— Но спасибо судьбе за это, — шепчу я, оглядываясь в панике.

Мерк описывает круг на своем коне и возвращается к мёртвому огру. Наклонившись, он протягивает руку, я знаю, что он собирается вернуть своё оружие.

Где Лаванте?

Непонятно откуда раздается свист… и затем я осознаю, что это я издаю этот звук…

Ответное ржание доносится слева, и вот мой жеребец мчится из-за группы красных деревьев, стремительно преодолевает расстояние между нами, перепрыгивая через языки пламени, к которым я не имею никакого отношения.

Он несётся, как ветер, от мерцающего света его прекрасная золотистая шерсть сверкает, как закат, белая грива и хвост струятся розовым от нечестивого сияния стены огня. Несмотря на жар и чудовищ, он мчится ко мне.

Я пригибаюсь низко.

Как только он оказывается рядом, конь вонзает копыта в красную землю и останавливается… и словно мы делали это тысячу раз, я с легкостью запрыгиваю в седло, перебрасывая ногу через поклажу, всё ещё привязанную к спине. В миг, как я сажусь, я хватаюсь за гриву, потому что знаю, что впереди.

Как только Мерк крепко обхватывает рукоять своего широкого меча и вырывает лезвие из головы мёртвого огра, Лаванте устремляется вперёд с такой прытью, что у меня возникает ощущение, будто я оставляю пару зубов позади. Жеребец невероятно быстр и чудовищно силен, его голова вытягивается вперёд от стремительного тела, а позвоночник становится канатом, который тянется от кончика носа до последней пряди хвоста.

Как будто он всё это время ждал моего сигнала, чтобы исполнить свою роль.

Прижимаясь к его шее, доверяя ему вести нас сквозь огненные дыры, я могу лишь молиться, чтобы Мерк и его скакун не отставали.

Стена огня не может гореть вечно… и даже если бы могла, эти огры достаточно умны, чтобы найти способ обойти её.

Мы не в безопасности.

Эта битва ещё не окончена.

Оказывается, я ошибалась.

Мы с Мерком позволяем лошадям бежать на протяжении, казалось, целого квартала, и хотя Лаванте, похоже, хватает выносливости, чтобы галопом преодолеть Анатос вширь и вернуться, вторая лошадь начинает уставать. В конце концов, нам ничего не остается, как замедлиться до рыси, а затем, по крайней мере, со стороны Сони, перейти на истощенный шаг.

Большую часть времени я провожу, оглядываясь назад.

Вскоре я не вижу волны огня, и это не потому, что она потухла. Мы далеко в плоской равнине красного пылающего пейзажа, и хотя каменные шпили остаются довольно близко на западе, на востоке нет ничего, кроме горизонта. Вспоминая карту компаса, я знаю, что океан где-то в том направлении, но рельеф и красные деревья делают его невидимым.

Солнце всё ещё высоко в безоблачном небе, и это обнадеживает. С учетом того, как выглядит местность, я не уверена, где мы сможем найти хорошее место для ночлега. И у меня нет понимания, сколько нам ещё идти.

Или сколько мы сможем пройти.

Мерк тянет вожжи, и обе лошади останавливаются, словно он управляет и уздой Лаванте.

Прежде чем я успеваю спросить Мерка, что случилось, он отъезжает в сторону и достает что-то из седельной сумки.

— Я купил карту, — говорит он хрипло, разворачивая квадрат пергамента. — Ещё в Аванпосте.

Лаванте подходит ко второй лошади, как будто хочет лично узнать, где мы находимся. Я наклоняюсь вперед и вижу линии на кремовом фоне.

— Я не могу отличить одно от другого на этой карте, — говорю я, умалчивая о том, что показал компас.

Потому что, в самом деле, как я смогу это объяснить?

— Не стоит беспокоиться, — говорит Мерк, поворачивая ко мне карту. — Она показывает путь от главной дороги, которая затоплена. Непонятно, где мы находимся.

Мерк обводит кругом нижнюю часть страницы, которая пустует.

— Наша позиция где-то здесь.

Быстрым взглядом пробегаюсь по остальной части карты и вижу всевозможные детали выше того места, где мы находимся: группа зданий Аванпоста, дорога, по которой мы следовали к началу зубчатых возвышений… до затопленного перевала, который мы не смогли пройти, и его маршрута, который продолжается дальше, пока не достигает огромной территории с границами, отмеченной как Королевство ВьЮжн.

