Его голос стал мягче.

– Я не планировал. Но она посмотрела на меня… и попросила. Сказала, что если это её последняя ночь свободы, она хочет хоть раз выбрать сама. Хоть раз почувствовать что‑то настоящее.

Он замолчал, его взгляд стал отдалённым.

– Так что я согласился.

Я смотрела на него, затаив дыхание.

– И?

Алистор усмехнулся – на этот раз с тёмным весельем.

– И в самый… интересный момент лорд ворвался в покои. Видимо, решил проверить, готова ли его невеста. Застал нас. В очень компрометирующей позиции.

Его глаза сверкнули.

– Она даже не попыталась притвориться, что не понимает, что происходит. Хотя могла бы сказать, что я напал на неё, использовал магию, что угодно. Но она просто посмотрела на него… и улыбнулась.

Я прикрыла рот рукой, не зная, смеяться или ужасаться.

– Что случилось потом?

Алистор пожал плечами.

– Лорд попытался убить меня. Я телепортировался, прихватив с собой половину свадебных подарков. Свадьба была отменена. Лорд стал посмешищем всего Зимнего Двора. А невеста… – Он улыбнулся. – Невеста сбежала через две недели. Ушла в Осенний лес и стала одной из Диких Охотниц.

Его взгляд встретился с моим.

– Последний раз, когда я видел её, она поблагодарила меня. Сказала, что я дал ей выбор. Дал ей возможность разрушить клетку, прежде чем та захлопнулась навсегда.

Тишина.

Я смотрела на него, видя что‑то новое в его глазах. Что‑то, чего не видела раньше.

Он не был просто трикстером, создающим хаос ради развлечения.

Он был тем, кто давал людям выбор. Свободу… Даже если это означало разрушить всё вокруг.

– Ты хороший человек, – сказала я тихо.

Алистор фыркнул.

– Я фейри, дорогая. Мы не можем быть хорошими или плохими. Мы просто… делаем то, что должны.

Но я видела правду в его взгляде.

Тишина снова нас окутала. Я доела пирожок, взяла ещё один. Сладкий, с корицей, невероятный.

– У тебя есть семья? – спросила я внезапно, не зная, откуда взялся этот вопрос.

Алистор замер. Его взгляд остался устремлён на леса, но что‑то изменилось в его позе, появилось едва заметное напряжение.

– Нет, – сказал он тихо. – С раннего детства один.

– А раньше? – Я не могла остановиться, даже чувствуя, что вторгаюсь в опасную территорию.

Он молчал долго. Слишком долго.

– Это сложно, – сказал он наконец, его голос был ровным, но я слышала напряжение под ним.

Он откинул прядь рыжих волос со лба, его движения были резкими.

– Семья… это непростая тема для фейри, дорогая. Особенно для тех, кто прожил достаточно долго, чтобы увидеть, как всё рушится.

Его взгляд скользнул на меня – быстро, осторожно.

– А у тебя? Есть кто‑то, кто ждёт тебя в мире смертных?

Я покачала головой.

– Никого. Была подруга – Лекси. Она единственная, кто… кто не бросил меня. Но семьи в традиционном смысле никогда не было.

– Родители?

Я сжала пальцы в кулаки.

– Мать умерла, когда мне было десять. Отца я не знала.

Алистор смотрел на меня долго, его серебряные глаза были мягче, чем обычно.

– Мне жаль.

Я пожала плечами, пытаясь изобразить равнодушие.

– Давно было. Я справилась.

– Справилась, – повторил он тихо. – Да. Ты хорошо справляешься, Кейт. Слишком хорошо, если честно.

Он протянул мне флягу с вином.

– Пей. Это помогает.

Я взяла флягу и сделала глоток. Вино было сладким, с привкусом мёда и яблок. Тёплое, успокаивающее.

Я сделала ещё глоток и вернула флягу.

Алистор выпил, его взгляд снова устремился на леса внизу.

– Знаешь, что самое странное? – сказал он тихо, больше самому себе, чем мне. – Иногда ты смотришь на кого‑то и чувствуешь… связь. Будто ты знал этого человека раньше. Будто между вами есть что‑то, чего ты не можешь объяснить.

Он повернул голову, встречая мой взгляд.

– Ты чувствуешь это?

В груди пульсировало тепло – сильнее, настойчивее.

Та невидимая нить, связывающая нас, дрожала между нами.

