– ХВАТИТ! – голос прорезал шум. – ПРЕКРАТИТЕ ПАНИКУ!

Птица описала широкий круг под горящей люстрой, алые глаза сканировали зал.

И застыли на Морриган.

Птица узнала.

Узнала тёмную магию. Почуяла гниль под гламуром. Древнее зло, скрывающееся под иллюзией красоты.

И ринулась вниз прямо в лицо ведьмы.

Морриган вскрикнула, отшатнулась – но слишком поздно.

Когти вонзились в плечи, крылья обрушились потоками пламени. Огонь лизнул лицо, волосы, платье.

Ведьма отлетела назад, рухнув на мраморный пол. Платье дымилось, волосы тлели. Кожа на лице покрылась красными пузырящимися ожогами.

И гламур разлетелся.

Как разбитое стекло. Как лопнувший мыльный пузырь.

Осколки иллюзии посыпались золотой пылью, рассеиваясь в воздухе, сгорая в огне волшебной птицы.

На полу корчилась старуха.

Согбенная, морщинистая, с кожей цвета старого пергамента, испещрённой тёмными венами и старческими пятнами. Седые волосы свисали сальными прядями, обгоревшими на концах. Мутные глаза смотрели в потолок с безумием.

Свадебное платье висело мешком на костлявом, высохшем теле. Жемчуга и бриллианты выглядели нелепо, гротескно на сморщенной груди.

Зал замер.

Абсолютная, гробовая тишина.

Даже крики стихли. Даже огонь словно замер, трепеща тише.

Сотни глаз уставились на невесту.

На настоящую невесту.

Несколько секунд – вечность – никто не дышал.

– По всем богам фейри… – прошептал кто‑то из гостей, голос дрожал.

– Это… это же…

– ТЁМНАЯ ВЕДЬМА!

Паника вспыхнула с новой силой.

Гости шарахнулись от алтаря, давка началась у выходов.

Королева‑мать качнулась, хватаясь за край ближайшей колонны, чтобы не упасть. Лицо побелело до синевы, глаза широко распахнулись:

– Нет… нет, это невозможно! – голос сорвался на крик. – Сиэлла! Где Сиэлла?! Где мой внук?!

Пальцы впились в холодный мрамор так сильно, что костяшки побелели. Она шагнула вперёд, но Элдрик мгновенно преградил путь, выхватывая меч:

– Мать, стой! Не подходи!

Аэлиана оттолкнула его руку, и голос взорвался яростью – такой мощной, что магия всколыхнулась в воздухе:

– ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА С МОЕЙ НЕВЕСТКОЙ, ТВАРЬ?!

Морриган медленно повернула голову. Морщинистые пальцы дотронулись до обгоревшего лица, и мутные глаза встретились с королевой – безумные, полные злобы:

– Сиэллы никогда не было, – голос прозвучал хрипло, ломано. – Только я. Всегда только я. СТОЛЬКО ЛЕТ! СТОЛЬКО ВЕКОВ Я ГОТОВИЛАСЬ!

Она рывком встала, и магия сгустилась вокруг неё – чёрная, липкая, пахнущая гнилью и смертью:

– ВСЁ ИСПОРТИЛА ЭТА ПРОКЛЯТАЯ ПТИЦА! НО МНЕ ПЛЕВАТЬ! ЦЕРЕМОНИЯ СОСТОИТСЯ! Я ВЫЙДУ ЗАМУЖ ЗА КОРОЛЯ ЛЕТА, ДАЖЕ ЕСЛИ МНЕ ПРИДЁТСЯ…

Я не дала ей закончить.

Рванула вперёд.

Сквозь толпу паникующих гостей, сквозь дым и пламя, сквозь хаос.

Метка взорвалась под кожей – золотая, жаркая, ослепительная. Ноги почти не касались пола. Мир размылся в стремительное пятно.

Оберон стоял у трона, замерший, глядя на Морриган с растерянностью и ужасом. Золотые глаза метались между старухой и толпой, пытаясь понять, что происходит.

Медальон на его шее пульсировал – жадно, отчаянно, чувствуя надвигающуюся угрозу.

– ОБЕРОН! – крикнула я.

Он обернулся.

Золотые глаза встретились с моими.

И на секунду – всего на секунду – я увидела вспышку узнавания. Что‑то живое прорвалось сквозь пелену чар.

– Кейт… – прошептал он, и голос прозвучал надломленно. – Ты…

Метка на моём запястье ослепительно вспыхнула.

Я перепрыгнула через перевёрнутый стул. Оттолкнула гостя, загораживающего путь. Ещё три шага. Два. Один.

Взлетела на возвышение.

Оберон протянул руку – инстинктивно, не осознавая. Словно тело помнило то, что разум забыл.

Наши пальцы соприкоснулись.

Метки вспыхнули золотым взрывом света, прокатившим по залу волной. Связь затрепетала, ожила, потянулась друг к другу сквозь магический барьер медальона.

