Перед ним мерцает фонарь, свет играет на его удручённом пухлом лице.

Когда мистер Льюис смотрит на нас, он не проявляет ни малейшего удивления.

— Садись, — говорит он мрачно. — Чтобы я наконец смог рассказать тебе о твоей матери.

Я словно в бреду подхожу к мистеру Льюису и опускаюсь на скамью напротив него. Рядом с фонарем лежит покрытая пылью сумка, стоит довольно крупная коробка, а также нетронутая пивная кружка с элем. Лицо моего работодателя, вспотевшее и красное, становится задумчивым, и он смотрит куда-то мимо, кажется, не замечая ни меня, ни наёмника.

— Что насчет моей матери? — выдыхаю я, когда он молчит.

— Я не поверил ему. — Мистер Льюис качает лысой головой и вытирает лицо мясистой ладонью. — Когда мне сказали… я не поверил ни единому слову. Но вот мы здесь, и всё именно так, как сказал мне мой отец. Ночь, когда деревенские жители собираются на площади и поднимают факелы, преследуя ту, что спасает.

Он вдруг смотрит на наёмника, который остался у двери.

— Даже ты есть в пророчестве. Мне следовало бы связать всё воедино, когда ты вошел сюда прошлой ночью, но нельзя быть готовым, когда судьба разворачивается на твоих глазах.

— Что насчет моей матери…

Игнорируя меня, мистер Льюис прогоняет наёмника.

— Ты должен оставить нас на минуту… без споров, подожди снаружи. Мы с ней закончим здесь быстро, и я позову тебя. И нет, они не вернутся сюда. Они уже искали её дважды. Выйди.

Наступает пауза, и я готовлюсь к конфликту. Вместо этого мой спутник просто поворачивается и уходит.

Он спорит только со мной, думаю я с горечью.

Когда мы остаёмся одни, мой работодатель качает головой.

— Теперь я понимаю, почему ты носишь оспенный плащ, — говорит он тихим голосом. — Но, как и во многое другое, я не верил…

— Мистер Льюис, я ничего не понимаю…

— Каждого первенца в моем роду призывают к постели умирающего отца и вручают ему это. — Он кладет ладони на сумку и коробку. — Нам рассказывают об Обещанной, что будет жить под этой крышей, о той, кого мы должны укрыть под лестницей… дочери Спасительницы, создательницы Фулкрума, одолевшей Тёмного Короля.

Когда я задыхаюсь, он толкает мне вещи.

— Это твоё. Первое — компас, который будет вести тебя в твоем пути, второе — суть всего этого. Ты должна уйти этой ночью с рыцарем мечей и отыскать Королеву-воина, которая никого не видит, и отдать её положенное. Лишь тогда она объединит Королевства Севера, Юга, Востока и Запада и защитит Анатос так, чтобы Тёмный Король никогда больше не восстал.

Его слова звучат как будто издалека и кажутся бессмыслицей. Я — простая официантка, которая увлекается травами и боится собственной тени…

— У меня нет матери, — слышу я, как говорю. — Я осталась сиротой на родильном ложе и была брошена на деревенской площади…

— Твоя мать, Спасительница, доверила тебя моему роду. После того как она собрала последний квант магии, что остался на континенте, прежде чем заманить Тёмного Короля в раскол и создать Фулкрум… она передала тебя нам. — Он не смотрит на меня и кажется, будто читает заученную речь. — Это твоя обязанность перед Анатосом. Ты должна завершить то, что начала твоя мать.

— Нет. — Я толкаю сумку и коробку обратно к Мистеру Льюису и вскакиваю на ноги. — Я — никто. Я осталась сиротой на родильном ложе и была брошена на деревенской площади, где…

— Продолжай, — говорит он уставшим тоном, когда мой голос затихает. — Что потом? Скажи мне.

— Я осталась сиротой, — бормочу я слабо, снова садясь. — …на родильном ложе. И была оставлена на деревенской площади …

Когда я не могу продолжить, Мистер Льюис нетерпеливо машет рукой.

— Что дальше.

Но после этой комбинации фраз, которые я повторяла тем немногим, кто спрашивал о моих истоках, нет ничего. В моей голове … совершенно пусто.

— Я была лишь младенцем. Откуда мне знать, что было дальше?

— Вопрос в том, почему ты вообще что-то знаешь. — Он кладет руку на грудь. — Я определенно никогда не рассказывал тебе твою историю. От кого ты её услышала?

Я открываю рот, чтобы ответить. И понимаю, что мне нечего сказать.

