Что бы Мерк об этом подумал?

Когда он приходит мне на ум, кажется естественным, что тепло, которое наполнило моё тело и оживило внутренние органы, вспыхивает ещё сильнее. Я наслаждаюсь этим ощущением столько, сколько оно длится, и скучаю по успокаивающему комфорту, когда оно исчезает. В конечном итоге я остаюсь на холоде и осознаю, что в разных местах у меня синяки и порезы.

Время одеваться, и к счастью, этот омывающий дар — не единственное, что Джулиан мне предоставил. На ветке висит бледно-голубая мужская туника из тончайшей шерсти, она словно воздух. Также есть более тяжелый темно-синий плащ и пара брюк для верховой езды, оба предмета с узором на подоле, который кажется из серебра. Наконец, мне дали тюрбан, сделанный из витков голубой ткани и украшенный серебряной вышивкой.

Дрожащими руками я натягиваю на себя одежду. Туника оказывается до ужаса мешковатой, и я закатываю рукава. С брюками мне повезло чуть больше, ведь они должны плотно облегать тело; но они всего лишь собираются у моих щиколоток и икр. Тонкий кожаный ремень от седельной сумки Джулиана проходит через петли, удерживая пояс на бедрах, и я бросаю взгляд на мокрую кучу того, что на мне было раньше.

Придется как-то соорудить маску для лица. Но сама мысль о том, чтобы снова надеть эту мерзость, теперь, когда я чиста и в хорошей сухой одежде, вызывает у меня отвращение.

На этой ноте я поворачиваюсь к рюкзаку. Удивительно, но вокруг него образовалась лужа слизи, ткань словно отталкивает то, что моя одежда впитала как губка. Когда я наклоняюсь, чтобы открыть горловину, меня поражает абсолютная сухость внутри…

Прячься.

Этот старый знакомый голос бьет меня, словно плеть, и, как лошадь, сбившаяся с рыси на шаг, я мгновенно прихожу в себя и осматриваю тюрбаноподобную шляпу. Собрав волосы в кучу, я закручиваю их высоко на макушке и натягиваю головной убор на голову. Он состоит из полос ткани, я отрываю конец верхнего слоя, и длина падает мне на лицо, окрашивая мир в синеву. Чтобы удержать вуаль на месте, я заправляю её в тунику и завершаю образ тяжелым верхним плащом.

Последнее, что я делаю — достаю бархатный мешочек с монетами из своих бриджей. Мешок уже не такой безупречный, как прежде, но монеты внутри сверкают, как солнечные лучи. Высыпая их на землю, я скручиваю тонкую ткань, отжимая мутную жижу. Затем использую последнюю каплю из бурдюка Джулиана.

Как и со мной, с тканью происходит воскрешение.

Я наполняю сухой чистый мешок монетами и прячу его внутри тёмно-синего плаща.

Когда я выхожу из-за дерева с рюкзаком на одном плече, мужчины переводят свои мрачные взгляды на меня.

— Ты выглядишь как мальчик, — сухо замечает Мерк.

— Она прекрасно одета для конфиденциального путешествия…

— Конечно, если ты хочешь, чтобы её ограбили из-за тонны серебра.

Челюсть Джулиана сжимается, как будто он сдерживает в себе оскорбления, которые предпочел бы выплюнуть. Рядом с ним Мерк смотрит так, словно желает, чтобы рыцарь открыл рот и выдал всё махом.

Чтобы разрядить напряжение, я кланяюсь Джулиану.

— Вы очень щедры. Спасибо.

Джулиан кладет руку на свой сверкающий золотой нагрудник и наклоняет торс в ответ.

— Пожалуйста.

Я возвращаю ему пустой сосуд.

— Что, позвольте спросить, это за настой?

— О, разве он не прекрасен? Мои люди делают его из сада в…

— Не хочу портить ваш любезный разговор, — перебивает Мерк, — но позвольте напомнить, что в деревне есть те, кто всё ещё хочет видеть тебя мертвой. И они живут по ту сторону этой стены.

Тяжелая рука взмывает в воздухе, как гик на фрегате, и мои глаза следят за тем, куда он указывает из-за линии деревьев на стену.