— Нам нужна вода для лошадей. — Я вновь сосредотачиваюсь на нашем кроваво-красном пейзаже. Как будто ещё один взгляд вокруг как-то поможет. — Я переживаю за них.

— Согласен. — Мерк убирает пергамент и указывает на горы. — Остается надеяться, что там есть проход к Королевству… и он скоро появится. Единственное, что я могу сказать — этот хребет уходит прямо в океан. Не знаю, как мы сможем его пересечь, но вплавь не получится. Прибой очень высокий на юге. Мы можем оказаться в ловушке.

В ловушке? Скорее — «съедены ограми». Выиграть одну стычку — не то же самое, что сражаться с ордами огров до конца наших дней.

Пока мой разум погружается в тревогу, я понимаю, что должна сосредоточиться на непосредственной задаче. Нам нужна вода…

И тут меня осеняет.

— Что случилось? — спрашивает Мерк, словно я что-то пробормотала вслух.

— Я… э-э.

Снимая рюкзак, я достаю компас из его футляра. Показывая золотой прибор, я чувствую, как Мерк смотрит на меня, и хорошо, что он не комментирует.

Хотя у меня нет ни малейшего представления, почему это должно сработать, я представляю себе воду — чистую, прохладную, свежую воду, безопасную для питья. Когда образ становится настолько ясным в моем сознании, что я чувствую её бодрящий запах и вижу блеск на поверхности, я открываю крышку и перестаю дышать.

Нет причин верить, что это может сработать нашей ситуации. Но, ради великой судьбы, я только что манипулировала огнём. Спрашивать у этого древнего инструмента направление, как будто он — местный житель и способен коммуницировать… что может быть более абсурдным…

Как только карта отрывается от циферблата, центральная стрелка начинает вращаться, всё быстрее и быстрее, указатели направления тоже начинают двигаться в противоположную сторону. Вибрация в моей руке поднимается по предплечью, щекоча мою рану на пути к центру груди. Оттуда энергия разлетается во все стороны, сквозь моё тело…

Всё замирает.

Мне приходится моргнуть, чтобы прояснить зрение: стрелка направлена вперёд и вправо, а отметки направления показывают, что север находится у основания инструмента и чуть влево.

Я указываю вперёд и к скалам.

— Мы идём туда. За водой.

Я убираю компас в футляр, возвращаю его в рюкзак и снова перебрасываю груз на плечи, а Мерк продолжает пялиться на меня.

— Что это за штука? — говорит он отстранённым голосом.

Собрав поводья, я встречаю его взгляд.

— Ты поверишь, если я скажу, что не знаю?

Долгая пауза.

— Да, думаю, что поверю. Но что я знаю точно — эти животные слишком долго бежали на большой скорости, и если не найти источник воды и укрытие до темноты, то мы можем оказаться в сложной… ситуации.

Сосредоточившись на направлении, которое мне указали, я чувствую эхо вибрации, снова проникающее в мою ладонь и руку.

И тогда я хрипло произношу то, чего никогда не думала, что скажу в этой жизни:

— Компас оставила мне моя мать. Он очень-очень древний.

Моя мать. Слова звучат так же странно на моём языке, как и в моём ухе.

— Это магия?

Я могу лишь пожать плечами.

— Мне не обязательно отвечать на это, правда?

Мерк медленно выдыхает.

— Нет, не обязательно.

Когда Мерк снова смотрит назад, туда, откуда мы пришли, его глаза сужаются, и я задаюсь вопросом, сколько он заметил во время нашего побега от огров. Неподалёку раздаётся вспышка огня, и я сердито смотрю на пламя, как на ребёнка, которого прошу замолчать. Я не понимаю, что я сделала, так же как не могу объяснить компас…

— Ладно, идём туда, — хрипло объявляет Мерк. — И, возможно, найдём воду.

Я киваю в знак согласия, пока он подгоняет свою лошадь вперёд, а Лаванте следует за ним без всяких подталкиваний с моей стороны, хотя он вскидывает голову и топает копытами, потому что не любит быть ведомым. Но он пойдет слишком быстро для мерина, поэтому слабая лошадь должна идти первой.