Золотые глаза горели – темнее обычного, почти янтарные.

Мой взгляд скользнул вниз – по точёному торсу, по V‑образной линии мышц – и остановился на явной выпуклости в брюках.

Твёрдой. Большой. Требовательной.

Что‑то сжалось внизу живота – снова, несмотря на то, что я только что получила разрядку.

Я потянулась к его поясу – пальцы нашли пряжку, расстегнули. Ткань брюк ослабла.

Оберон замер. Напрягся. Смотрел на меня, не дыша.

– Что ты делаешь? – голос хриплый, напряжённый.

Я подняла взгляд – встретилась с золотыми глазами – и усмехнулась.

– Отвечаю взаимностью, – прошептала я и потянула брюки вниз вместе с бельём.

Его плоть освободилась – твёрдая, тяжёлая, кожа влажно блестит.

Я уставилась.

Семь из десяти, говорила я в больнице?

Я была слепой идиоткой.

Он был… впечатляющим. Больше, чем я ожидала. Толще. Вена проходила по всей длине, пульсируя в такт его сердцебиению.

– Кейт… – его голос сорвался, когда моя рука обхватила основание.

– Заткнись, – оборвала я, и провела ладонью вверх – медленно, крепко, сжимая. – Ты довёл меня до оргазма. Теперь моя очередь.

Довольный стон вырвался из его горла – низкий, гортанный, совершенно неконтролируемый.

Я наклонилась ближе – вдохнула его запах, резкий, мужской, возбуждающий – и провела языком по его длине.

– Светлая богиня… – прорычал Оберон, и бёдра непроизвольно дёрнулись навстречу. Рука легла мне на затылок – не толкая, просто касаясь, пальцы зарылись в волосы. – Кейт…

Я обхватила его губами – медленно втянула в рот, насколько могла – язык кружил, собирал влагу, исследовал каждый изгиб.

Его пальцы сжались в моих волосах – крепко, почти болезненно. Приятная боль, которая заставила меня застонать, и вибрация прошла сквозь его плоть.

– Богиня света… твой рот… – его голос дрожал, слова путались. – Так невероятно хорош.

Я начала двигаться – медленно, методично, втягивая его глубже с каждым движением. Рука в основании двигалась в такт – сжимала, поворачивалась, скользила. Вторая рука легла ему на бедро, чувствуя напряжённые мышцы под ладонью.

– Да… вот так… – его голос срывался на стоны, контроль рассыпался. – Возьми глубже. Покажи мне, как сильно ты хочешь этого.

Я взяла глубже – насколько могла, пока он не коснулся задней стенки горла. Задержалась. Сглотнула. И его рык заполнил комнату.

– Боги… Кейт… если ты продолжишь… я не смогу… не смогу контролировать…

Я посмотрела вверх, не выпуская его изо рта.

Золотые глаза горели – дикие, отчаянные, полные чего‑то первобытного. Голова запрокинута. Линия шеи напряжена. Грудь вздымается. Пальцы дрожат в моих волосах.

Король на грани.

Я усилила темп – быстрее, жёстче, добавляя всасывание, язык кружил вокруг головки каждый раз, когда отстранялась.

– Кейт… остановись… я сейчас… – его голос сорвался на предупреждение, мышцы напряглись под моими руками.

Но я не остановилась.

Его тело задрожало – каждая мышца натянулась, как струна – и в последний момент его рука схватила меня за плечо, оторвал от себя.

Резко. Жёстко.

Я ахнула от неожиданности, и он зарычал – низко, отчаянно, заставляя встать с края кровати.

Я поднялась – неустойчиво, дыхание рваное, губы влажные – и он притянул меня к себе.

Его рука обхватила мою талию – крепко, властно – прижала к его телу. Его член упирался мне в живот – горячий, твёрдый, требовательный.

– Почему… – начала я, но он заткнул меня поцелуем.

Медленным. Ленивым. Глубоким.

Его язык скользнул в мой рот – неторопливо, смакуя, исследуя каждый уголок – и я застонала, чувствуя вкус себя на его губах, смешанный с его собственным.

Это было грязно. Интимно. Невыносимо возбуждающе.

Его язык играл с моим – кружил, скользил, посасывал – пока рука в моих волосах держала меня под тем углом, который ему был нужен. Контролируя. Направляя.