– Кейт, – выдохнул Оберон, и в глазах промелькнуло что‑то – воспоминание, эмоция, узнавание.

Я дёрнула его к себе.

Вторая рука метнулась к его шее – пальцы нащупали цепочку под воротом туники.

– Не смей! – завизжала Морриган.

Но я уже дёрнула.

Цепочка лопнула с металлическим звоном. Медальон выскользнул из‑под ворота – мерзкий полумесяц с выгравированным знаком, пульсирующий тёмной магией.

Я швырнула его на пол.

И растоптала каблуком.

Треск. Вспышка.

Магия взорвалась – волна чёрного дыма хлестнула по залу, швыряя гостей на пол. Морриган отшвырнуло к стене, она ударилась спиной о мрамор. Люстра над головой закачалась, дождём посыпались хрустальные подвески.

Оберон замер.

Его глаза расширились – золото вспыхнуло, прорываясь сквозь серую пелену чар. Он моргнул раз, второй, словно пытаясь сфокусировать зрение.

Воспоминания хлынули потоком.

Я чувствовала это через связь – каждый образ, каждую эмоцию, каждый момент, что был стёрт медальоном.

Больница. Белфаст. Моя рука на его члене и циничная усмешка: «Девять из десяти».

Побег по коридорам. «Ты идёшь со мной, Джон Доу».

Мотель с видом на город. «Ты боишься вернуться?»

Бал‑маскарад. Страстный поцелуй под влиянием Осколка. «Я хочу тебя, Кейт».

Лофт. Постель. Наши тела, сплетённые воедино. «Это я выбрала. Не артефакт. Я».

Золотая метка на запястье. «Ты пометил меня, как собственность?»

Квартал Теней. Доки. Страсть у стены склада. «Никаких обязательств».

Дублин. Погоня. Портал. Подгорье.

Аукцион. Алистор. «Двадцать тысяч за смертную».

Каждое слово. Каждый взгляд. Каждое прикосновение.

Всё.

Оберон задохнулся, падая на колени. Руки схватились за голову – пальцы впились в волосы, стискивая виски.

– Кейт… – голос сорвался, прозвучал хрипло, сломленно. – Боги… что я… что я сделал…

Он поднял голову, и в золотых глазах плескалась боль – такая сильная, что перехватило дыхание.

Вина, ужас, облегчение, любовь.

Настоящие эмоции. Его эмоции.

Связь ожила полностью.

И моё сердце екнуло – от счастья, облегчения, боли.

Он вернулся. Он со мной.

Я упала рядом на колени, руки обхватили его лицо:

– Оберон. Я здесь. Ты вернулся. Ты…

– НЕТ! – заорала Морриган.

Старуха рванулась вперёд – согбенная, обгоревшая, но яростная. Магия взорвалась вокруг неё чёрным облаком, вздымая подол платья.

Руки вскинулись, костлявые пальцы сложились в жесте проклятия:

– ТЫ НЕ РАЗРУШИШЬ МОЙ ПЛАН! СТОЛЬКО ЛЕТ Я ЖДАЛА! СТОЛЬКО ВЕКОВ ГОТОВИЛАСЬ!

Тёмная магия хлестнула в мою сторону – чёрные щупальца, пахнущие гнилью и смертью.

Оберон рванулся вперёд.

Встал между мной и атакой – спиной ко мне, руки раскинуты в стороны, загораживая собой.

Магия ударила в грудь.

Оберон выгнулся, задохнувшись. Чёрные нити обвились вокруг рёбер, впиваясь в кожу сквозь ткань туники.

– ОБЕРОН! – закричала я.

Но он устоял. Ноги вросли в мрамор. Челюсть сжалась, золотые глаза полыхнули яростью:

– Ты её не тронешь, Морриган!

Голос прозвучал как рык – низкий, хищный, полный смертельной угрозы.

Он шагнул вперёд, и чёрные нити начали плавиться – горели под напором его ярости, под силой связи со мной.

Морриган отшатнулась, мутные глаза расширились от шока:

– Ты… ты помнишь…

– Я помню всё, – выплюнул Оберон, разрывая последние нити магии. Они осыпались пеплом, развеялись дымом. – Помню, как ты околдовала меня семьсот лет назад. Как пыталась заставить меня жениться на тебе.

Он шагнул ещё ближе, голос стал жёстче – каждое слово как удар клинком:

– Помню твою ложь о беременности. Как ты подложила зелье плодородия в вино на летнем пиру. Как создала иллюзию округлившегося живота неделю за неделей, месяц за месяцем.

Морриган попятилась, спотыкаясь о край обгоревшего платья. Лицо побледнело под копотью.

– Помню, как ты рыдала у моего трона, – продолжал Оберон безжалостно, – умоляя жениться ради «нашего ребёнка». Клялась, что носишь наследника Летнего Двора.