— Спасительница жила… сотни лет назад, — протестую я. — Я не могу быть её дочерью…

— Четырнадцать поколений, если быть точной. — Мистер Льюис смеется резким смехом. — Знаешь, я был рад, когда моя жена не смогла родить мне детей. Мне не нужны сыновья, чтобы продолжать этот бремя… и вот ты, тем не менее, заканчиваешь его.

— Мне не сотни лет…

— Мне все равно, что ты будешь делать дальше. — Мистер Льюис перебивает меня, толкая сумку и коробку в мою сторону. — Но мой долг перед семьей должен быть выполнен этой ночью. Я всю жизнь исполнял свою обязанность, и наконец-то я закончил. Сейчас ты возьмешь эти вещи и уйдешь, прежде чем толпа сожжет мою жизнь.

Мистер Льюис свистит в сторону двери, и когда наёмник возвращается в таверну, он поднимается с гримасой.

— Следуйте за мной. Я отведу вас обоих к туннелю.

— К туннелю? — спрашиваю я, поднимаясь на ноги.

Когда мистер Льюис направляется к своим личным покоям, а наёмник следует за ним, я поднимаю сумку. Она тяжелее, чем кажется… и коробка тоже.

Поглядывая на дверь таверны, я хочу сбежать, но то, что ждет меня там, смертельно опасно… и наёмник прав. Деревенские жители, которые использовали меня и затем игнорировали в общественных местах, не пожертвуют своими детьми. Эгоизм заставит их закрыть глаза на собственные проступки и причастность, но они будут стремиться принести в жертву меня… а это не остановит Фулкрум от разрушения, от появления демонов и Тёмного Короля…

Моя мать — Спасительница?

Несомненно, мистер Льюис ошибается. Прошло сотни лет…

Прячься.

В хаосе моего разума этот старый, знакомый голос заставляет меня действовать, хотя каждая унция логики кричит оставаться на месте и ждать, когда реальность станет более понятной. Я спотыкаюсь обо что-то — стул? — и едва удерживаю равновесие на одном из перевернутых столов.

Когда я вхожу в хозяйские покои вместе с моим работодателем и наёмником, я не удивляюсь, когда вижу над неубранной кроватью мистера Льюиса портрет его жены. После того как он запер нас всех внутри, он подходит к завуалированной арке и со стоном наклоняется, чтобы вытащить из шкафа древний сундук. Поднимается облако пыли, когда он открывает крышку, и пакет внутри покрыт паутиной.

— Вот что я должен тебе отдать. — Он бросает сумку мне под ноги, и она приземляется с шуршанием. — Вместе с припасами.

На своей кухне он берет два ломтя свежего хлеба и бурдюк с тем, что может быть водой, молоком или медовухой, и запихивает всё в плетёную сумку. Вернувшись к нам, он толкает еду в мою сторону, и я стараюсь удержать их вместе с тем, что он уже настоял на том, чтобы я взяла.

— Сюда, — говорит мистер Льюис.

Пустая стена, к которой он подходит, ничем не примечательна — пока мужчина не опускает плечо и не открывает узкий, скрытый проём. Когда свет фонаря заливает пространство, я вижу… абсолютно ничего. Это чёрная дыра, как будто открытый проём — разрыв в ткани времени и самого Анатоса.

— Слева есть факел. — Мистер Льюис подтягивает свои штаны на брюхе, но так как у него нет талии, они снова скользят на место под округлостью живота. — Ты можешь зажечь его этим.

Он запихивает несколько спичек в руку наёмника, затем смотрит на нас по очереди.

— Ну, давайте, выбирайтесь отсюда…

— Где заканчивается туннель? — требует наёмник.

— Не здесь. Это главное…

Воин приближается к нему, и я замечаю, что кинжал снова в его руке. Мистер Льюис тоже видит оружие — как раз в тот момент, когда за пределами личных покоев доносятся голоса, сообщающие о том, что в таверну вошла группа людей.

Наёмник понижает свой тон до приказа.

— Где?

— Он проходит под стеной деревни, а затем мимо рва. — Мистер Льюис поднимает обе руки, словно нож направлен ему в грудь, хотя оружие по-прежнему остается у наёмника. — Я не знаю, потому что никогда не спускался туда. Но мой отец говорил, что это выход для неё. Когда вы окажетесь внутри, и я закрою панель, ты дёрнешь за рычаг у фонаря… и всё. Никто не сможет туда попасть. Никогда.