— Позвольте мне помочь. — Джулиан подходит ко мне и берет за руку. — У меня есть конь и безопасное укрытие. Никто не найдет вас там, и если мы отправимся сейчас, то сможем добраться к закату…

Мерк тоже сокращает расстояние. Но вместо того чтобы галантно взять мою свободную руку с другой стороны, он нависает в своём чёрном кожаном облачении и закаленной стали.

— У нас с ней уже заключен договор. Я отвезу её туда, куда она стремится.

— Это зависит от неё…

— Она уже решила…

— И она может передумать…

— Хватит! — Когда мужчины поднимают брови в мою сторону, я качаю головой. — Мерк прав. Мы с ним составили… соглашение. Он обеспечит мне путь в… безопасное место.

Не то чтобы я ожидала многого от этого. От нашего пути или места, где я в итоге окажусь.

— Он тебя убьет. — Джулиан сверкает взглядом на другого мужчину. — Потому что он бросит тебя, когда это будет удобно для него или когда получит более выгодное предложение. Так поступают мужчины вроде него.

— Ты меня не знаешь, жырт.

Я едва ли не охаю. Не потому, что я особенно леди… просто даже после прожитых лет в «Перчатке» я слышала это слово всего лишь раз.

Джулиан действительно замирает, как гордый жеребец, который приходит в себя. Возможно, потому что одна из его подков касается экскрементов.

— Прошу прощения.

— Ты можешь просить о чём угодно, — лениво отвечает Мерк. — И что-то подсказывает мне, что ты, вероятно, из тех, чьи предпочтения идут в этом направлении. Но прощения от «мужчины вроде него» ты не получишь ни сейчас, ни когда-либо, особенно когда ты стоишь у меня на пути.

Медленно и уверенно Мерк вынимает свой меч и начинает беззаботно вертеть массивное оружие в воздухе, как будто оно весит не больше палки. Каждый раз, когда он ловит рукоятку, она с глухим звуком приземляется в его руку, и я готова поспорить на свою добродетель, что каждый раз, когда этот звук раздается среди деревьев, Мерк представляет, как утирает нос Джулиану. Или еще хуже.

О, подождите, я уже расплатилась своей девственностью.

— Ты серьезно ожидаешь впечатлить меня этим шоу? — говорит Джулиан высокомерно.

— Ну, мой больше твоего, так что да, ожидаю…

— Вы оба, можете прекратить, — говорю я устало. Затем поворачиваюсь к Джулиану. — Спасибо, что спасли нас…

— Я спас себя сам, — перебивает Мерк.

Мои глаза сузились в его сторону.

— И я снова сброшу тебя в ров, если ты не прекратишь провоцировать.

Его улыбка дьявольская, и он понижает голос до театрального шепота.

— Мне бы хотелось увидеть твои попытки. По крайней мере, мне было бы приятно наблюдать за твоими усилиями… и я позабочусь о том, чтобы ты тоже это оценила.

Я бормочу себе под нос, вновь сосредоточиваясь на Джулиане:

— Спасибо за вашу заботу и за веревку в самый подходящий момент.

— Куда ты держишь путь? — спрашивает Джулиан.

Мерк перебивает меня:

— Тебя это не касается…

Я бросаю на него очередной сердитый взгляд, и он делает милый жест, как будто запирает рот на замок и выбрасывает ключ. Затем он изящно покачивается в сторону Джулиана.

На мгновение я представляю, как Мерк все-таки попадает в пасть баласа, в то время как я уезжаю в закат с золотым дворянином, который оказался таким добрым.

Джулиан прочищает горло.

— Так тому и быть. Но прежде чем мы расстанемся, мне нужно поговорить с тобой. — Хотя я не смотрю ему в глаза, я чувствую злобный взгляд, который он бросает на Мерка. — Наедине.

— Нужно отдать должное этому наёмнику, он защищает тебя.

Мерк уходит, раздвигая массивными плечами оранжево-красную листву, которая из-за синей вуали, сквозь которую я смотрю, кажется коричневой и пурпурной. Даже когда я больше не вижу наёмника среди деревьев, я всё ещё ощущаю его присутствие. Хотя, убедить его отойти было сложнее, чем выбраться из рва.

В последующей тишине мои пальцы скользят по серебристой отделке на одном из рукавов верхнего плаща. Они такие длинные, что скрывают мои руки, но я рада теплу.

— Да, он такой. — А после, хотя я и знаю, о чём пойдет речь, я спрашиваю рыцаря: — О чём ты хочешь поговорить?