— Он готов для вас, госпожа.

— Прошу прощения? — бормочу я рассеянно. Затем оборачиваюсь.

И не знаю, что ещё сказать.

Великолепная золотая лошадь с белой гривой и хвостом и с седлом мерина, но без уздечки… очевидно, из-за разницы в размере.

Я резво качаю головой.

— Я не могу взять эту лошадь…

Девушка говорит тихо:

— Я знаю, что вы сделали. Прошлой ночью.

Я замираю на месте и ровным голосом отвечаю:

— Что..?

— Повар никогда не покидал кухню таверны. Никогда. Ни по делу, ни для прогулки, даже подышать свежим воздухом. Кроме прошлой ночи, когда ваш муж спустился вниз, и они о чём-то поговорили.

— Я не знаю, о чём вы…

— Сестра рассказала мне, что вы подходили к ней вчера и умоляли позволить ей помочь. Что вы видели, что это животное делало с ней, и поэтому вас потянуло… — Она переводит дух. — Я долго пыталась уговорить её прийти и остаться с нами. Конюх и его жена — очень добрые и хорошие люди. Они приняли бы её без колебаний. Но она не хотела уходить.

Потому что повар угрожал забрать её сестру, думаю я про себя.

Помощница конюха продолжает:

— Я никогда не понимала, почему он больше всего придирался именно к ней, но была уверена, что однажды ночью он… — Она отворачивается. — Моя сестра — это другая половина меня, и я чувствую вину за то, что она пережила подобное, в то время как у меня есть всё: безопасность и спокойствие с лошадьми… это было несправедливо. Но благодаря вам…

— Боюсь, вы ошибаетесь. Да, я говорила с ней и просила позволить мне…

— Я знаю, что вы оба сделали для неё. — Она протягивает мне поводья. — И вы должны взять этого коня. Он — единственное, что у меня есть в этом мире, не считая одежды на мне. Я вырастила его с жеребёнка, и хотя мне предлагали достаточно денег, чтобы жить одной… я не хотела его отпускать. До этого дня.

— Но ты должна оставить его…

— Скажите, что вы не рисковали собой, чтобы спасти жизнь моей сестры. Скажите мне это и, ради своей чести, не лгите.

Я открываю рот. Закрываю.

— Ты не обязана это делать.

— Вы не обязаны были спасать её. — Девушка вытирает слёзы с щек, а затем смотрит на лошадь. — Мне всегда казалось, что я просто ухаживаю за ним, пока не придет его настоящая судьба. Мне кажется, что всё складывается так, как должно было.

Я пристально смотрю на лошадь, конечно, не в глаза…

О, он ещё более великолепен вблизи. И меня охватывает уверенность в том, что этот большой, сильный жеребец с умной мордой и длинными мощными ногами может оказаться единственным существом, которое может доставить меня туда, где я должна быть.

— Я вернусь, — слышу я свои слова. — И я верну его тебе.

Это ужасная клятва. Я не могу гарантировать, что смогу совершить это путешествие, не говоря уже о том, чтобы вернуться сюда в разгар войны.

— Он очень умный. — Девушка проводит рукой по блестящей морде животного. — Он будет включать голову, если ты дашь ему свободу. И следи за его задней левой подковой. Он сбрасывает её, когда ему становится скучно.

Девушка стискивает шею мерина в объятьях. Я хочу отказаться, так же, как я пыталась остановить Лену, так же, как не хотела, чтобы горничная готовила для меня что-то особенное. Но эти подарки, которые невозможно отвергнуть, заполняют ту часть меня, которая настолько сломлена, что я просто не в силах смотреть вглубь себя.

В деревне, где я провела свою жизнь в служении другим, я была парией. Здесь, в Аванпосте, среди незнакомцев, меня принимают и заботятся.

Так много в этой судьбе оказалось неожиданным и трудным для восприятия или веры, но это… это прекрасный сюрприз.

Девушка улыбается, хотя её сердце явно разрывается от чувств.

— Я бы хотела отдать его вам, даже если бы вы не потеряли свою лошадь. Я не могла позволить вам уйти с тем, что вы сделали, не отплатив каким-то образом.

— Спасибо.

