Я слушала, затаив дыхание, чувствуя, как с каждым его словом внутри растёт тревога.

– Ритуал, – продолжил он, – требует согласия четырёх дворов. Не словами. Не договорами. А кровью. – Он покатал флакон с листьями между пальцами. – Я окроплю ею землю падших домов. Это будет символом того, что четыре двора признают право нового короля встать во главе пятого.

– А потом? – прошептала я.

Лис достал из-за пазухи ещё один флакон. Больше, чем остальные. Тёмное стекло, почти чёрное, с серебряной пробкой.

Внутри была кровь.

Но не алая.

Серебристая и чёрная. Смешанные. Переливающиеся, будто ртуть.

Я ахнула, узнавая.

– Потом, – сказал он тихо, – я пролью кровь падших.

Он посмотрел на флакон, и в глазах его мелькнуло что-то тёмное, болезненное. Потом спрятал флакон обратно.

– И в конце, – продолжил он, – я произнесу слова. Древние слова. Забытые. Они призовут магию падших домов. И если всё будет сделано правильно… – Он поднял взгляд на меня. – Земля примет меня. И я стану королём.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха.

– Но ты говорил… что нужна жертва, – выдавила я.

Лис кивнул.

– Да. Нужна.

– Какая?

Он помолчал. Потом на лице его появилась усмешка – и в ней было что-то страшное.

– Я, – ответил просто. – Жертва – это я.

Сердце остановилось.

– Что?

Он встал, начал ходить взад-вперёд, скрестив руки на груди

– Ритуал требует, чтобы тот, кто просит корону, отдал за неё самое ценное, – объяснил он, и голос звучал ровно, будто говорил о погоде. – Помнишь слова из текста? "Не кровью плоти, но кровью духа. Не силой взятой, но силой…" – Он сделал паузу, и взгляд стал жёстче. – Тогда я не понял этого слова. Думал – "отданной". Или "принесённой в жертву". – Он усмехнулся горько. – Но теперь я знаю, что оно значит.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается холодный страх.

– Что?

Лис остановился, посмотрел мне прямо в глаза.

– "Отречённой", – произнёс он тихо. – Сила, от которой отрёкся. Жизнь, которую отдал добровольно. – Он сделал шаг ближе. – Для кого-то это власть. Для кого-то – любовь. Для меня… – Пауза. – Это жизнь.

Я вскочила, и мир качнулся.

– Ты собираешься убить себя?! – выдохнула я, и голос сорвался на крик.

Лис поднял руку, останавливая меня.

– Не совсем, – сказал он. – Я должен умереть. Но не до конца. – Он достал мятые листки из кармана, развернул один, показал мне руны. – Смерть и возрождение. Старое должно уйти, чтобы пришло новое. – Он провёл пальцем по символам. – Помнишь? "Только тот, кто отдаст то, что дороже жизни. Только тот, кто разорвёт себя добровольно."

Я покачала головой, чувствуя, как дыхание сбивается.

– Ты тогда не смог перевести дальше, – прошептала я. – Говорил, что слово не переводится.

Лис кивнул.

– Да. Говорил. – Он посмотрел на листок, и в глазах его плеснуло что-то тёмное. – "Станет пустотым, чтобы другой стал целым". "Умрёт, не умирая". – Он рассмеялся коротко, зло. – Тогда я думал, что это просто метафора. Красивые слова. Поэзия древних.

Он поднял взгляд на меня.

– Но теперь я понимаю, – сказал он тихо. – Это не метафора. Это инструкция. – Он сжал листок в кулаке. – Я должен умереть как раб. Отдать жизнь, которую прожил. Стать пустым. – Пауза. – И тогда земля наполнит меня. Воскресит. Сделает королём.

Я покачала головой, чувствуя, как страх превращается в отчаяние.

– Это безумие, – прошептала я. – Должен быть другой способ.

Лис усмехнулся горько.

– Если бы был, я бы его нашёл, – сказал он. – Я искал. Годами. Перечитывал эти проклятые книги сотни раз. Пытался найти лазейку. Обойти. – Он швырнул бумагу на землю. – Но ритуал не обманешь. Он требует жертвы. Смерти. – Он посмотрел на меня. – Моей смерти.

Грудь сжалась так, что стало больно дышать.

– А если не сработает? – выдавила я. – Если ты просто умрёшь? Навсегда?

Лис пожал плечами.

