— Два.

Я снова делаю вдох, пока лёгкие не начинают гореть от напряжения, а грудина, кажется, уже готова треснуть. Я оглядываюсь на тушу и вспоминаю бой.

Нас ждет несчетное количество баласов.

— Три…

В момент последнего вдоха всё происходит быстро. Мерк ныряет под воду, и прежде чем я успеваю понять, что он делает, меня резко тянет за талию. Шок от холодной воды, поглощающей меня с головой, заставляет весь воздух вырваться из моих легких через нос и губы.

Я теряю его полностью. И затем задыхаюсь…

Ров входит в мой рот, как ледяной кулак. В панике я пытаюсь откашляться, борясь с веревкой, мой мозг кричит, что нам нужно вернуться и попробовать снова после всплытия. Однако Мерк плывет невероятно быстро, и я хватаюсь за привязь, соединяющую нас, пытаясь потянуть её, надеясь дать сигнал, что уже тону.

Мужчина просто продолжает плыть, его мощные гребки тащат меня за собой.

Мои глаза лезут на лоб в темноте водной толщи, и я закрываю рот, чтобы хотя бы не наглотаться ещё больше воды. Мои руки и ноги становятся бесполезными, разум затуманивается, мысли сливаются в шум в ушах — всё гул, никакого смысла. Я бьюсь о резко наклоняющийся потолок туннеля, прекрасно осознавая, что снова потеряю сознание, совершенно незнакомая плавучесть пугает меня…

Вдруг мою голову пронизывает знакомая острая боль, и видение прорывается сквозь холодную, полночную пустоту:

Океан.

Красивый океан на рассвете.

Я врезаюсь в соленые, тёплые волны. Погружаюсь, но нет ни страха, ни тревоги. Есть только радость и уверенность: мои руки рассекают воду и уходят назад, ноги, как у лягушки, отталкиваются и толкают меня вперед, координация такая естественная и комфортная, как дыхание. Снова и снова я скольжу сквозь сладкое, бурлящее море, моё сердце поёт.

Я плыву, не нуждаясь в воздухе, ведь я едина с лучшей природной преградой Анатоса, той, что защищала нас от осад и помогала процветать на протяжении тысячелетий — не изолированно, а в безопасности от всего, что за горизонтом.

Я плыву, как рыба.

Совершенно.

Тусклый свет ведёт меня. Освещение парит в мутной воде, как фонарь за плотной занавеской, и, как мотылек, я устремляюсь к нему, гребу всё быстрее и быстрее. Чтобы достичь маяка, мне нужно начать подниматься, и я поднимаюсь, пока меня не сдерживает нечто, тянет меня назад за торс. Не в силах продвинуться дальше, я загребаю пальцами воду, пытаясь вырваться из скользкого плена… но вдруг я освобождаюсь. Как только мои легкие начинают гореть от неотвратимой нужды, получив свободу, я рвусь на поверхность, и это придает мне дополнительную энергию. Несмотря на то что я с удивительным комфортом толкаю себя вперед, в моем теле тикает метроном. Я знаю, что скоро мне нужно сделать полноценный вдох.

Всё ближе и ближе. Источник света становится всё больше и ярче, теперь это уже…

Вырываясь на поверхность, я сбрасываю ткань с головы и подаюсь вверх с широко открытым ртом. Мой вдох не панический. Он ровный и глубокий, такой же уверенный, как всё моё тело, словно у каждой мышцы и кости есть свои легкие, и вся я наполняюсь воздухом одновременно. Это происходит с уверенностью, которую я никогда раньше не испытывала…

Когда я покачиваюсь на волнах, реальность возвращается с напором. Это не пляж. Это зловонный ров, и сквозь грязь, которая покрывает моё лицо толстым слоем, я в панике оглядываюсь в поисках Мерка среди коричневеющих кувшинок. Я не вижу их глазки…

Но и Мерка не вижу.

Вертясь по кругу, я вижу стену деревни, возвышающуюся надо мной — рукотворная могучая гора. Это задняя сторона, почти прямо за мостом и воротами. Я вижу это по солнечным брызгам, которые танцуют на потертой каменной кладке и осыпающемся растворе. Свет должен пробиваться сквозь листву, чтобы создать такой эффект.

— Мерк, — шепчу я так тихо, чтобы не привлечь внимание стражника, который может патрулировать нашу защитную стену. — Мерк.