Хотя я отвожу взгляд, я притягиваю девушку к себе для объятия и чувствую, как она дрожит, крепко держась за меня. Затем она отстраняется и прикрепляет сумку с одеждой Лены за седлом.

Где я раньше сидела.

Величие того, что я собираюсь сделать, накрывает меня. Мерк был моим мечом и щитом. Теперь я одна.

Девушка предлагает мне помощь, и в тот момент, когда я сажусь в седло, мне кажется, что я уже сидела на этой лошади. Подо мной он скачет и трясёт головой, его платиновая грива сверкает как брызги воды, но конь не срывается и не бросается в бегство.

Может, он просто соблюдает приличия на данный момент, а все шалости начнутся позже.

— Как его зовут?

— Лаванте. В моём языке это значит «ветер с востока». — Девушка отступает назад и скрещивает руки на груди. — Кстати, он всеяден. Не переживай об этом.

Когда она смотрит на пастбище, я чувствую энергию, струящуюся через жеребца, и он изящно переставляет копыта по грязи.

— Я буду очень хорошо о нём заботиться.

— Я знаю. — Она бросает на меня взгляд. — Это в вашей природе. И когда вы обнаружите, что путь непроходим, и вам придётся вернуться, приходите сюда, я проверю заднюю подкову, пока вы ждёте, когда вода спадёт.

Её сестра, должно быть, рассказала о моих планах.

Я не планирую возвращаться. И я не знаю, что меня ждёт, но больше нет времени на промедление.

— Спасибо, — говорю я снова.

По сигналу моей пятки жеребец — Лаванте — срывается вперед, вонзая копыта в грязь. Мы направляемся в сторону, куда мне указала горничная, и его шаг, даже по этой ужасной земле, плавный, как ветер, а я так легко сижу в седле, что не могу поверить, что это мой первый раз на его спине. Конь также ведёт себя спокойно, слушая сигналы повода.

Я не собираюсь останавливаться, но когда я подъезжаю к таверне, горничная уже стоит на крыльце со свертком в руках. Увидев меня, она машет, и я не могу проехать мимо. Жеребец останавливается, когда она сходит с неглубокого крыльца, и по приветственному фырканью коня видно, что они знакомы.

— Эмма сказала мне, что собирается отдать вам коня, — шепчет горничная, поглаживая его морду.

— Я пыталась отказаться… но она настояла, и я очень благодарна.

— Я приготовила это для вас. — Горничная протягивает завернутый в ткань груз. — Здесь посуда, ещё хлеб и сыр, а также бурдюки с водой.

— О, у меня осталась половина того, что ты приготовила…

Меня решительно игнорируют. Горничная прикрепляет свои дары к седлу, поднимаясь на цыпочки. Когда её всё устраивает, она отступает назад.

— Вы вернётесь, — говорит девушка, — когда убедитесь, что путь непроходим. Я сохраню за вами комнату.

Больше нечего сказать по этому поводу, как мне кажется.

— Пожалуйста, береги себя.

Девушка смотрит на свои руки.

— Я…

Мне хочется её обнять.

— Ты ни в чём не виновата. Ты ничего плохого не сделала. Проблема была в нём.

— Эмма говорит, что ваш муж…

— Знаешь, какая фраза помогает мне в жизни? — Я жду, пока горничная поднимет на меня взгляд, даже не встречая её глаз. — Только вперёд, никогда назад. Твоё будущее — впереди.

И действительно, я стараюсь следовать своим словам, размышляя о том, как смогу покинуть это место без Мерка.

— Я постараюсь изо всех сил. — Она делает шаг назад. — До скорой встречи.

Нет, думаю я про себя. Её не будет.

В следующее мгновение я понимаю, что пришло время уходить. Я знаю, что должна вжать пятки в бока жеребца и ослабить поводья, и…

Центральные двойные двери открываются.

И появляется Тэйл.

Правитель Аванпоста в одном из своих тщательно скроенных чёрных костюмов, на его голове — цилиндр с пурпурной лентой, надетый чуть под наклоном. Когда горничная видит его, она опускает голову и стремглав несется к другому выходу, явно испугавшись, что её поймали на месте, когда она должна стоять у плиты.

— Лалах, — резко говорит он.

Девушка замирает в полушаге… и я осознаю, что не знала её имени. Надо было спросить…