Я закрываю дверь не до конца, нуждаясь в свете, чтобы сориентироваться. То, что я вижу… не похоже ни на что, что я когда-либо находила в уборной прежде. В маленькой комнате стоит фарфоровая чаша, в которую можно лечь. Над ней находится какой-то трубопровод… похоже, оттуда льётся дождь на голову? Также есть подобие ночного горшка с аналогичной системой меньшего масштаба позади него и раковина.

Я исследую первое, находя ручку, которая наполняет чашу свежей водой. Вода с воронкой исчезает в отверстии на дне.

— Гениально. — бормочу я, пока она наполняется снова. И это гораздо лучше, чем уборные в моей деревне.

У раковины я открываю кран, и для этого требуется обе руки из-за коррозии. Хотя я ожидаю, что из него польётся холодная и зловонная вода, когда я проверяю поток кончиками пальцев, струя оказывается тёплой и приятно пахнущей. Никакая грязь или минералы не оскверняют источник, точно так же, как в реке на равнине.

Тканей для вытирания нет, поэтому я обтираю ладонь о бедро, а затем изучаю большую раковину. За сброс воды отвечает маленькое колесо от повозки на вертикальной трубе, и раздаётся скрип, когда я поворачиваю его влево. Брызги тёплых капель падают в ванну и попадают мне прямо на голову с таким же чистым потоком, как и у раковины.

— Я помоюсь? — спрашиваю я.

Кажется, в ответ я получаю хмыканье. Я не могу расслышать из-за падающей воды.

После того как я использую ночной горшок и попробую его изысканную систему слива по-настоящему, я останавливаюсь и смотрю на щель в двери.

— Мерк? — Я подхожу и заглядываю в щель. — Я сказала, что собираюсь…

Мой голос затихает, когда я открываю дверь.

На сидении в углублении окна, скрестив руки на груди, Мерк выглядит так, будто активировал свою собственную систему защиты, а подбородок опустил на грудь. С рюкзаком за спиной, с накидкой и оружием, аккуратно уложенным на месте, он готов отразить любую угрозу, и мне интересно, он хоть когда-нибудь нормально отдыхает. Его чёрно-белые глаза могут быть закрыты, ресницы касаются щёк, дыхание медленное и ровное… но я не сомневаюсь, что если я прошепчу что-то, он мгновенно вскинется на ноги с мечом в руке.

Я также знаю, что не должна смотреть на него так.

Но когда я на мгновение закрываю глаза, на изнанке век появляются сожжённые дома, кровавые пятна на детских кроватках и символы «S» и «P», переплетённые у целых дверей.

Спасение и Защита.

Невинные люди были убиты, потому что другие думали, что они прокляты демонами. Целые семьи исчезли из-за того же страха, который преследовал меня.

Взглянув на дверь, я понимаю, что Мерк не последовал своему собственному правилу.

Я тихо перехожу по серым половицам и запираю нас внутри. Затем возвращаюсь в уборную. Раздеваться легче, зная, что он спит, и когда я начинаю освобождать застежки на тёмно-синем плаще, я не могу не вспомнить, где была, когда надела эти одолженные мужские вещи. Тот лес и просьба Джулиана кажутся событиями из жизни другого человека… произошедшими давным-давно…

Первая подсказка о возникшей проблеме проявляется, когда я пытаюсь вытащить правую руку из рукава.

Боль пронзает моё предплечье, и я проглатываю проклятие.

Выдерживая дискомфорт, я стискиваю зубы, чтобы не закричать, и когда наконец снимаю верхний слой, мне кажется, что я пробежала марафон. Откладывая ткань в сторону, я замечаю рваный разрез на серебристой отделке.

Не знаю, хватит ли у меня смелости осмотреть то, что натворила та гигантская чёрная птица. Но разве у меня есть выбор?

Вдох получается резким, и я смотрю на красную ткань, которой Мерк замотал рану. Временная повязка сырая. Я твержу себе, что это от того, что я побывала в ручье, но в тусклом свете уборной я не могу понять, не истекаю ли я кровью уже несколько часов. Сердце колотится, и я разворачиваю ткань. Когда я заканчиваю, комната начинает кружиться. Дрожащими шагами я подхожу к свету лампы, пробивающемуся сквозь щель в дверной раме…

— О… нет.

