– Что?

– Руку, – повторил он, поворачиваясь ко мне. – Покажи.

Я медленно протянула правую руку.

Он взял её за запястье – осторожно, но крепко – повернул ладонью вверх. Провёл пальцами по коже – там, где вчера вилась серебристая метка.

Ничего.

Гладкая кожа. Бледная, холодная, с синими венами, что проступали под поверхностью.

Лис замер. Пальцы его сжались вокруг моего запястья – не больно, но ощутимо.

Он поднял взгляд на меня, и в его глазах мелькнуло удивление.

– Все? – спросил он тихо.

Я кивнула, сглотнув ком в горле.

– Все шесть.

Он медленно отпустил мою руку, откинулся назад, оперся ладонями о ствол.

На лице промелькнуло что-то – понимание? облегчение? – но оно быстро исчезло, сменившись напряжённостью.

– Значит, сдержал слово, – пробормотал он себе под нос.

Слова вырвались из меня прежде, чем я успела их остановить:

– Зато после пошёл целовать королеву.

Голос прозвучал зло, горько, будто я выплюнула яд, что копился внутри.

Лис посмотрел на меня – долго, изучающе. Потом на губах его появилась кривая усмешка.

– Это сыграло нам на руку, – сказал он спокойно.

Я вздрогнула, не веря своим ушам.

– Что?!

Лис откинулся на спину, сложив руки за головой, глядя в серое небо.

– Хотел того король зимы или нет, – произнёс он ровно, – но его выходка позволила нам сбежать.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри всё сжимается от злости.

– Ты серьёзно? – процедила я сквозь зубы. – Он целовал её! А ты говоришь, что это нам помогло?!

Лис повернул голову, посмотрел на меня.

– Верена, – сказал он медленно, – давно тайно влюблена в Морфроста. – Он усмехнулся. – Или ей так кажется. Сложно сказать, что там у неё в голове. Но король зимы для неё – неприступная крепость. Вечная недосягаемость. То, что она хотела получить столетиями. – Он сделал паузу. – И в то мгновение, когда он её поцеловал… для неё всё остальное стало неважным.

А она, между прочим, пришла забрать тебя. Несмотря на их договор.

Сердце ёкнуло.

– Какой договор?

Лис поднял бровь, словно удивился.

– О, ты разве не знаешь? – Усмешка стала шире. – Морфрост не сказал?

Я покачала головой, чувствуя, как внутри поднимается что-то холодное, тяжёлое.

Лис провёл рукой по лицу, будто собираясь с мыслями.

– Когда ты пришла в Подгорье, – начал он медленно, – ты уже была связана контрактом с Морфростом. А по нашим законам тот, кто связан контрактом с одним из королей, не может заключить новый. Не имеет права. Это нарушение. Объявление войны.

Я нахмурилась.

– Поэтому, – продолжил Лис, – Она должна была получить разрешение от того, кто владел тобой первым.

Дыхание перехватило.

– От Морфроста?

– Именно, – подтвердил Лис. – Она связалась с ним. И он дал разрешение.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, давящие.

Я смотрела на Лиса, чувствуя, как внутри что-то проваливается.

– Почему? – прошептала я. – Зачем он разрешил ей играть со мной?

Лис пожал плечами.

– Не знаю. Может, думал, что ты справишься. Может, хотел проверить тебя. – Он сделал паузу. – А может, просто не мог отказать королеве весны без веской причины. Отказ был бы оскорблением. Политика. Игры. Всё как всегда.

Я обхватила себя руками, чувствуя холод.

– И что он поставил условием?

Лис посмотрел мне прямо в глаза.

– Что Верена не будет претендовать на тебя. Ни при каких условиях. – Голос стал жёстче. – Она могла играть, испытывать тебя сколько угодно. Но в конце – ты возвращаешься к нему. Без исключений. – Он сжал челюсти. – Это было его единственное требование. И Верена согласилась.

– Подожди, – прошептала я, поднимая взгляд на Лиса. – Тогда как она смеет на меня претендовать? Притом я не проиграла. Я не влюбилась в фейри.

Лис издал короткий смешок, полный скептицизма.

– Продолжай себе врать, девочка.

Я выпрямилась, чувствуя, как внутри поднимается злость, смешанная с непониманием.

