Мысль о том, что я одолела его на каком-то уровне, на любом уровне, даёт мне прилив смелости и сил.

— Подбери это… — отец тычет пальцем — …и положи обратно в мешок.

— Нет.

— Подбери этот адский камень и положи…

— Нет! — кричу я в ответ.

Внезапно я решительно вытягиваю руки вперед, и именно в этот момент чёрный огонь вырывается из меня с такой силой, что великий Тёмный Король отступает назад. Он даже вскидывает свои вздувшиеся, жилистые руки над головой и бьет по воздуху, словно пытается остановить рой шершней.

И я знаю, не осознавая этого на сознательном уровне, куда он должен уйти. Обратно в трещину, созданную для него и запечатанную Фулкрумом. Моей матерью. Тысячелетия назад. Когда она собрала остатки благой магии с самой земли Анатоса и принесла её сюда, чтобы сохранить нас в безопасности, заперев его.

Она должна была запереть и меня, ведь я так же опасна. Но вместо этого, возможно потому, что она любила меня, несмотря на то, что я — монстр, она спрятала меня среди людей, на случай, если когда-нибудь в будущем, которое она не могла представить, но знала, что оно наступит, он снова восстанет.

И я единственная могла победить его, потому что я — это он, и он — это я.

Пока эти мысли проносятся в моей голове, я вижу трещину, из которой вышел Тёмный Король, она вновь открывается в красной корке земли. С ещё большей силой я снова кричу, и тёмная энергия, вырывающаяся из меня, удваивается, обрушиваясь на монстра, как удары, он падает на колени, а я возвышаюсь над ним.

— Соррель, — говорит он тем искушающим голосом, который обещает исполнение самых темных желаний. — Не делай этого. Вместе… мы можем властвовать над всем Анатосом. Вместе мы осуществим ту судьбу, для которой я был предназначен. Посмотри же на мою армию, готовую выполнить наши приказы.

Воздух искажается над красным ландшафтом, чёрные языки пламени вспыхивают в скоординированном порыве, который приносит одновременно и жар, и холод… а затем, когда оптическое шоу отступает, я вижу ужас, который подозревала, но не хотела бы видеть своими глазами.

Легионы демонов стоят в строю, тысячи. Миллионы. Их шеренги уходят за горизонт, в бесконечность, потому что конца нет. Это всё души, которые забрал мой отец, за которые расплатился ложью, которые подчинил нечестивой силой.

И Мерк среди них.

Как и… как и я.

Дражайшая Судьба, ни одна человеческая армия не сможет одержать победу над этим.

Война проиграна ещё до начала.

Если только…

Если только я смогу сделать больше, чем просто пережить это приветствие, это рукопожатие, о котором Провидица так настойчиво предупреждала меня. Если я смогу покончить с моим отцом, выпустив свою собственную ярость, я смогу спасти весь Анатос.

Наверняка этот триумф исцелит меня. А если я умру в процессе? По крайней мере, я попытаюсь.

Я думаю о Фулкруме, о чёрных полосах, чёрных вихрях, чёрных языках пламени, которые окружают меня.

Собрав всё свои силы, я вливаю самую суть себя в своего отца, не как дар или что-то, что он может забрать, а как ужасную скверну, которая будет разъедать его изнутри, разрушать его до самого злого ядра, сгнивать до тех пор, пока он не станет способным к движению и воле, не более, чем холодный труп коровы, убитой одним из его демонов…

Вопреки всякой логике Тёмный Король начинает отступать к трещине. Даже борясь с инерцией, он не может выбраться из этого, его голова обращена то на меня, то на никчемный камешек и чёрную дыру, в которую я его отправляю.

— Подожди! Подожди… моя дочь!

Я едва слышу его сквозь рычание, вырывающееся из меня. Мне кажется, что я поднимаю дом с самого фундамента, и силы, необходимые для этого, превышают мои возможности… но я в муках от усилий, дрожащая и потеющая, напрягаюсь и стону, и это работает. Зло засасывает в землю.