Края пореза уже краснеют и опухают, а внутри уже расцветает фиолетовый оттенок. Это глубокий разрез, почти до самой кости в некоторых местах, и очень длинный — от запястья почти до локтя. Если он выглядит так сейчас… к утру у меня будет жар.

С тоской смотрю на ванну. И выключаю воду.

Возвращаясь в комнату, я снова перевязываю рану и откашливаюсь.

— Мерк? У меня проблема.

Никогда не видела, чтобы вода падала с неба горизонтально. Подумать только, кажется невозможным, но текущие условия опровергают это. Ливень хлещет параллельно земле, словно стадо лошадей, бросающихся в бегство. Струи оттягивают мои веки, заполняют нос и уши, даже несмотря на то, что я закрыла лицо платком. Я делаю всё возможное, чтобы защитить себя, поднимая руки, но ничего не помогает…

Мерк встает передо мной, его массивное тело создает укрытие. Я хватаюсь за его ножны и держусь крепко, но поток кажется таким сильным, что даже с земли поднимается вверх. Когда мы наконец пересекаем грязную дорожку, где пара пьяниц устроила драку, я промокаю до нитки… а нам ещё нужно пройти пару зданий.

Когда мы наконец добираемся до небольшой веранды магазина с вывеской «ТРАВНИЦА», укрыться под навесом почти невозможно. Внутри так темно, что я ожидаю увидеть закрытые двери, но когда Мерк пробует ручку, вход открывается без труда, звенит маленький колокольчик.

Мы вносим бурю вместе с собой, и Мерк закрывает дверь плечом, словно пытается не впустить грубого гостя. Как только я делаю глубокий вдох, запах заготовленных корней, листьев и коры возвращает меня домой, в чулан под лестницей, и у меня наворачиваются слезы… это не имеет ничего общего с тем, что капает мне на лицо.

— Мы почти закрываемся, — раздается мужской голос из глубины магазина.

Собираясь с мыслями, я мгновенно успокаиваюсь. Это маленький магазин, но на прилавках и полках так много стеклянных банок, не сосчитать. Однако я узнаю содержимое некоторых контейнеров, хотя надписи на них на языке, который мне не под силу расшифровать.

Из двери за прилавком выходит мужчина. Увидев нас, он качает головой.

— Я же сказал, мы закрыты.

Он выглядит молодо для своего возраста: тёмная кожа, бритая голова и серебряные очки на длинном носу. Одет в коричневый фетр местного жителя, на талии у него завязан белый фартук, а его скрещенные руки выдают желание либо помыть их, либо просто нервозность.

Мерк поворачивается к мужчине с недовольным взглядом.

— Нет, там было «почти». А раз мы здесь, мы купим всё, что ей нужно.

Владелец магазина оценивает Мерка и становится заметно более взволнованным.

— Что вам нужно? И поторопитесь.

И в этот момент я слышу приглушённый звук. Он доносится откуда-то из задней части небольшого здания, и, когда хозяин магазина резко оборачивается к шуму, у меня возникает паранойя, что он держит кого-то в плену.

Я обхожу Мерка.

— Мне нужно сделать компресс из пурпы, туртины и рошипов с добавлением местного мёда.

Мужчина проводит рукой по лбу.

— Я не знаю, о чём вы говорите… — Как звук повторяется, он снова бросает взгляд через плечо. — Я закрыт…

— Вот. Это. — Я иду по проходу и указываю на банки на второй полке. — Это. И…

Я продолжаю двигаться дальше…

Хозяин магазина встаёт передо мной, он трёт ладони друг о друга, его взгляд мечется по комнате.

— Извините, я закрыт…

Мерк появляется рядом с ним и опускает боевую руку на плечо мужчины, как наковальню.

— А я сказал, ты дашь ей то, что нужно. Ты не хочешь, чтобы мы задерживались здесь слишком долго, верно? Потому что ты закрыт? Так что… как насчёт того, чтобы помочь нам с тем, что ей требуется… и запереть дверь за нами, чтобы больше не беспокоиться о платежеспособных клиентах.

Невысказанная часть его сообщения: А если ты не подчинишься, я возьму то, что хочу, и разнесу в щепки всё остальное.