секунд, которые казались вечностью, никто не дышал. А потом – взрыв.

– ЧТО?!

– МЕТКУ ПРЕТЕНЗИИ?!

– КОРОЛЬ ЛЕТА КОГО‑ТО ПОМЕТИЛ?!

– ЭТО НЕВОЗМОЖНО!

– ОН НИКОГДА НИКОГО НЕ МЕТИЛ!

Гости вскакивали с мест, перекрикивая друг друга. Шок прокатился по залу волной – осязаемый, электрический, сотрясающий воздух.

– За тысячу лет! Ни одной метки!

– Он что, нашёл истинную пару?!

– Кому он поставил метку?!

– Тогда почему он женится на этой?!

Голоса сливались в гул – возмущённый, шокированный, полный недоумения.

Королева‑мать пошатнулась. Веер выпал из пальцев, с грохотом ударившись о мраморный пол. Лицо побелело, глаза широко распахнулись:

– Оберон… – голос дрогнул, прозвучал хрипло. – Ты кого‑то пометил? Это правда?

Элдрик шагнул вперёд, зелёные глаза тоже расширились от шока:

– Брат… ты никогда… за всю свою жизнь ты никому не ставил метку. – Он посмотрел на Морриган, потом обратно на Оберона. – Кому ты…

Оберон моргнул, глядя на Алистора с искренней растерянностью:

– Я… не понимаю. – Брови сдвинулись. – Я никого не метил. Это ошибка. Я бы помнил, если бы…

Он замолчал, и в золотых глазах мелькнула тень сомнения.

Медальон под туникой пульсировал ярче – настойчиво, жадно, удерживая чары.

Оберон повернулся к Морриган, и взгляд стал умоляющим:

– Сиэлла моя истинная пара. Моя единственная. – Голос прозвучал убеждённо, но с лёгкой трещиной. – Я никого не метил. Никогда.

Морриган сжала его руку крепче, и гламур затрепетал от напряжения:

– Конечно, милый. Король Света лжёт. Он пытается разрушить нашу свадьбу.

Она развернулась к Алистору, и фиалковые глаза полыхнули яростью:

– Довольно ваших провокаций! Вы…

– Провокаций? – Алистор всплеснул руками театрально, разворачиваясь к гостям. – Я просто констатирую факт!

Он указал на Оберона:

– Посмотрите на него! Король Лета, который за тысячу лет переспал с тысячами женщин – фейри, нимф, богинь! У него был сад из сотни наложниц! – Голос усилился, наполнился магией. – И ни одной из них он не поставил метку!

Гости зашептались громче.

– Это правда…

– Я слышала, что он никогда никого не метил…

– Метка претензии означает истинную пару…

Алистор шагнул ближе к возвышению:

– А теперь – внезапно – впервые в жизни Король Лета ставит кому‑то метку! – Серебряные глаза сверкнули. – И что же он делает потом?

Пауза.

Голос стал тише, но каждое слово прозвучало отчётливо:

– Возвращается из смертного мира. Встречает эту женщину. Влюбляется за три дня. И решает жениться. – Усмешка стала острее. – Совершенно забыв про ту, которую пометил.

Зал взорвался снова:

– Как он мог забыть?!

– Метка не позволяет забыть!

– Это магия! Чары!

– Кто эта женщина?! Где она?!

Гости вертели головами, оглядывая зал – ищущие взглядами незнакомку с меткой.

Я инстинктивно прижала руку к груди, пытаясь спрятать запястье. Сердце колотилось как бешеное. Золотая метка пульсировала под кожей – жаркая, требовательная, откликающаяся на имя Оберона.

Морриган побледнела – даже под гламуром. Пальцы сжали букет так, что стебли лилий сломались с хрустом. В фиалковых глазах плясала паника.

– ЛОЖЬ! – голос сорвался на крик. – Это всё ложь! Оберон не ставил никаких меток!

Она шагнула вперёд, и магия вспыхнула вокруг неё – тёмная, клубящаяся, пахнущая гнилью. Воздух сгустился, стал вязким. Свечи на алтаре погасли.

Гламур дрогнул сильнее. На мгновение я увидела её истинный силуэт – согбенный, костлявый, окружённый тёмной дымкой.

Гости ахнули. Кто‑то вскрикнул.

– ДОВОЛЬНО! – завизжала она, и голос сорвался на истеричный крик. – Стража! ВЫВЕДИТЕ КОРОЛЯ СВЕТА ВОН! НЕМЕДЛЕННО!

Из боковых дверей ринулись гвардейцы в золотых доспехах – два десятка вооружённых фейри с копьями и мечами. Сапоги гремели по мрамору.

Они окружили Алистора, образуя кольцо. Копья опустились, нацелившись в грудь.

Командир – высокий фейри с тёмными волосами и шрамом через бровь – шагнул вперёд:

– Ваше Величество, прошу покинуть зал. Не заставляйте нас применять силу.

Алистор отступил на шаг, поднимая руки миролюбиво. Но усмешка не сходила с губ:

– Эй‑эй! Я всего лишь гость! – голос прозвучал невинно. – Хочу убедиться, что свадьба…

– УБИРАЙТЕСЬ! – Морриган неслась к нему через зал, магия бурлила вокруг неё, подол платья развевался. Глаза полыхали безумием. – ВОН ИЗ МОЕГО ЗАЛА!

Стража сомкнулась вокруг Алистора плотнее. Копья почти касались его груди.

– …законна, – закончил Алистор тихо, глядя прямо на Морриган.

И шагнул назад.

Прямо на клетку с птицей.

– Упс! – голос прозвучал преувеличенно удивлённо.

Нога зацепила дверцу. Замок щёлкнул громко и отчётливо. Дверца распахнулась.

Птица взмыл вверх с оглушительным криком. Огненные крылья распахнулись на три метра в размахе, отбрасывая волны жара.

Пламя полилось из‑под перьев потоками – жаркое, яростное, испепеляющее. Золотое и алое, живое и голодное.

Первым загорелся гобелен на стене, древняя ткань вспыхнула мгновенно, превращаясь в пепел.

Потом – колонна. Мрамор треснул от жара, барельефы закоптились.

Потом – платье ближайшей гостьи. Шёлк вспыхнул, женщина закричала, падая на пол и пытаясь сбить огонь.

Зал погрузился в хаос.

Абсолютный, всепоглощающий хаос.

Гости кричали, разбегались в панике. Кто‑то бежал к выходам, давя друг друга. Кто‑то пытался тушить огонь, призывая магию. Кто‑то просто стоял в ступоре, не в силах сдвинуться с места.

Феларан метался под потолком, поджигая всё на своём пути. Люстры вспыхивали одна за другой – хрусталь плавился, капая раскалёнными каплями на пол. Драпировки на окнах превращались в горящие водопады. Знамёна сгорали, рассыпаясь пеплом.

Огонь лился каскадом, превращая величественный тронный зал в пылающий ад.

– ВОДА! ПРИЗОВИТЕ ВОДУ!

– НЕТ, МАГИЧЕСКИЙ ЩИТ!

– ВЫХОД! ГДЕ ВЫХОД?!

– СПАСАЙТЕСЬ!

Стража бросилась тушить пламя, забыв об Алисторе. Маги пытались создать водные потоки, но феларан просто взмывал выше, уклоняясь.

Морриган замерла посреди зала, пытаясь восстановить контроль. Руки вскинулись, магия сгустилась вокруг неё тёмным облаком: