Она или я?

— Соррель!

Баритон Мерка так приятно слышать, что я вздрагиваю от облегчения. Я собираюсь подняться — или хотя бы сесть — чтобы поприветствовать его. Но сил нет. Я снова валюсь на спину и продолжаю тяжело дышать, смотря на мужчину.

Он бежит быстрее, чем бежала я, почти так же быстро, как мерин, широкое лезвие меча прижато к спине, руки работают так, будто он взбивает воздух. С чёрными волосами, развевающимися за его спиной, и телом в кожаной одежде, Мерк — воплощение мощного мужчины в расцвете сил…и не так уж он отличается от хищника, который едва не убил нас обоих. И хорошо, что его оружие в ножнах, думаю я отстраненно, на случай, если рядом окажутся ещё такие птицы. Нам нужно минимизировать любые вспышки света.

Я снова пытаюсь сесть и снова терплю неудачу. Так что лежу там, где рухнула, на этом поле серых камней, которое могло стать моей могилой. Над головой солнце такое яркое, что больно смотреть, но я всё равно вижу ту странную и тревожную звезду…

Мерк останавливается рядом со мной, серые камешки подлетают и скользят по моим неподвижным ногам. Когда он падает на колени и берет меня за руку, я начинаю улыбаться.

— Ты не бросил меня, — говорю я хрипло, осматривая его тело в поисках травм.

— А тебе следовало бы оставить меня. — Наклонившись, он убирает волосы с моего лица. — Ты в порядке, женщина?

Когда мои легкие сжимаются от эмоций, я открываю рот, чтобы ответить ему. Но в этот момент, захваченная мгновением, я делаю то единственное, чего никогда не должна была делать.

Я встречаю его взгляд.

Мой вздох звучит так же громко, как крик хищной птицы, и я хватаюсь за переднюю часть плаща Мерка, готовясь к нападению, которое, хоть и не убьёт моё тело, но я без сомнений знаю, что оно убьёт мою душу. Собравшись с духом, со стонами и ерзая ногами по гальке, я готовлю своё слабое тело к тому, что почувствует Мерк, когда умрёт…

Его целый глаз — тёмный. Такой тёмный, что на фоне солнца, льющегося за его спиной, я не могу различить, где заканчивается зрачок и начинается радужка. С другим глазом всё иначе: белизна такая яркая, что только еле заметное кольцо ограничивает выцветший центр.

Рваный шрам — страшный и зазубренный, и, конечно, такая рана убила бы менее стойкого человека.

— Соррель. — Он произносит моё имя хрипло. — Мне нужно вывести тебя из-под солнца…

Когда я тянусь к его лицу, Мерк замолкает, и я понимаю, что сейчас тот самый момент. Он приближается — вспышка и боль, знание, которое я не хочу, не должна иметь и не смогу изменить. Моё проклятие, проявившееся сейчас, чтобы всё испортить…

Мир отступает, пока я теряюсь в его взгляде, эта полночная тьма окутывает меня, а белоснежная бездна отталкивает… но вместо холода, сковывающего ужаса или удушающего страха я чувствую себя в коконе. В безопасности. Дома с этим незнакомцем, который знает только насилие и одиночество.

Который в прошлом был добропорядочным фермером и любил свою землю.

Всё это приходит мне на ум в тот момент, когда я осознаю: время идёт. И я всё ещё держу его взгляд своим. Я не вижу ничего, кроме двух вселенных, которые смотрят на меня в ответ. Я не чувствую ничего, кроме тепла и уверенности. Я не знаю ничего, кроме Мерка, склонившегося надо мной, пока я лежу на твёрдой гальке, голубое небо простирается над нами — безоблачное одеяло дневного света, которое принесёт опасность, когда оно изменится до цвета его тёмного глаза.

Чувство полного недоумения заставляет меня отстраниться от Мерка, и это значит, что видение смерти уже на подходе. В любую минуту. Да, прямо… сейчас…

Видение смерти, момент его гибели… и все физические и эмоциональные ощущения, которые с этим связаны, охватят меня, заставят корчиться, показывая то, чем я никогда, никогда не смогу поделиться…

Прячься.

— Соррель. — Сейчас он говорит со мной резко. — Ты что-нибудь слышишь?

Когда я тянусь к нему, Мерк ловит мою руку и сжимает её.

