– Раз она есть, ты найдёшь способ её убрать, – оборвала я. – Или я сама найду ведьму, которая…

Рык вырвался из его горла – низкий, угрожающий.

– Не смей, – прорычал он, шагнув ближе. – Ни одна ведьма не прикоснётся к моей метке.

– К ТВОЕЙ метке?! – Я ткнула в своё запястье. – Она на МОЕЙ руке!

– Но это МОЯ метка! – Он схватил моё запястье – не грубо, но крепко – поднял между нами. – Мой узор! Моя магия! Моя…

Дверь лофта распахнулась с грохотом.

– Кейт, детка, я принесла круассаны и… святая мать божья.

Лекси.

Она стояла в дверном проёме – ключи в одной руке, бумажный пакет в другой – уставившись на нас с широко распахнутыми глазами. Алые волосы растрепались, пирсинг в брови поблёскивал в утреннем свете. Кожаная куртка, рваные джинсы, ботинки на массивной подошве – классический образ девушки, которая не боится ничего и никого.

Мы замерли.

Я – в футболке и трусах, с растрепанными волосами.

Он – в футболке и джинсах, всё ещё сжимающий мою руку.

Посреди лофта. После ора друг на друга.

Тишина была абсолютной.

Её губы медленно растянулись в усмешке – грязной, понимающей, абсолютно невыносимой.

– Так вот почему ты не отвечала на звонки, – протянула она, и в голосе слышалось плохо скрываемое веселье. – Была… занята.

Жар разлился по лицу.

– Лекси…

– И, судя по состоянию вас обоих, – она цокнула языком, заходя внутрь, закрывая дверь ногой, – очень, очень занята. – Её взгляд снова скользнул на Оберона, задержался на его торсе. – Хотя, глядя на это произведение искусства, я тебя понимаю. Я бы тоже не вылезала из постели.

Оберон отступил на шаг, скрестив руки на груди – защитный жест, недоверие.

Я скрестила руки на груди, пытаясь выглядеть достойно в футболке и трусах перед подругой, которая только что застукала меня в самой неловкой ситуации в жизни.

Лекси прошла в гостиную – совершенно непринуждённо, как будто не застала нас на грани драки – опустила пакет на барную стойку.

– Так, – протянула она, доставая круассаны, – кто‑то хочет объяснить, почему вы орали друг на друга в десять утра? Или мне догадаться самой?

– Не твоё дело, – буркнула я, натягивая джинсы.

– О, детка, это стало моим делом в тот момент, когда я услышала ваш ор из лифта. – Она повернулась, облокотилась на стойку. Взгляд переместился на Оберона. – Итак, красавчик, как тебя на самом деле зовут? Или мне так и называть тебя "парень с голосом, от которого мокреют трусы"?

Оберон застыл, бросил на меня вопросительный взгляд.

– Лекси, – представила я устало. – Она… помогает нам. И да, она знает о… некоторых вещах.

– Некоторых? – Лекси подняла бровь. – Детка, я знаю, что ты угнала пациента из больницы, ограбила особняк миллионера и теперь прячешься в чужом лофте с мужиком, который выглядит как модель с обложки. – Пауза. – Так что давайте без недомолвок. Кто он? И почему вы орали про "метки"?

Я посмотрела на Оберона. Он смотрел на меня.

В янтарных глубинах читался вопрос: насколько ей можно доверять?

Я встретила его взгляд – доверяю ей. Полностью.

Что‑то в его выражении смягчилось. Он медленно кивнул.

– Оберон, – представился он, поворачиваясь к Лекси. – Раньше был… правителем определённого места. Сейчас временно не при должности.

Лекси уставилась на него.

– Правителем. Определённого места. – Она медленно выпрямилась. – Кейт, твой красавчик – беглый диктатор?

Несмотря на всё, я фыркнула.

– Не диктатор. Король. Из… другого мира.

– Другого мира, – повторила Лекси ровно. – Типа параллельного измерения? Или мы говорим про Нарнию?

– Подгорье, – ответил Оберон, и в голосе прозвучала гордость. – Мир фейри. Я был Королём Летнего Двора до того, как меня… изгнали.

Тишина затянулась – тяжёлая, напряжённая.

Лекси перевела взгляд с него на меня и обратно.

– Фейри, – произнесла она медленно. – Он только что сказал "фейри". И "Король".

– Да, – подтвердила я.

– И ты… веришь ему?

– Видела доказательства.