Внезапно я вспоминаю о веревке. Мои руки хватают узел, который он завязал на моем поясе, и я тяну, тяну, тяну за свободный конец…

Он появляется без предупреждения, и я вытаскиваю его из воды. Чистый срез.

— Мерк!

Жадно набрав воздуха, я ныряю обратно, но ничего не вижу, размахивая руками и погружаясь глубже. Когда легкие начинают гореть от нехватки воздуха, я выныриваю…

Как только я вдыхаю, чтобы продолжить поиски, пузырьки появляются в трех длинах от меня: мои беспокойные движения привлекли одного из чудовищных стражей.

Судьба! Меня сейчас съедят…

Возможно, мне стоит оставаться на месте, но я начинаю грести к каменному берегу рва. То, что он возвышается над мной на целую длину тела, заставляет понять, что я нахожусь в чаше, предназначенной для водных хищников, и точно так же, как порция рагу не может выпрыгнуть из своей посуды, я не могу представить, как выбраться на траву.

Балас, которого я съела и всё ещё перевариваю, собирается отомстить клыками своих сородичей. Даже если они не знают, что мстят за…

Сзади меня раздается мощный всплеск, и когда зверь выплывает на поверхность с громким всплеском, волна катится ко мне, предоставляя мне преимущество, которое тут же будет утрачено. Я начинаю грести быстрее, панически хлопая по воде…

— Можно и меня дождаться, — доносится нетерпеливый голос.

Я удивленно переворачиваюсь и продолжаю скользить от инерции.

— М-Мерк?

Против всех шансов он вынырнул, и кажется, он так же поражен видеть меня.

— Что случилось? — восклицаю я.

— Не умеешь плавать, да? — бормочет мужчина, откидывая косы назад и проводя рукой по лицу. — У тебя чертовы плавники…

— Сзади!

Появляется первый из баласов, его красные глаза сверкают из-под бугристого лба. Мерк не утруждает себя оценкой моих слов. Он начинает двигаться ко мне мощными гребками, и я понимаю, что единственный способ помочь нам — это возглавить отход к непреодолимой границе рва.

Когда я добираюсь до камней, я пытаюсь втиснуть свои тупые пальцы в щели между гладкими, покрытыми водорослями скалами, но у меня ничего не получается — слизь мешает мне зацепиться. Я продолжаю искать хоть какое-то опору, снова бросая взгляд назад. Мерк мчится ко мне с такой скоростью, что за ним образуется волна, но это беспокойство привлекло ещё больше чудовищ. Четыре или пять других баласов уже нацелились на нас с противоположного берега, их хвосты лениво колеблются, как у кошек, выслеживающих добычу.

Перед мышью.

Мерк подплывает ко мне и бросается на стену. Он терпит неудачу, как и я, но не продолжает попытки. В один миг он разворачивается и выхватывает широкий меч, его конец пробивает поверхность воды и сверкает влажным блеском на солнце.

Он не сможет нас защитить, и баласы всё приближаются, монстры дерутся друг с другом, их челюсти щелкают в зубастой перепалке о том, кто сделает укус первым. А за первой линией расположились бесчисленные другие, готовые нанести удар.

Я вновь бросаюсь на скользкие камни, и крик застревает у меня в горле, когда я замечаю, что рядом есть похожие следы — длинные полосы чего-то или кого-то, отчаянно пытающегося выбраться из безнадежной борьбы, своего рода эпитафия, при виде которой меня охватывает ужас…

Краем глаза я вижу баласа, который подкрадывается ко мне сбоку. Он решил не следовать общему фронтальному подходу и собирается поймать меня и Мерка в качестве награды за свою смекалку.

К черту стражей на парапете. Я начинаю кричать…

И в этот момент змея приземляется мне на голову.

В ярости на несправедливость рептильного контрнаступления, я замахиваюсь на змею, но она не сдаётся, обвиваясь вокруг моей головы и сползая по плечам. Я смотрю на Мерка в поисках помощи, но у него свои проблемы — и все они связаны с тем, чтобы защитить меня. Он встал между мной и кольцом баласов, его руки широко расставлены, широкий меч готов к бою, а он борется с водой, пытаясь не утонуть. Пошел обратный отсчет до атаки, и сейчас хищники сосредоточены, они больше не грызутся друг с другом.