Я почти забыла, как должно быть, благодаря всем примерам, как быть не должно.

— Хорошо, правильно. — Когда он смотрит в мою сторону, я киваю вниз к её животу. — Теперь мне нужно, чтобы ты положил свою сильную руку на верхнюю часть её живота, прямо под сердцем и легкими. — Я ожидаю, что он помедлит, и он действительно колеблется. — Ронл, ты должен положить ладонь ровно, а затем накрыть её другой рукой. Прямо под грудью.

Он целует лоб своей жены и затем занимает позицию, делая так, как я велю.

— Мы ждем следующую схватку. — Я упираюсь руками о кровать. — Я буду говорить тебе, что делать, и ты должен вложить все свои силы. Ты не навредишь ей, обещаю. Но сейчас время вытащить ребенка, и мы будем работать вместе. По моему сигналу.

Я смотрю на длинную тёмную косу Лены, сосредоточившись на завитке на конце. В данный момент я не доверяю себе и избегаю её глаз, поэтому не могу знать, что это сработает.

Потому что я не смогу вернуть её или младенца обратно.

Здесь. В Аванпосте.

Уже изгнанная из своей деревни, я понимаю, что с этими незнакомцами здесь слишком опасно. Запрет на магию, безусловно, распространяется и на Пустоши, и мне не приходит в голову, куда можно ещё бежать, если придется покинуть это место.

— Лена, мне нужно, чтобы ты тужилась, — говорю я ей, хотя и переживаю, что она может не слышать меня. — Я знаю… знаю, что ты устала, но мы поможем тебе. Когда придет следующая схватка, ты должна тужиться изо всех сил, все свои силы вложи в это. Ты сможешь? Для своего малыша?

Вдруг она, кажется, сосредотачивается, словно это слово разблокировало что-то внутри нее.

— Да, — продолжаю я, — для ребенка. Сделай глубокий вдох вместе со мной… вот так. Правильно. Ты справишься. Ты…

В этот момент её матка сокращается, и я чувствую, как её тело напрягается.

— Сейчас. Тужься, ты должна выталкивать ребенка… — Я смотрю на руки её мужа. — Ронл, толкай вместе с ней. Весь свой вес, всю свою силу. Направь её внутрь и вниз. Вытащи ребенка из неё. Толкай. Если ты хочешь, чтобы они выжили… толкай!

Он выполняет мои указания, опираясь на свои ладони, выгибая плечи в усилии. И Лена делает то же самое, её ноги дрожат, из неё вырывается звериный рёв.

Положение ребенка меняется.

Закрыв глаза, чтобы сосредоточиться, я тоже присоединяюсь к усилиям, но я вхожу внутрь, а не наружу. Кончики пальцев касается крошечного черепа, и я понимаю, что произошло. Ребенок не лицом вниз. Он повернут на бок. Поэтому плечи не проходят через широкую часть бедер, а застревают на тазовой кости.

— Сильнее! — Мне приходится кричать поверх рычания Лены. — Тужься…

Женщина издает ужасный крик, но не от боли. Это гнев. Это воинственный вой борьбы.

— Вот оно, вот что нам нужно!

Ещё один низкий рык вырывается из её груди, сначала тихий, но постепенно нарастающий. И вдруг она снова кричит, когда её муж резко меняет положение, выпрямляет руки и подается всем телом вниз, прилагая всю силу к давлению ладоней.

И ничего не происходит.

Несмотря на все наши старания, на героические усилия женщины и решительную силу её мужа, ребенок остаётся на месте. Даже когда свежая волна крови брызгает мне на руки, и я начинаю дрожать от напряжения, пытаясь схватиться за скользкую головку, ничего не помогает…

Ребёнок вырывается из блока с такой скоростью, что его тёплое, влажное тело скользит по моим рукам. Я успеваю поймать его и сразу же накрываю крошечное создание простынями.

Крика нет. Лишь безвольные конечности и неподвижное тело.

Я не нежна. Я энергично растираю тканью кожу младенца.

— Мой малыш… — тихо говорит Лена, её голова безвольно свисает вбок.

— Что случилось? — умоляет муж. Как будто он путает вопрос с молитвой. Или, может быть, для него это и то, и другое.

— Мой малыш, мой…

Пронзительный крик младенца такой громкий, что у меня звенит в ушах, но никогда, ни разу за всю свою жизнь я не слышала столь прекрасного звука.

Жизнь победила. Смерть потерпела поражение. Причем без моего вмешательства.

