— Ты одна из жителей этой деревни. Ты отправляешься в королевский двор и заявляешь, что ты отсюда, и они будут вынуждены тебя убить.

— Они не знают, кто я…

— Золотой рыцарь знает. Он вытащил тебя из гребаного рва, когда ты убегала от толпы. Кроме того… — Мерк понижает голос. — Ты говоришь, что дворянин пришел к тебе за одолжением? Что член королевского двора забыл в деревне, далеко от его города, какое «одолжение» он ищет у простой женщины? Скажи мне, что я упускаю.

Я открываю рот. Закрываю его.

Через мгновение Мерк говорит:

— Я видел, что ты сделала с огнем, Соррель. Когда огры выгнали нас из тех перевалов. И до этого я был там, когда ты впервые встретила ту служанку… и потом попросила меня убить повара, который её избивал. А этот компас? Это не нормально — что происходит, когда этот инструмент лежит в твоей ладони. Я сам достал его, когда ты спала. Для меня он даже не открывается.

Его чёрно-белые глаза обводят руины моей деревни. Затем они возвращаются к моему взгляду.

— Я имел в виду то, что сказал. Этот мир лучше, когда ты есть в нём, и я могу тебя защитить. Но нам нужно уйти на север, далеко на север. Где я смогу тебя спрятать.

Когда я выдыхаю, воздух вырывается из легких с проклятием.

— Если ты говоришь, что Анатос лучше с моей помощью, как это работает, если я не сражаюсь за него, не сражаюсь за его народ? Чтобы защитить их и уберечь от беды.

— Что именно, по-твоему, ты можешь для них сделать?

Опуская голову, я формулирую свой самый глубокий страх.

— Мерк.

— Скажи мне.

— Я думаю, ты уже знаешь. — Я скрещиваю руки на животе. — Тёмный Король внутри меня, Мерк…

— Прекрати, просто прекрати. — Он закрывает уши руками. — Я не хочу это слышать…

— Я убила человека. — Кричу на него и встречаю взгляд Мерка. — В темнице. Один из офицеров. Он пришел ко мне с… намерениями.

Губы Мерка сжимаются в тонкую линию, а брови опускаются так низко, что он выглядит совершенно зловеще. Но я не даю ему заговорить.

— Ножом, в камере.

— Хорошо…

— Нет, это было плохо. Я не остановилась. Я не могла… остановиться. Гнев во мне был таким жестоким, таким неоспоримым, таким… мощным, что я была охвачена этим чувством. И, что хуже… — Я закрываю глаза и хочу закричать. — Когда это происходило, это было… приятно. Мне нравилась боль, которую я причиняла ему, месть, которую я осуществляла. Так что ты должен понять, причина, по которой я должна сражаться, также касается и меня самой. Я не хочу этого внутри себя.

Мерк медленно качает головой в знак отрицания.

— Тёмный Король не внутри тебя…

— Он есть. — Я не могу вынести эти слова, но знаю, что они правдивы. — Я еду в Просперитус, я найду Джулиана и выполню его просьбу, чтобы он отвел меня к своему отцу, королю…

— Он — всего лишь рыцарь…

— Так он и сказал, но его лицо изображено на одной из моих королевских монет. Ты думаешь, что на них чеканят первого встречного?

Наступает мгновение тишины. Затем Мерк снова качает головой.

— Соррель, ты должна меня слушать. Я знаю о злодеяниях Анатоса больше, чем когда-либо узнаешь ты. Если ты отправишься к королевскому двору… мне плевать, что ты думаешь об этом человеке. Он и его король-отец, если Джулиан действительно принц, сделают именно то, что должен сделать каждый правитель: защитят свой народ… и только свой народ. Ты подвергаешь себя угрозе безо всякой пользы.

Я думаю о королеве-воительнице, которая никого не видит. Она тоже придерживалась такой логики.

Мерк приближается.

— Слухи о том, что произошло между тобой и теми мальчиками у Фулкрума, уже разлетелись. Тебя повесят у ворот города как пример того, как они расправляются с распространителями незаконной магии. А если они в конечном итоге решат действовать самостоятельно, они проиграют, их солдаты погибнут… что только умножит силу Зла. Каждая потерянная душа делает Тёмного Короля сильнее.

— Если то, что ты говоришь, правда, тогда мы все будем просто поглощены. В конечном итоге. Ты действительно думаешь, что смена обстановки, даже если это будет уединенное место, может нас спасти?

