– Ты лжёшь, – произнёс он тихо, и каждое слово было пропитано уверенностью.

– О чём?

– О том, что прошлая ночь ничего не значила.

Я встретила его взгляд – прямо, не моргая.

– Не лгу.

– Лжёшь, – повторил он, шагнув ближе. – Я чувствую. Вижу. – Янтарные глаза скользнули по моему лицу. – Твоё сердце бьётся быстрее, когда я рядом. Дыхание сбивается. Ты стискиваешь кулаки, чтобы не коснуться меня.

Чёрт.

– Нарциссизм на новом уровне, – я скрестила руки на груди. – Думаешь, весь мир крутится вокруг твоего эго?

Его губы дрогнули – почти улыбка.

– Не весь мир, – он склонил голову. – Только ты.

Что‑то сжалось в груди – болезненно, обжигающе горячо.

– Слушай, – я сделала шаг назад, создавая дистанцию, – может, в твоём мире каждая фейри падала к твоим ногам после одной ночи. Но я не фейри. Я не собираюсь сохнуть по тебе только потому, что ты хорош в постели.

– Хорош? – Его насмешливая улыбка стала шире. – Секунду назад было восемь из десяти. Теперь "хорош"? – Он шагнул ближе, сократив расстояние, которое я создала. – Признай, маленькая дерзость. Это было больше, чем "хорошо". Это было…

– Сексом, – оборвала я резко. – Отличным сексом. Но всё равно просто сексом. Без обязательств. Без продолжения. – Я вызывающе подняла подбородок. – Так что спустись с небес, ваше бывшее величество, и прими реальность.

Желваки на его скулах заходили ходуном.

Несколько секунд он просто смотрел на меня – изучающе, словно пытался прочитать то, что я прятала.

Затем развернулся резко, прошёл к своей одежде.

– Как скажешь, – бросил он холодно, натягивая джинсы. – Если ты хочешь притворяться, что это ничего не значило – твоё право.

– Не притворяюсь…

– Но рано или поздно, – он обернулся, и в янтарных глубинах плясало что‑то тёмное, обещающее, – ты признаешь правду. – Кривая улыбка – хищная, уверенная. – И я буду ждать этого момента.

Он натянул футболку через голову, скрывая торс, и я почувствовала странное разочарование.

Идиотка.

Я отвернулась, делая вид, что роюсь в рюкзаке.

Тишина легла тяжёлым одеялом.

Неловкая. Напряжённая.

Я достала телефон, проверяя сообщения, чтобы отвлечься и занять руки хоть чем‑то.

И в этот момент солнечный луч прорезал пространство лофта – яркий, золотой, падая прямо на моё левое предплечье.

Я почувствовала покалывание, тепло. Как будто кожа ожила под светом.

Посмотрела вниз и застыла.

Узор.

Золотой узор вился от запястья до локтя – тонкие, сложные линии, переплетающиеся в орнамент из рун и завитков. Светящийся. Пульсирующий. Как жидкое солнце, впечатанное в кожу.

Он был невидим секунду назад. Но под лучом солнца проявился – ярко, отчётливо, абсолютно нереально красиво.

Маленькая, предательская часть меня замерла в восхищении. А потом до меня дошло.

Это МЕТКА. На МОЁМ теле.

– Что за херня… – прошептала я, поворачивая руку к свету.

Узор вспыхнул ярче – золотые линии заплясали по коже, реагируя на движение. Тёплый на ощупь. Живой.

– Оберон, – позвала я, и голос прозвучал выше, чем хотелось. – Что это?

Тишина.

Слишком долгая тишина.

Я обернулась.

Он стоял замершим – в трёх шагах от меня. Лицо побледнело. Глаза расширились – шок, ужас, полное непонимание.

Смотрел на моё запястье так, будто я держала бомбу.

– Оберон? – повторила я, и тревога вползла под рёбра. – Что. Это. Такое?

Он медленно шагнул вперёд. Подошёл ближе – осторожно, как будто боялся спугнуть что‑то хрупкое.

Взял мою руку – нежно, почти благоговейно – повернул запястье к свету.

Его пальцы дрожали.

– Невозможно, – прошептал он хрипло. – Это… это не может быть.

– Что не может быть?! – Паника закипала. – Оберон, говори!

Он поднял взгляд – встретился со мной – и в янтарных глубинах плескался абсолютный шок.

– Это метка, – выдавил он. – Метка фейри.

Мир качнулся.

– Метка? Какая метка?

Его пальцы обвели узор – лёгкое прикосновение, едва касаясь кожи.