В мгновение ока сероватая кожа наполняется розовым, здоровым румянцем.

Слёзы наворачиваются на глаза, когда я поворачиваюсь к женщине и её мужу и укладываю дар на её грудь.

— Вот она, — выдыхаю я с трудом. — Вот… ваша дочь.

Наблюдая, как Ронл и Лена восхищаются тем, что они создали вместе, тем, что она принесла в этот мир с его помощью, я отступаю назад и пытаюсь перевести дух. Когда я пытаюсь убрать прядь волос с лица, я замечаю кровь на своих руках и опускаю взгляд. Плацента вышла… но кровь течёт из Лены, как из открытого крана.

Мы не закончили, и времени у нас по-прежнему нет.

После того как я быстро перерезаю пуповину ножом, я спрыгиваю с кровати и снова погружаю руки в чашу. Когда муж поднимает взгляд с благодарными слезами на глазах, я протягиваю ему ладонь, чтобы остановить эмоции, так явно переполняющие его.

— Ты должен довериться мне в том, чтобы подобрать травы, которые ей нужны.

Я резко киваю в сторону её ног, он смотрит вниз на красные простыни и содрогается от страха.

— Иди, — хрипит он. — Всё, бери всё.

Я киваю и мчусь к выходу. Выбегая из спальни, я лишь смутно осознаю, что Мерк стоит на небольшой кухне, как гора в четырех стенах. Когда его глаза пробегают по мне, он бормочет что-то себе под нос, и я догадываюсь, что моя одежда вся в крови.

— Нет времени объяснять. — Я мчусь мимо него и врываюсь в магазин. — Мне нужно, мне нужно…

Мои глаза мечутся по всем банкам, и вместо того всматриваться в их содержимое, я вижу только знаки на незнакомом языке. Паника сжимает горло, когда я моргаю и вспоминаю кровь на кровати. Это не успех, если ребёнок выживет, а мать умрёт…

— Что я могу сделать?

Я поворачиваюсь к Мерку.

— Я…

Наши взгляды встречаются, и тогда он спрашивает:

— Что тебе нужно?

Я не могу ответить ему. Я просто стою на месте, застыв, как Ронл, дыхание перехватывает, и моё…

— Ты справишься, — слышу его голос, словно из далека. — Соррель, ты дошла до этого момента. Что тебе нужно сделать?

— Остановить… кровотечение… мне нужно остановить…

— А что здесь может помочь тебе в этом? — говорит он спокойно.

Точно так же я говорила с Ронлом, и как я смогла достучаться до мужа, Мерк достучался до меня: внезапно мой разум вновь приходит в себя, и я бросаю взгляд на вход в магазин.

— Закрой дверь. Нам не нужно, чтобы кто-то ещё сюда зашёл.

— Уже закрыл.

Развернувшись, я нахожу три пакета, которые продавец собирался использовать для меня, а также черпак и банку, которую он чуть не уронил. Мои глаза быстро обводят все контейнеры в помещении, оценивая их содержимое, просеивая то, что я точно знаю, что я предполагаю с некоторой долей уверенности и что я вообще не распознаю. Когда каталогизация завершена, я перехожу к действиям.

— Мне нужно, чтобы ты принёс то… и то. Пожалуйста, принеси мне это и… вот это. Всё в кухню…

Муж в панике появляется в дверном проёме.

— Я не могу её разбудить. Не знаю, что делать. Это её магазин, её лекарства…

— Помоги ему принести мне банки, которые я попросила. — Схватив черпак, я сжимаю его руку в знак поддержки, когда мчусь мимо него. — Поторопись.

Вернувшись на кухню, к рабочему столу травницы, я нахожу хорошую ступку и пестик, а также миску и немного верёвки. Мужчины приносят именно то, что я просила, и я высыпаю различные сушёные листья в миску, стараясь их не рассыпать.

— Разомни один из этих корней, — приказываю, не заботясь о том, кто из них это сделает.

— Сколько? — спрашивает Мерк.

— Самый большой в той банке. — Я оборачиваюсь к мужу. — Вернись к ней и к вашей дочери. Говори с Леной, постарайся привести её в чувство своим голосом и удержать в сознании.

— Сколько ещё…

— Иди, — перебиваю я его.

Мы с Мерком работаем бок о бок, и резкий запах, поднимающийся от того, что он разминает, успокаивает меня. Запах правильный. И когда я смешиваю листья с водой, я чувствую, что обретаю контроль. Аромат возвращает меня к…