Лекси усмехнулась – насмешливо, недоверчиво.

– Детка, большой член – ещё не доказательство, что мужик сказочный король. – Она скрестила руки на груди, прищурилась. – Может, он просто псих с манией величия? Или актёр, слишком вжившийся в роль?

– Я видела его раны, – сказала я ровно. – Шрамы на спине. Они… не человеческие. Магические печати.

– Татуировки бывают разные, – парировала Лекси. – Видела я таких "волшебников" на фестивалях. Все верят, что они особенные.

Оберон напрягся – оскорблённый, но сдерживающийся.

– Я не шарлатан.

– Конечно нет, ваше величество, – протянула Лекси с преувеличенной почтительностью. – А я королева Англии. Рада познакомиться.

Я подняла запястье, повернула к свету.

Узор вспыхнул – золотой, сложный, живой. Линии медленно плыли под кожей, переплетались, пульсировали в такт моему сердцебиению.

Лекси замерла. Насмешка исчезла с лица.

– Что. За. Херня. – Она подошла ближе – медленно, осторожно – схватила мою руку. Повернула её, изучая узор. – Это… проекция? Голограмма?

– Магия, – сказал Оберон тихо. – Метка фейри. Знак связи.

Лекси провела пальцем по узору – и вздрогнула, отдёргивая руку.

– Он тёплый. И… – она посмотрела на свои пальцы, – …покалывает. Как будто живой.

– Потому что он живой, – подтвердил Оберон. – Это моя магия. Прорвавшаяся сквозь печати.

Лекси медленно подняла на него взгляд. Скепсис всё ещё был в глазах, но появилась и осторожность.

– Хорошо, – протянула она, – предположим, это не фокус. Предположим, ты действительно… кто‑то необычный. – Пауза. – Но фейри? Короли? Магические миры? – Она покачала головой. – Это звучит как херня из фэнтези‑романа.

– Неделю назад я бы сказала то же самое, – признала я. – Но потом увидела гримов – монстров из мира фейри, которые чуть не разорвали меня на куски в больнице. – Я сглотнула, вспоминая. – Один укусил меня. Яд был магическим. Я чуть не умерла. – Встретилась с её взглядом. – Видела ведьму. Морриган. Настоящую, древнюю, с магией, от которой волосы встают дыбом. Видела телепортацию – мгновенный перенос через город. Видела Осколок Ночного Стекла – артефакт, который светится и снимает магические барьеры. – Голос стал тише. – Лекс, я знаю, это безумие. Но это правда. Всё это реально.

Молчание затянулось.

Лекси смотрела на метку. Затем на Оберона. Затем на меня.

– Гримы, – повторила она наконец.

Я кивнула. – Фейри. Низшие. Охотники.

– И телепортация. Ты видела, как он телепортируется?

– В особняке. Мы телепортировались оттуда обратно сюда. – Я махнула рукой, указывая на лофт. – Мгновенно.

Лекси провела рукой по лицу, выдохнула медленно.

– Блядь. – Она посмотрела на Оберона. – Ладно. Я куплюсь на твою историю. – Её глаза сузились. – Но ты всё равно докажешь. Прямо сейчас. Сделай что‑нибудь магическое.

Оберон нахмурился.

– Я не могу. Печати блокируют магию почти полностью.

– Как удобно, – протянула Лекси.

– Почти, – подчеркнул он, и в голосе прозвучало раздражение. – Небольшие проявления возможны. При сильных эмоциях.

– Тогда разозлись и покажи фокус.

Пауза.

Холодная. Звенящая.

Что‑то изменилось в его лице. Скулы напряглись. Плечи окаменели. В его взгляде вспыхнуло что‑то тёмное – обида, ярость, уязвлённая гордость.

– Фокус? – Голос стал ледяным. Опасным. – Ты называешь мою природу… фокусом?

Воздух в лофте сгустился. Потяжелел.

Его глаза вспыхнули – буквально. На секунду они засветились изнутри тем самым неземным светом, который я видела в особняке. Яркие, как расплавленное солнце, пульсирующие силой.

Лекси ахнула, отшатнулась.

– Вот это… это ненормально.

– Я и не утверждал, что нормальный, – Оберон произнёс каждое слово отчётливо, с ледяным презрением. – Я король Летнего Двора. Повелитель солнечного света и жизни. Рождённый от древней магии. – Он шагнул вперёд, и в движении читалась хищная грация. – И мне не нужно доказывать свою природу смертной, которая не верит своим глазам.