Когда он просто смотрит на лезвие, которое я протягиваю, я переворачиваю нож так, чтобы рукоять была обращена к нему.

— Это лучше, чем ничего.

В свете факела его полуулыбка — как отдельный маяк.

— Ты всегда носишь его с собой?

— Даже мышь должна кусать, если ей угрожают.

Мерк выходит из воды и берет нож. Затем он осторожно расправляет мои пальцы и вкладывает его обратно в мою ладонь.

— Оставь у себя.

— А если ты не вернешься? — вырывается у меня в тот момент, когда он снова отворачивается.

— Тогда ты либо сама нырнёшь, либо погибнешь здесь от голода. — Он бросает на меня взгляд через плечо. — Не переживай, я ненадолго. Мне нужно дожить до того момента, когда ты покажешь мне, что скрываешь под своим капюшоном, да?

На мгновение он смотрит на меня, склонив голову, и я задумываюсь, не примеряет ли Мерк на меня разные комбинации цвета волос и глаз. Затем он усмехается и поворачивается к масляной чёрной воде. Наклонившись, он заходит в воду так далеко, насколько это возможно, а это не так уж и много из-за его комплекции и того, как потолок туннеля резко кренится к поверхности. Потом он начинает тяжело дышать, выдувая воздух из легких. Наконец, он делает долгий, медленный вдох, который кажется бесконечным…

Мерк уходит в мутные глубины, как будто его засосало.

Волны на поверхности быстро успокаиваются.

И я знаю, что будет дальше, если мне повезет: Мерк появится снова и скажет мне следовать за ним через эту воду.

Паника мгновенно возвращается.

Я не умею плавать.

Я пробовала раньше, в ленивых ручьях и спокойных озерах. В прудах тоже. Я иду ко дну, как камень, и у меня нет никакой координации — все движения похожи на судороги.

Оглядываясь вокруг, я нахожу трещину в стене, достаточно большую, чтобы вставить в неё рукоять факела. Требуется несколько попыток, чтобы зафиксировать его на месте, но в конце концов он держится. Затем я сбрасываю рюкзак с плеча и поднимаю руки к капюшону.

Мне нужно сделать глубокий вдох раз или два, чтобы убедить свой мозг в том, что я ещё не тону. Прежде чем опустить складки назад, я бросаю взгляд на озеро. Затем резко стягиваю капюшон с головы…

О, как это приятно — дышать. Даже с таким затхлым воздухом здесь, возможность свободно вдохнуть и ощутить холодок на лице немного успокаивает меня.

Сбросив плащ с тела, я чувствую себя легче. Ушедший вес с торса и рук словно позволяет мне всплыть, а холодок щекочет ту удушающую теплоту, что сжимала меня в тисках. Под ним у меня два слоя: внешний льняная туника, которая спадает от ключиц до лодыжек, и под ней — моё исподнее. В отличие от корсетов и шелковых штанишек до бедер у проституток, у меня только рубашка и пара свободных мужских штанов.

Так быстро, как позволяют мне дрожащие руки, я снимаю тунику, завязываю узел на горловине, чтобы закрыть отверстие, и натягиваю её обратно на себя, усаживая длину на макушке. Когда складки тонкой ткани оседают вокруг меня, они становятся вуалью, не мешающей моему взгляду, но всё же скрывающей моё лицо.

Затем я возвращаюсь к плащу. Рыская по складкам, я достаю тяжелый мешочек с золотом от Мар и задумываюсь, куда бы его спрятать. На задней стороне бриджей есть карман на пуговице, и я запихиваю туда то, что моя подруга хотела, чтобы я забрала, и застегиваю всё как было. Чтобы избавиться от натяжения на талии, я затягиваю кожаный пояс, который приходится носить, чтобы удерживать их на бедрах.

После чего я просто стою и пялюсь на озеро.

Поверхность воды такая спокойная, что отражает грубые каменные стены и арочный потолок над головой.

Время растягивается в вечность, и сердце колотится быстрее, когда я представляю, как горят легкие Мерка, когда он задерживает дыхание и использует свои широкие, мозолистые ладони, продираясь сквозь холодную тьму, которая, безусловно, тоже кажется ему бесконечной.

