Трудно сказать, когда именно тон изменяется.

Но когда я вновь открываю веки, крик превращается во что-то иное. Теперь Лалах поёт, всё выше и выше, скалы удваивают и утрируют звук. Громче, выше, громче, выше, громче…

Слёзы катятся по лицу девушки, и, как бы прекрасен ни был звук, который она издаёт, ей ужасно больно от этого. Рядом с ней две работающие женщины закрыли рты руками, их лица полны сожаления, словно они понимали, что с ней происходит, но не знали, как с этим справиться. И теперь они жалеют, что не сделали больше.

Я лишь смутно осознаю толпу вокруг нас, но одно совершенно ясно: голос Лалах наконец-то слышен для всех них…

Первая трещина появляется в центре, напротив Лалах. Затем появляются другие, расползающиеся от места соединения барьера с каменными шпилями по бокам, взбирающиеся снизу и спускающиеся сверху.

— Они сейчас разлетятся! — кричит Мерк. — Берегитесь! Это будет…

И тут раздаётся оглушительный взрыв, я прыгаю перед Лалах, обнимая её и прикрывая своим телом, пока меня засыпает осколками того, из чего сделаны ворота. Вокруг слышны крики и вопли, лошади вскидываются на дыбы, повозки врезаются в склоны горы, красивые серые лошади Тэйла прыгают и пытаются вырваться с повозки.

Это самый громкий звук, который я когда-либо слышала; мои уши воспринимают его не как шум, а как пронизывающее жжение, проникающее в голову. Пули и осколки летят к нам волной, накрывая ноги, как прилив, пыль расцветает, как песчаная буря, обломки падают, усугубляя ситуацию.

И вдруг всё затихает.

По крайней мере, звуки и дождь кристаллов утихают, пыль оседает. Мелкие частицы в воздухе остаются…

Когда ноги Лалах подгибаются, я стараюсь удержать её лёгкий вес, аккуратно укладывая на землю. Сразу рядом оказывается её сестра, говорит с ней на их языке.

Я вытираю слёзы с её щёк.

— Просто дыши… Лалах, просто дыши…

Она поворачивает голову в сторону.

— Я… сделала это.

Отстраняясь от Эммы, она садится и смотрит на огромную зияющую дыру, которая открывается, когда ветер входит в поляну с той стороны. Он выгоняет часть пыли наружу, и я смотрю на то, что предстало взгляду: это всего лишь продолжение, тропа через высокие зазубренные горы.

Я ожидала, что за той стороной будет сокровище.

Но когда Лалах с трудом поднимается на ноги и держится за меня, чтобы не упасть, глядя прямо перед собой, я понимаю, что то, что она приобрела здесь, ценнее любого золота. Это повлияет на её будущее. Теперь она более уверена в себе, и не только потому, что находится под защитой Тэйла.

Она теперь сама по себе.

— Позвольте мне отвезти её назад.

Сначала я не узнаю голос. Но затем замечаю цилиндр… Тэйл.

— Садись в мой экипаж, — тихо говорит он Лалах. — Твоя сестра может сесть рядом с тобой. Я буду управлять лошадьми.

С осторожной рукой он уводит её вместе с другими двумя женщинами, а её близняшка остаётся рядом…

Лалах вдруг вырывается и мчится обратно ко мне. Я знаю, что она смотрит мне в лицо, но я не могу… не могу встретиться с её глазами. Я просто не могу знать, что, пережив столько всего, она может погибнуть от когтей демона в одну из ночей.

Что я могу сделать — так это добраться до Южного Королевства как можно скорее.

И вернуть корону войны и теней её законной владелице.

Руки, обнимающие меня, крепкие.

— Спасибо, — говорит она с трудом. — За всё.

Затем она снова бежит к своей сестре.

Я остаюсь на месте, пока Тэйл помогает четырём женщинам сесть в свой экипаж, закрывает двери и садится на место извозчика. Беря в руки вожжи своих серых лошадей, приказывает толпе следовать за ним обратно в Аванпост. Мужчины и женщины, ставшие свидетелями произошедшего, переговариваются взволнованными голосами, и я уверена, что многие из них хотят продвинуться вперёд и узнать, что скрывается за следующим поворотом.

Но Тэйл у руля. И они не ослушаются приказа.