– Хорошо, даже если и влюбилась… Ты сам сказал – Верена не может претендовать на меня. По договору. – Я махнула рукой в сторону, откуда мы пришли. – А Морфрост меня отпустил. Снял метки. Я свободна! – Голос сорвался. – Так зачем нам бежать?! От кого?!

– Потому что Верена передумала, – сказал он устало.

Я замерла.

– Что?

Лис встал, отошёл на несколько шагов, скрестив руки на груди.

Верена решила, что ты – давление на Морфроста. Рычаг. Способ контролировать его. – Он сжал кулаки. – И решила оставить тебя себе. Обмануть Короля зимы. Нарушить договор.

Я молчала, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

– А дальше, – продолжил Лис тише, – я не знаю, что произошло. Может, он пытался её отговорить. Может, торговался. Может, угрожал. – Он посмотрел на меня. – Но в итоге… мы увидели то, что увидели.

Он целует её.

Руки на её талии.

Будто она – это всё, что ему нужно.

Слёзы прорвались снова, покатились по щекам – горячие, жгучие.

Я сидела, обхватив себя руками, чувствуя, как холод пробирается всё глубже, всё больнее.

– Я не понимаю, – прошептала я.

– Я тоже, – признался он. – Но сейчас это не важно.

Он вернулся, присел рядом, потянулся к сумке.

Я хотела отвлечься. Забыть. Хоть на секунду перестать думать о том, что осталось позади. Моё сердце разбито, мир рухнул – но я всё ещё здесь. Всё ещё дышу. И мне нужно было за что-то ухватиться. За что-то, кроме боли.

– Как ты освободился? – спросила я, глядя на его шею.

Там, где вчера был ошейник, кожа была красной, воспалённой, с глубокими отметинами – будто железо впивалось в плоть сто лет и оставило свой след навсегда.

Лис замер. Рука, что тянулась к сумке, сжалась.

– Не важно, – ответил он коротко, не глядя на меня.

– Лис…

– Не важно, Элиза, – повторил он жёстче, и в голосе прозвучало предупреждение.

Я допила воду и потянулась к сумке, чтобы убрать фляжку. Она выскользнула из пальцев и упала внутрь с тихим звоном – стекло о стекло. Я замерла, медленно раздвинула края и перестала дышать.

На дне сумки, лежали четыре маленьких флакона.

Стеклянные. Изящные. Каждый – со своим узором, выгравированным на поверхности.

Один – с резными листьями, обвивавшими горлышко, как виноградная лоза.

Второй – с языками пламени, что взметались вверх, словно застывшие в танце.

Третий – с падающими листьями, что кружились вниз, к самому дну.

Четвёртый – со снежинками, что сверкали на стекле, будто вырезанные изо льда.

Но внутри всех четырёх была одна и та же жидкость.

Кровь.

Алая. Яркая. Живая.

Она пульсировала слабым светом, переливалась, будто в ней билось чьё-то сердце.

Я медленно выпрямилась, не сводя взгляда с флаконов.

– Что это?

Лис открыл глаза, посмотрел на сумку, на флаконы, потом на меня.

И губы его изогнулись в усмешке.

– Кровь, – ответил он беззаботно, будто это была самая обычная вещь на свете. – Для ритуала.

Сердце забилось чаще.

– Для какого ритуала?

Он потянулся к сумке, достал флаконы, выложил их на ладонь. Покатал один между пальцами, поднял на свет.

Кровь внутри всколыхнулась, забурлила.

– Для того, что сделает меня королём, – сказал он просто.

Я уставилась на него, чувствуя, как внутри поднимается что-то холодное, тревожное.

– Лис…

Он посмотрел на флаконы, потом на меня.

– Что? – В его глазах плясали огоньки – что-то между безумием и ликованием. – Ты думала, я шутил тогда?

Я молча кивнула, не в силах оторвать взгляд от алой крови, что светилась в его ладони. Он говорил об этом не так давно… Я не верила, что он действительно…

Лис откинулся назад, оперся одной рукой о ствол.

– Это кровь четырёх дворов. – Он указал на каждый флакон по очереди. – Не спрашивай, как я их добыл. Это заняло столетия. Подкуп. Шантаж. Кража. – На лице мелькнула кривая усмешка. – Один раз даже пришлось спасти жизнь Оберону – королю лета. Идиот до сих пор не понимает, зачем мне была нужна его кровь.