– Когда фейри находит… того, кого считает своим. – Голос был осторожным, каждое слово взвешенным. – Мы метим. Оставляем узор на коже. Знак… претензии. – Он сглотнул, Адамово яблоко дёрнулось. – В моём мире девушка, носящая метку фейри… это высшая честь. Она становится неприкасаемой. Защищённой. – Пауза. – А метка короля… – Его пальцы сжались на моём запястье. – Редкость. Огромная редкость.

Кровь отхлынула от лица.

– Ты… ты пометил меня?! – Голос взлетел на октаву. – Как… как чёртов скот?!

– Я не… – Он покачал головой, и во взгляде читалась такая же паника, как у меня. – Я не делал этого! Я не мог! Моё тело человеческое! Моя магия заперта! – Он посмотрел на узор, потом на меня. – Это невозможно! Метки не появляются сами!

– Но она здесь! – Я дёрнула руку, пытаясь вырваться, но он держал крепко. – На моей коже! Золотая! Светящаяся! Как она появилась, если ты её не ставил?!

Он молчал – смотрел на метку, и я видела, как мысли роятся за золотым взглядом. Шок. Непонимание. И что‑то ещё.

Что‑то тёмное. Собственническое.

– Осколок, – прошептал он наконец. – Это должен быть Осколок.

– Что?

– Осколок Ночного Стекла, – он провёл рукой по лицу, по волосам. – Он снимает барьеры. Контроль. Открывает то, что запечатано. – Янтарный взгляд вернулся ко мне. – Он… должно быть, ослабил Печати. Хоть на мгновение. Достаточно, чтобы магия прорвалась. – Голос дрожал. – И каким‑то чудом… метка проявилась. Бессознательно.

– Бессознательно?! – Я вырвала руку, отступила на шаг. – Ты бессознательно решил пометить меня как своё имущество?!

– Это не имущество! – огрызнулся он, и в голосе прозвучала обида. – Это связь! Признание! Это значит…

– Это значит, что ты поставил на мне клеймо без моего согласия! – Я ткнула пальцем ему в грудь – резко, яростно. – Ты использовал украденный магический артефакт как прелюдию, а теперь у меня магическая венерическая болезнь!

Оберон задохнулся, и во взгляде вспыхнуло такое возмущение, что я едва сдержала истерический смешок.

– Магическая. Венерическая. Болезнь, – повторила я, наслаждаясь каждым словом. – Потому что стандартных проблем после секса, видимо, мало! Нет, я должна была переспать с фейри и получить светящуюся татуировку как побочный эффект!

– Это не венерическая болезнь! – взревел он, и воздух задрожал от ярости в его голосе. – Это метка! Почётная, древняя…

– Светящаяся сыпь, – перебила я невозмутимо. – Вот что это. – Я ткнула в узор на запястье. – Золотая. Светящаяся. Говорящая всем и каждому, что я кому‑то принадлежу! Это выглядит как что‑то из магического порно!

Его ноздри раздулись. Руки сжались в кулаки.

– Я не корова, которую можно маркировать! Не территория, на которую вешают табличку "занято"!

– Я не хотел…

– Но сделал! – Я подняла запястье, тыкая узором ему в лицо. – Вот она! Твоя чёртова метка! – Голос сорвался на крик. – Убери её! Сейчас же!

– Я не могу!

– Что значит "не можешь"?!

– Это значит, что я не знаю как! – заорал он в ответ, и воздух задрожал от ярости в его голосе. – Метки ставятся магией! Снимаются магией! У меня нет магии, Кейт! Моя сила запечатана в моём же теле, превратившая меня в жалкого смертного!

Мы стояли посреди лофта – оба орущие друг на друга, тяжело дыша.

Его грудь вздымалась. Моя тоже.

Янтарные глаза горели. Мои, наверное, не меньше.

– Тогда найди способ, – процедила я сквозь зубы, силой опуская голос. – Потому что я не собираюсь носить это… это клеймо!

– Это не клеймо…

– Это чёртово клеймо! – Я ткнула в узор на запястье. – Золотое. Светящееся. Говорящее всем и каждому, что я кому‑то принадлежу!

Что‑то вспыхнуло в его взгляде – тёмное, первобытное.

– Технически…

– Не смей, – предупредила я, отступая. – Не смей заканчивать это предложение.

– Метка появилась, – произнёс он медленно, контролируя каждое слово. – Я не планировал этого. Не хотел. – Сжал зубы. – Я никогда не ставил метки. Ни на ком. Ни на одной фейри, ни на ком‑либо ещё. – Голос стал жёстче. – Это не в моих правилах – создавать связи. – Пауза. – Но раз она есть…