Я оборачиваюсь через плечо и вижу, что Мерк держит наших лошадей. Спасибо лунному серпу за это. Хотя его лошадь могла остаться, я не уверена, что Лаванте устоял бы на месте.

Я снова смотрю на экипаж.

Тэйл смотрит в мою сторону. Затем он снимает цилиндр и низко кланяется.

С последним кивком он разворачивает свою команду и исчезает, унося с собой толпу.

После этого остаемся только я и Мерк.

— Как ты узнала, что это в ней есть? — спрашивает он тихо.

Я поворачиваюсь к тому месту, где раньше стояла непреодолимая преграда. Теперь остались лишь груды хрустальных осколков, путь вперед свободен для прохода.

— Разве могло быть иначе? — отвечаю я мрачно.

Дорога впереди такая же, как и за нашими спинами.

Когда эхо толпы затихает, я смотрю туда, где раньше стояли Хрустальные Врата, и вижу другую половину участка… и она меня не впечатляет. Продолжение утёсов и резкий поворот из открытого пространства напоминают все те извилистые повороты, которые нам пришлось преодолеть, чтобы добраться сюда.

— Я думал, что твоя цель — Аванпост, — замечает Мерк.

Я тоже так думала.

— Я передумала.

— Дальше только Южное Королевство.

— Да. Именно туда я и направляюсь.

— Тогда мы едем вместе, — объявляет Мерк, протягивая мне поводья Лаванте.

Я смотрю на мужчину. Обрушавшаяся преграда окатила нас пылью, и, как и моя одежда, одежда Мерка также вся в мелких частицах. У него даже осколок застрял в волосах, и когда я замечаю хрусталь, Мерк поднимает руку и вынимает кристалл.

Его лицо — застывшая маска черт, ни выражение, ни чёрно-белые глаза ничего не выдают. На мгновение мне хочется пропустить его вперед и самой выждать полчаса. Но это было бы мелочно.

Мне почти получается скрыть горечь, когда я говорю:

— Ну что ж, очередная работа для тебя.

— Не притворяйся, что удивлена.

— Скорее разочарована. Я всё ещё думаю, что тебе стоит перестать убегать и вернуться к любимому делу. — Я беру поводья и забираюсь в седло. — Но мы все вольны выбирать, не так ли?

Лаванте возбужден тем, что только что произошло, и он перебирает копытом осколки, сверкающие на земле у его ног. Большинство кристаллов разлетелись в стороны от Лалах, когда она разрушила стену, так что поле осколков рассеялось прямо перед нами.

Я беспокоюсь о копытах лошадей.

— Это безопасно? — спрашиваю я.

— У нас нет выбора, — отвечает Мерк. — А значит, и у них тоже.

Он закидывает ногу через седло и направляет своего скакуна вперёд…

Его лошадь шарахается от кристаллов, поднимается на дыбы, пятится назад и трясёт головой. Хотя Мерк берёт животное под контроль и не дает сорваться в сторону, при второй попытке происходит то же самое, только с парой подбросов для верности.

— Давай я поеду первой, — говорю я, слегка потянув за поводья Лаванте…

Мой жеребец, подскакивая, подбрасывает копыта, осколки разлетаются вокруг него, пока он гарцует в иллюминации, которую сам и создаёт. Когда я оборачиваюсь, Мерк смотрит на меня с раздражением.

— Я тут не при чем, он сам, — кричу я сквозь звон кристаллов.

По крайней мере, его лошадь становится в ряд, инстинкт держаться табуна сильнее страха перед странным покрытием земли. Вскоре мы минуем осколки и оказываемся на твёрдой земле. Я не удивлена, что здесь нет растительности, как не было её и на тропе, но когда я поднимаю взгляд на каменные утёсы, что-то меня тревожит…

Я просто не могу понять, что именно насторожило мои инстинкты.

— На этой стороне нет пуль, — замечаю я, смотря вниз. Когда Мерк не отвечает, я оглядываюсь через плечо. — Я сказала, нет пуль. На земле…

— Я слышал тебя.

Поворачиваясь обратно, я напрягаюсь в седле, когда тишину заполняют лишь стук копыт и скрип снаряжения.

— Похоже, только жители Аванпоста хотели пробиться на ту сторону.