Мысли начинают пожирать мое сознание. Я представляю его вращающимся в невесомом вакууме, не в силах найти дорогу обратно.

Я бросаю взгляд на факел. Надеюсь, свет станет для Мерка путеводной звездой? Если только сияние пробьётся сквозь эту кашу.

Я жду.

И жду ещё.

Когда я чувствую, как меня снова затягивает водоворот, мой разум уходит в народные сказания, которые я слышала в таверне с тех пор, как у меня есть воспоминания. Если бы Анатос всё ещё имел свою магию? Если бы та невидимая сила, священная энергия, данная всем и каждому при создании нашего континента, оставалась в воздухе, почве и воде? Возможно, я могла бы мобилизовать её и послать Мерку сигнал для возвращения. Или, может быть, я могла бы пойти с ним, паря в защитном пузыре, которым могла бы управлять как кораблем…

Мы оба могли бы оказаться в моём волшебном подводном сосуде.

Да, пузыре под поверхностью. С сияющим светом и пределами, достаточными, чтобы выдержать даже зубы самых больших баласов во рве…

Мои мчащиеся мысли врезаются в жесткую стену реальности: в древние времена не было бы Фулкрума, который заберет тех мальчиков. Так что мы здесь вообще не оказались бы.

И в этом сценарии Мерк сам мог бы призвать гранте и представить себе самый безопасный путь к спасению.

— Мерк… — Я прижимаю руки к губам. — Мерк! Вернись!

Стараясь не поддаваться панике, я перевожу взгляд на сверток и виню во всем небылицу, которую изложил мистер Льюис… хотя настоящей проблемой была разгневанная толпа.

Прячься, приказывает мне хорошо знакомый голос.

А затем добавляет что-то новое:

Ищи королеву-воина, которая никого не видит, и верни то, что принадлежит ей. Твоё спасение там.

Смотря на неподвижную воду, я горько качаю головой.

— Я просто выберусь из Гринсварда и выживу где-то. Этого будет вполне достаточно, спасибо великодушное.

Мерк, должно быть, уже мертв.

Заряженная тревогой, я вышагиваю вдоль края озера, как будто любое мое движение может помочь мужчине. Прошло слишком много времени, слишком-слишком много. Хотя я всегда нервно избегала воды, я знаю, что дыхание ограничено, а если ещё добавить усилия рук и ног…

Внезапно я слышу бульканье и поворачиваюсь к воде. Воздух вырывается откуда-то и поднимается вверх, волнуя поверхность, и я вспоминаю день, когда человек упал с моста через ров. В него сразу вцепился балас, утащил под воду, а затем… ничего, кроме пузырей.

Я присаживаюсь на корточки с моим маленьким ножом и говорю себе: «Прыгай!»

Следом идут волны, озеро оживает с…

Двуглавый монстр вырывается из воды в стремительном потоке, целясь прямо в меня.

С криком я выпрыгиваю из зоны досягаемости, и именно в тот момент, когда я врезаюсь в скользкую стену, я осознаю бурлящую, закручивающуюся массу перед собой. Это не двуглавое чудовище, нет. Мерк и балас ведут смертельную битву, их тела в сцепке, челюсти животного щелкают в поисках добычи, мышцы на мужских руках бугрятся, когда он пытается контролировать схватку. Они приземляются в клубке у моих ног, и балас начинает катиться, его толстый шипастый хвост бьет и хлопает по воде, пытаясь подмять Мерка под себя.

Позже я буду думать о том, что заставило меня действовать, но в этот момент, клянусь Лунному серпу, в голове нет сознательных мыслей. Я обхожу их, прячу свой бесполезный нож и бегу за широким мечом Мерка. С жесткой, прочной шкурой баласа единственная надежда для нас — это что-то тяжелое и острое, как этот клинок.

Тошнотворные звуки твердой туши, бьющейся о дно туннеля, подстегивают меня к действию, но я оказываюсь не готова к неподъемному весу меча. Он тяжелее горы, и я прилагаю все силы, чтобы вытащить его из ножен. Упираясь бедрами в землю, я напрягаю спину. Текстурированный эфес врезается мне в ладони, но не сдвигается с места. Сначала. В тот момент, когда лезвие начинает поддаваться, я ставлю ногу на ремень и дергаю, дергаю, дергаю…