Когда Мерк не отвечает, страх снова заливает мои вены: даже несмотря на то, что я с ним не согласна, я хочу, чтобы он оказался прав. Мне бы хотелось, чтобы было место, где мы могли укрыться, закрыв глаза на судьбу Анатоса.

В напряженной тишине я поднимаю руки.

— Ну ладно, никаких сражений. Никаких попыток. Похоже, мне просто придется отправиться к Фулкруму и покончить с этим. Подчинение кажется мне гораздо менее болезненным, чем ожидание месяцами, сезонами, годами, пока Тёмный Король не найдет меня как последнюю оставшуюся душу… и не заберет то, что собирался получить изначально.

— С подчинением злу и его тёмным делам приходит только боль, — говорит Мерк хрипло.

Резкость в его голосе сообщает мне больше, чем что-либо о том сожалении, которое он носит внутри за убийства, совершенные ради денег… о том, что Мерк скрывает в себе.

— Позволь мне увезти тебя отсюда и защитить, — говорит он в последний раз.

Я медленно качаю головой.

— Нет. Я больше не прячусь.

Мы находимся за пределами деревенской стены, за деревней, где выбирались из рва. На самом деле, сейчас мы на поляне, где Джулиан отдал мне свою одежду и озвучил свой запрос, недалеко от дороги, где Мерк украл нашего мерина.

Который мирно умер под древом, как я и предвидела.

Я хочу направиться на восток, и по напряженной позе мужчины я понимаю, что Мерк всё ещё хочет отвезти нас куда-то, куда угодно, но подальше отсюда. Мы оба молчим. Каждый высказал своё мнение, не найдя согласия, но последнее соглашение между нами не изменилось.

Куда бы я ни шла, он следует за мной.

И всё же я в ужасе от того, что Мерк прав. Что если я доберусь до двора, и Джулиан решит устроить показательную казнь? Моя репутация опережает меня, даже несмотря на то, что я скрывала своё лицо.

Она привела ко мне принца Восточного Королевства, не так ли?

— Я думаю, этим двоим нужна вода, — говорит Мерк. — Поблизости есть ручей?

Я пытаюсь вспомнить, где мы находимся… в лесах, которые знала всю свою жизнь.

— Есть пруд. — Я веду рукой в воздухе, мне хочется найти место, где я могла бы прояснить ситуацию. — Вон там.

— Тогда пойдем.

— Я встречу вас там, — бормочу я, снимая рюкзак и приседая. — Можешь взять Лаванте?

— Да, но будь осторожна с этим компасом.

— Что ты имеешь в виду?

Мерк пожимает плечами и начинает уходить с лошадьми.

— Ты предполагаешь, что энергия, которую считывает компас, всегда хорошая.

— Пока он не ошибался, — выдавливаю я, когда Мерк исчезает в лесу.

Напряжение между нами не помогает, и всё же мне хочется подбежать к нему, чтобы обсудить это. Если бы не указания компаса, обойти тот туман было бы невозможно…

Крышка прибора отскакивает, как только я достаю его из сумки, а стрелка уже вертится под волшебной картой, словно спешит донести своё сообщение.

И вдруг останавливается. Направление — на север и немного на запад — а это не то место, где находится Просперитус. На самом деле там только леса, на сколько хватает взгляда. Или не хватает, в зависимости от обстоятельств…

— Судьбы, — шепчу я, осознавая, куда компас хочет меня направить.

Закрывая крышку, я мгновение колеблюсь, и, размышляя о предложенном пути, чувствую неуверенность и сомнение. Но все варианты кажутся полными рисков.

Пробираясь сквозь ветки и обходя редкие валуны, я ищу останки, и когда в воздухе появляется запах гнилой сладости, я понимаю, что целые стада были перебиты. Жертвоприношения ли это во имя ложного очищения или деяния демонов — не имеет значения.

Разве это не одно и то же, в каком-то смысле?

Когда я выхожу на небольшой песчаный пляж, я вижу Мерка, стоящего рядом с пьющими лошадьми, с руками на бедрах и тревожным взглядом, устремленным на гладь овального пруда. Солнце всё ещё высоко и освещает крону деревьев на противоположном берегу, а лучи красиво пробиваются сквозь листву, словно просят Мерка о чём-то.