– Тогда умру, – сказал он просто. – Но хотя бы попробую. – Он наклонился, поднял листок, сунул обратно в карман. – Лучше умереть в попытке стать королём, чем жить рабом до конца дней.

Слова повисли в воздухе – тяжёлые, неотвратимые.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри всё сжимается.

– Но ведь другие пытались, – прошептала я. – Ты сам говорил. Многие приходили сюда. – Я посмотрела на него. – Почему у них не получилось?

Лис усмехнулся – горько, зло.

– Потому что они приносили в жертву других, – сказал он просто.

Он сел на камень, устало провёл рукой по лицу.

– Все, кто приходил сюда до меня, думали так же, как я поначалу, – объяснил он медленно. – "Не кровью плоти, но кровью духа". Они решили, что нужна жертва. Чья-то жизнь. Чья-то смерть. – Он посмотрел на меня. – Поэтому приводили с собой рабов. Пленников. Врагов. Убивали их на алтаре. Проливали их кровь. – Пауза. – И ничего не происходило.

Дыхание перехватило.

– Почему?

Лис поднял взгляд, и в глазах его плеснуло что-то острое, опасное.

– Потому что жертва должна быть твоей, – сказал он тихо. – Не чужой. Твоей. – Он сжал кулаки. – Ритуал требует, чтобы тот, кто просит корону, отдал себя. Не кого-то другого. Не раба. Не пленника. – Голос стал жёстче. – Себя. Свою жизнь. Свою душу.

Я молчала, чувствуя, как холод пробирается всё глубже.

– "Только тот, кто отдаст то, что дороже жизни", – процитировал Лис. – Не "отберёт у другого". Не "принесёт чужую жертву". – Он усмехнулся. – Отдаст. Сам. Добровольно. – Пауза. – Поэтому у них не сработало. Земля не приняла чужие жертвы. Она ждала, что они отдадут себя. Ну и плюс у них не было крови падших, и крови четырех дворов.

Слова повисли в воздухе – тяжёлые, неотвратимые.

Я посмотрела на него.

– А ты готов?

Лис кивнул медленно.

– Да, – сказал он просто. – Я готов. Давно.

Я хотела схватить его за плечи, встряхнуть, заставить остановиться. Заставить понять, что это безумие. Что он нельзя просто… умереть. Даже ради короны. Даже ради свободы.

Но я не сдвинулась с места.

Потому что это был его выбор. Его жизнь. Его мир, в котором я – лишь мимолётная гостья. Кто я такая, чтобы останавливать того, кто столетиями шёл к этому?

Он отошёл к лошадям, проверил подпруги.

– Нам нужно ехать, – сказал. – До заката несколько часов. Сначала отправлю тебя домой, а потом нужно провести ритуал, когда солнце коснётся горизонта. Когда магия будет на пике.

Я медленно подошла к кобыле, взобралась в седло.

Несколько часов. Всё, что у нас осталось.

А потом я вернусь в мир, где его никогда не существовало. А он станет тем, кем никогда не был. Мы оба умрём сегодня.

***

Снег под копытами становился всё тоньше. Серее. Он больше не хрустел – он оседал, превращаясь в пыль, в прах.

А потом снег закончился.

И начался пепел.

Он падал с неба – неспешно, беззвучно, словно небо плакало пеплом вместо слёз. Серые хлопья кружились в воздухе, оседали на плечах, на волосах, на гриве лошадей. Они были лёгкими, почти невесомыми, но их было так много, что воздух казался густым, вязким, трудным для дыхания.

Я подняла голову, посмотрела на небо.

Оно было серым. Тяжёлым. Низким. Облака ползли неспешно, беспощадно, будто накрывали землю саваном, готовясь похоронить её навсегда.

Солнце пробивалось сквозь них бледным, больным светом – таким слабым, что оно не согревало. Оно только освещало.

И то, что я увидела, заставило меня замереть.

Впереди, сквозь пелену пепла, проступали руины.

Не просто руины.

Останки величия.

Когда-то здесь стояли замки.

Огромные. Величественные. Неприступные.

Я видела их силуэты – высокие башни, что теперь торчали из земли, как сломанные зубы. Разрушенные стены, что тянулись на километры, изломанные, обугленные, покрытые трещинами. Арки, что когда-то поддерживали своды тронных залов, теперь лежали разбитыми на куски, поросшие серым мхом.