— Моя дочь! — Тёмный Король поднимает голос. — У меня есть кое-что твое, что тебе нужно увидеть. Посмотри… за собой. Посмотри… на то, что ты делаешь с ним. Посмотри на того, кого ты любишь…

— Ты лжешь…

И именно тогда я слышу голос, который не могу игнорировать, хоть и должна.

Голос Мерка:

— Помоги… мне…

Я закрываю глаза. И снова вспоминаю, что сам Мерк однажды сказал мне, даже несмотря на то, что не хочу больше о нём думать.

Не всё так, как кажется.

— Ты лжец, — кричу я на своего отца. — Его здесь нет, это не он, его здесь нет, это не…

Хриплый стон за моей спиной проникает в мои уши и прошивает всё тело. Я говорю себе, что это иллюзия, созданная лично для меня, ничего больше, чем манипуляция, химерa, сотворённая тёмной магией и с намерением, как единственный способ заставить меня остановиться. И потому что мой отец думает, что может обмануть меня, моя месть становится мощнее, и я благодарна, что Тёмный Король попытался сыграть на слабости, которой у меня больше нет…

Крики за моей спиной задевают что-то глубоко внутри моего сердца… или разума; это не может быть моей душой, потому что я её потеряла, если вообще когда-либо имела. Хотя я говорю себе не делать этого, хотя приказываю не поворачиваться, это мой маленький камешек, моя навязчивая идея. То, на что я не могу не смотреть.

Моя голова поворачивается.

Мерк висит, подхваченный четырьмя чёрными языками пламени, его словно четвертуют. Он голый, извивается в мучительных оковах, его широкие глаза, обезумевшие от боли, устремлены к мрачному серому небу над головой; мышцы напряжены до предела, вены на шее пульсируют, рот раскрыт так широко, что видны все зубы.

Чёрные языки пламени разрывают его на части на живую.

Хотя он мертв.

Поэтому процесс бесконечен. Даже когда его плоть разрывается на куски, она мгновенно регенерирует; вечность пытки неизменна, так, что он заперт в этой агонии. Всё же я говорю себе, что это ложь, видение, предназначенное для того, чтобы достучаться до той стороны меня, которой больше нет, если она вообще когда-то существовала…

Зловещий смех, который первым встретил меня, когда я шагнула через Фулкрум, повторяется, закручиваясь вокруг меня, как порывы ветра.

Я вспоминаю о своей истинной цели.

И поворачиваюсь, чтобы возобновить свою атаку на Тёмного Короля, но когда я выставляю вперед ладони, то понимаю, что то, что из них выходит, совершенно не сравнится с прежней мощью. Мой отец легко отмахивается от потока энергии, выпрямляясь. Прочно встает копытами на землю. Поднимается до своего полного, угрожающего роста.

Трещина за его спиной начинает закрываться.

Вспоминая все причины, по которым я не должна отвлекаться, я удваиваю усилия…

Крики Мерка, даже если это иллюзия — не то, что я могу игнорировать. Мой фокус расщеплён, а ловушка, в которую я попадаю, невидима, но крепче железных прутьев: я не знаю, реальна ли пытка, и если да, то я просто не могу это вынести.

Хотя я его ненавижу, моя любовь… сложная.

И это делает чувства настоящими, даже несмотря на то, что я стараюсь их отрицать; малейшая трещина в моей решимости становится разломом, который полностью разрушает меня…

— Слушай его страдания и знай, что всё реально, моя доченька. Это не образ, а слуга, который попытался предать своего хозяина, и ради чего? Любви? — Мой отец горько усмехается и начинает приближаться. — Эта кастрирующая сила гораздо более разрушительна, чем всё, что я когда-либо совершил; ослабляющий, убивающий, коварный разлом, который засасывает и держит в плену. Я любил… твою мать. И что она сделала со мной? Украла моего ребенка, обманом заманила меня в этот ад и заперла здесь на тысячелетие!

От его ярости чёрные языки пламени взрываются в зловонном воздухе.

А затем он выставляет свою ладонь так, чтобы она была обращена ко мне.

— Знаешь, Соррель, я не думаю, что он страдает достаточно. Давай исправим это, что скажешь?

Когда волна тёмной энергии исходит от моего отца, я делаю то, что не имеет смысла, что я не должна делать, что не могу не сделать.