Он целовал меня, как будто у нас была вечность. Как будто он не был на грани несколько секунд назад. Как будто его плоть не пульсировала между нашими телами, твёрдая и требовательная.

Когда он наконец оторвался, я задыхалась.

Его лоб прижался к моему. Дыхание смешалось – горячее, рваное.

– Я хочу кончить по‑другому, – прорычал он, и голос был низким, тёмным, обещающим. Его золотые глаза впились в мои – хищные, голодные. – Глубоко внутри тебя. Чувствуя, как ты сжимаешься вокруг меня. Слышу, как ты кричишь моё имя.

Моё дыхание сбилось. Сердце колотилось так сильно, что я была уверена – он слышал каждый удар.

– Тогда, – прошептала я, встречаясь с его взглядом, – перестань говорить и сделай это.

Его улыбка была дьявольской.

– Как скажешь, маленькая дерзость.

Он толкнул меня на кровать – не грубо, но властно – и я упала на спину с придушенным смехом.

Он навис надо мной в следующее мгновение – тяжёлый, горячий – руки по обе стороны от моей головы. Бёдра между моих. Член упирался точно туда, где я пульсировала и хотела его.

Его взгляд скользнул по моему телу – медленно, жадно, собственнически.

– Раздвинь ноги шире, – приказал он.

И я послушалась.

Его рука скользнула между нашими телами направляя себя. Прижался. Не входя. Просто дразня.

– Скажи мне ещё раз, – его голос стал ниже, серьёзнее. Золотые глаза впились в мои. – Что ты хочешь этого. Что это не Осколок.

Я подняла руку – коснулась его лица, провела пальцами по линии скулы.

– Я хочу этого, – прошептала я твёрдо, не отводя взгляда. – Хочу тебя. Не Осколок. Не магию. Тебя, Оберон.

Что‑то в его взгляде смягчилось. Потеплело. Стало почти уязвимым.

А потом он вошёл.

Одним толчком. До конца. Заполняя. Растягивая. Претендуя.

Я закричала – от шока, от удовольствия, от полноты – и мир сузился до того места, где мы соединились.

– Богиня… – прорычал он, замирая глубоко внутри, и голос дрожал от напряжения. – Ты такая узкая. Горячая. Идеальная.

Я не могла ответить. Не могла дышать. Только чувствовать.

Он заполнял меня полностью – больше, глубже, чем я ожидала. Растягивал до предела, балансируя на грани между удовольствием и болью. Приятной болью, которая заставляла что‑то внизу живота сжиматься и пульсировать.

Его лоб прижался к моему. Дыхание смешалось – рваное, горячее. Мышцы рук дрожали по обе стороны от моей головы, напряжённые от усилия оставаться неподвижным.

– Кейт… – выдохнул он, и в голосе было столько сдерживаемого желания, что я почувствовала, как внутри стало ещё влажнее. – Скажи мне, когда… когда будешь готова.

Я обхватила его руками – одна легла на широкую спину, чувствуя напряжённые мышцы под ладонью, вторая зарылась в волосы на его затылке.

– Двигайся, – прошептала я хрипло. – Пожалуйста. Двигайся.

Рык вырвался из его горла – низкий, торжествующий, звериный.

Он вышел – медленно, почти полностью, и я застонала от потери, от пустоты.

А потом он вошёл снова.

Сильно. Глубоко. До конца.

Я вскрикнула, выгнулась, ногти впились в его спину, оставляя красные полосы на золотистой коже.

– Да, – прорычал он мне в шею, губы прижались к бешено пульсирующей точке под ухом. – Вот так. Оставь метки на мне. Покажи мне, что ты чувствуешь.

Он начал двигаться – медленно, методично, глубоко. Каждый толчок продуманный, точный, будто он изучал мою реакцию, запоминал, что заставляет меня стонать громче.

Его бёдра перекатывались – плавно, мощно – входя под таким углом, что головка задевала то самое место глубоко внутри, заставляя меня видеть звёзды.

– Оберон… боги… – выдохнула я, запрокидывая голову, открывая шею.

Его губы тут же нашли обнажённую кожу – целовали, посасывали, оставляя метки. Собственнические. Видимые.

– Не боги, – прорычал он между поцелуями. – Я. Только я заставляю тебя так стонать.

Рука скользнула под моё бедро – поднял ногу выше, закинул на свою талию – и угол изменился.

Следующий толчок вошёл глубже. Сильнее.