Я сглотнула.

– Да. Чувствую.

Алистор кивнул медленно, словно я подтвердила что‑то, что он уже знал.

– Хорошо, – сказал он тихо. – Значит, я не схожу с ума.

Тишина.

Только ветер, шелестящий в листве внизу, и наше дыхание.

Я не знала, что сказать. Не знала, как назвать то, что происходило между нами.

Но в этот момент это не имело значения.

Мы сидели рядом, глядя на леса, раскинувшиеся до горизонта, залитые полуденным солнцем.

И впервые за весь этот день я чувствовала… покой.

Алистор вновь откинулся на спину, руки за головой, глядя на небо. Облака плыли лениво, белые и пушистые.

– Расскажи мне о своей матери, – сказал он внезапно.

Я замерла, кусок хлеба застыл на полпути ко рту.

– Что?

– Твоя мать. – Он не отрывал взгляд от неба. – Ты сказала, она умерла, когда тебе было… сколько?

Я медленно опустила хлеб, глядя на него.

Никто никогда не спрашивал меня о матери. Никто не хотел знать.

Но Алистор… он просто лежал там, расслабленный, словно это был самый обычный вопрос в мире.

– Десять, – сказала я тихо. – Мне было десять лет.

Горло сжалось.

– Она болела. Сколько себя помню, она всегда была больна. Слабая, бледная. Но она… она всегда пыталась быть сильной для меня.

Слёзы наполнили глаза, но я продолжила.

– Она старалась скрыть, как плохо ей было. Улыбалась, обнимала меня, пела колыбельные, даже когда едва могла встать с кровати.

Я провела рукой по лицу, смахивая влагу.

– В последние месяцы было совсем плохо. Я сидела рядом с ней, держала её за руку. Боялась уснуть, потому что… потому что знала, что однажды проснусь, а её уже не будет.

Голос дрожал.

– И так и случилось. Однажды утром я проснулась, и она просто… ушла.

Тишина.

Алистор повернул голову, встречая мой взгляд. Его туманные глаза были полны понимания, которое причиняло боль.

– Как она выглядела? – спросил он тихо.

Я моргнула, удивлённая вопросом.

– Она была… красивая. Несмотря на болезнь. – Тёплое чувство разлилось в груди, вытесняя боль. – Белые волосы. Длинные, почти серебристые. Я всегда думала, что она похожа на ангела.

Я улыбнулась сквозь слёзы.

– Большие серые глаза. Добрые. Даже когда ей было плохо, они оставались добрыми.

Я замолчала, вспоминая.

– Она пахла лавандой. Всегда. Не знаю почему – у нас не было денег на духи, на косметику. Но этот запах… он был везде, где она находилась.

Голос стал мягче.

– И она постоянно меня обнимала. Прижимала к себе, гладила волосы, шептала, что всё будет хорошо. Даже когда мы обе знали, что это неправда.

Слёзы потекли по щекам.

– Я скучаю по этим объятиям. Больше, чем по чему‑либо ещё. По тому, как я чувствовала себя в безопасности в её руках. Как будто ничего плохого не могло случиться, пока она рядом.

Я всхлипнула.

– А потом она умерла. И я поняла, что безопасности не существует. Что мир жестокий и холодный. Что никто больше не обнимет меня так, как она.

Алистор долго молчал. Слишком долго.

Потом сел, скрестив ноги, его взгляд был серьёзным.

– Белые волосы, – повторил он тихо, словно проверяя что‑то. – Серые глаза. Красивая.

Он нахмурился, глядя на меня.

– Странно.

– Что странно?

Он покачал головой.

– Ничего. Просто… некоторые черты очень… фейри.

Я замерла.

– Что ты имеешь в виду?

Алистор пожал плечами, но в его взгляде мелькнуло что‑то, чего я не могла распознать.

– Серебристые волосы, серые глаза – это не редкость среди Высшего Народа. Особенно среди тех, кто связан с магией старших линий.

Он замолчал, словно обдумывая что‑то.

– Но это могло быть совпадение. Мир смертных полон странностей.

Тепло пульсировало в груди настойчивее и громче.

Я сжала кулаки, пытаясь его игнорировать.

– А ты? – спросила я, меняя тему. Я не хотела думать о том, что он намекал. Не хотела ещё одну загадку, ещё одну тайну. – Ты сказал, что с детства один. Что случилось?