— У тебя кровь…

— Ш-ш.

Когда он замолкает, я снова тянусь к его лицу. Мои пальцы касаются его виска, а затем шрама, пересекающего бледный глаз. Его кожа тёплая, и там, где у него могла бы быть борода, она остаётся гладкой, хотя я не думаю, что он брился сегодня утром. Больше всего в глаза бросаются его ресницы. Они густые и длинные сверху, густые и короткие снизу, а рамка, которую они образуют, подчеркивает его глубокий, интенсивный взгляд.

И это всё.

Впервые в жизни я изучаю детали, которые простые люди регистрируют в обычной жизни: цвет глаз, их расположение, ресницы. И куда направлен взгляд этого человека.

Взгляд Мерка не покидает мой.

— Я отведу тебя в тень, — говорит он резко.

Когда Мерк собирается поднять меня, я останавливаю его руку лёгким прикосновением.

— Твой клинок. Позволь мне взглянуть в него.

— Что…

— Пожалуйста, мне нужно… увидеть себя.

Он раздражается на мою просьбу, но вынимает тяжёлое оружие, и хотя нам не следует привлекать больше внимания хищников, которые могут обрушиться на нас с неба, мне нужно знать.

Направляя клинок, я наклоняю его к своему лицу.

И встречаю свои собственные глаза.

Всё, что я вижу — всё, что когда-либо видела — это странные бледные радужки и зрачки в центре. Я никогда не ощущала предвестия собственной смерти, и за это я всегда была благодарна.

Человек не должен знать о своей гибели.

— Дай мне проверить затылок, — говорит Мерк, крепко держа меч. Он осторожно поднимает мой торс и наклоняется, чтобы осмотреть меня сзади. — Крови нет.

Облегчение в его голосе согревает меня, но я не могу зацикливаться на этом. Мой разум мечется, пытаясь втиснуть в свою прежнюю реальность отсутствие…

Широкий меч убран в ножны, и я чувствую, как мужские руки оказываются за моими плечами и под коленями. Он бережно поднимает меня с камней, и длинные шаги Мерка ведут нас к мёртвой птице. Он обходит свалившиеся камни и находит участок тени, чтобы положить меня туда.

— Смотри на меня, Соррель.

Я делаю глубокий вдох. Может, я ничего не вижу, потому что ударилась головой? Или меня измотала погоня? Я могла бы продолжать избегать его взгляда, но тогда никогда не узнаю, что является аномалией… эта ситуация или он сам.

Моё внимание снова возвращается к Мерку, и я крепче сжимаю его плащ…

Хотя я нахожусь в прохладной тени, яркое солнце падает ему на лицо. Сейчас я вижу, что между тёмной радужкой и зрачком есть слабое различие, и я осознаю это по тому, как его неповреждённый глаз подстраивается под интенсивность луча.

— Я проверю твои глаза, — сообщает он мне.

Я почти смеюсь, когда он осторожно раздвигает мои веки сначала с правой стороны, затем с левой. Когда он выдыхает, его губы расползаются в краткой улыбке одобрения.

— Что ты видишь? — спрашиваю я хриплым голосом.

— Если ты ударилась головой, то всё обошлось. — Мерк отстраняется и поднимает мою раненую руку для осмотра. — Я видел достаточно мужчин с пробитыми черепами, и если их зрачки разные, то смерть близко. А сейчас выясним, как обстоят дела с кровью.

Камни за спиной не многим удобнее, чем земля, но я всё же откидываюсь на их неровный профиль, пока Мерк ругается и начинает распускать застёжки на моём плаще. Тем временем я просто смотрю ему в лицо.

Может, проклятие покинуло меня.

Как только эта мысль приходит мне в голову, я начинаю сомневаться. За годы мне приходилось падать, получать удары по голове, переживать стрессовые ситуации. Я вспоминаю Фулкрум, тех парней и ситуацию с драконом. Страх и гнев не влияют на… что бы это ни было.

— Давай приподнимем тебя немного. — Мерк обхватывает моё плечо и полностью берёт на себя работу по перемещению. — А теперь снимем это.

Я предполагаю, что он говорит о моём плаще. Вместо этого он снимает мой рюкзак, про который я совершенно забыла, а затем вновь устраивает меня.