Больше никаких пряток. Никогда.

Тихое ржание жеребца, полное нежности, могло бы вызвать слёзы на моих глазах раньше. Теперь — нет. Больше не будет слёз ни сейчас, ни в будущем.

Я снимаю седло, убираю уздечку и сбрасываю снаряжение на берег.

— Ты — прекрасная лошадь.

Я веду ладонью по мускулистой шее, его золотистая шерсть сверкает в последних лучах заходящего солнца. Я думаю о Лалах и Эмме и вспоминаю момент, когда мне подарили жеребца — невероятный дар в обмен на дурной поступок, совершённый по всем правильным причинам. Я вспоминаю, как пережила на нём множество испытаний, мчалась по траве, по разбитому мрамору, сквозь туман. Он — больше чем просто красивый конь; он свирепый, смелый, верный и умный.

— Я буду скучать по тебе, — говорю я тихо.

Более того, я буду скучать по тому, что знала о мире, когда Лаванте принадлежал мне. И я оплакиваю ту версию реальности, в которой думала, что нахожусь.

И затем я замираю.

Что-то внутри меня знает, что делать, хотя я понятия не имею, что должно произойти: я вытягиваю обе руки, смотрю на кожу, открывшуюся при поднятии рукава, и снимаю с глаз всё то, что мне было запрограммировано не видеть…

Вот оно.

Сияние магии, что окутывает меня, скрывает, защищает. Оно покрывает всё моё тело, как магический щит, созданный давным-давно.

Я смотрю на Лаванте.

Эта лошадь, эта прекрасная лошадь, должна выжить этой ночью. Не потому, что мы должны увидеться в будущем, не потому, что я не хочу его смерти на своей совести, и не из-за всего, что я ему должна за его усилия ради меня. Нет. Милосердие, которое я проявляю в этот момент, будет последним, что я дам кому-либо и чему-либо. Его защита станет надгробием, отмечающим мою человечность.

С усилием воли я направляю сияние к жеребцу, магия тянет за собой мои руки, как будто сопротивляясь изгнанию. Однако я побеждаю; энергия покидает меня через кончики пальцев и проникает в собирающуюся тьму тепловыми волнами, искажающими ночной воздух. Как только заклинание достигает жеребца, он дергается и поднимает голову, затем вскидывается и с испуганным ржанием начинает бить копытами по воздуху между нами…

Раздаётся громкий удар грома и вспышка призматического света. Затем сияние падает на него и покрывает каждый его дюйм, словно радуга вспыхнула над его головой и спиной.

Световое шоу затихает, и Лаванте поднимает голову в последний раз.

Хотя мне нужно подавить свои эмоции, я протягиваю руку и глажу его морду.

— Ты — лучшая лошадь, когда-либо бродившая по Анатосу, а теперь ты должен уйти.

Когда Лаванте тихо ржет и кивает, как будто всё понимает, меня охватывает новое чувство утраты. И вот он уходит, его белоснежный хвост покачивается, копыта стучат по земле, пока он не скрывается в лесу. Отныне ни демон, ни человек не увидят его, он волен бродить без хозяина, который бы диктовал его будущее…

И Лаванте проживет долгую жизнь, потому что я сделала это возможным, подарив ему то, что скрывало меня на протяжении тысячелетий…

Легкое покалывание заставляет меня засучить рукав, и я хмурюсь.

Сейчас моя кожа другого цвета, гораздо темнее, и когда я перекидываю прядь волос через плечо, волны уже не белые. Они угольно-чёрные, как у Мерка.

Как оказалось, у меня не было веснушек. Маскирующая магия оставила на моей коже бледный узор и выкрасила цвет моих волос в белый.

Поскольку я — кто-то другой, а не та, кем была раньше, кажется правильным, что я выгляжу совершенно иначе. Именно тогда я вижу свою отметину. SP на внутренней стороне обоих запястий.

Отмеченная самим Тёмным Королем. Всё это время.

Когда это осознание отзывается глубоко в моей душе, я сливаюсь с тенями, становясь одной из многих в собрании, которое формирует ночь и затеняет ландшафт.

Но я — больше, чем просто тень. Я — демон, то, чего боятся все люди, бездушная нежить, бродящая по лесам и горам под командованием своего хозяина.

Нет, я даже хуже. Я — могущественная дочь своего отца, его продолжение, наконец-то облаченная в ту тёмную магию, в которой я родилась и от которой меня скрывали.

И мне предстоит встреча с судьбой.

Когда я шагаю вперед и ступаю с берега, пруд передо мной не расходится под ногами. Сейчас вода отвергает меня, та, что приветствовала меня в своей сладкой, очищающей колыбели мгновение назад, превращается в грунт. С заклинанием, снятым с моей кожи, моя истинная природа больше не скрыта от стихий, и они признают меня нечестивой и нежеланной.

С каждым шагом я чувствую, как становлюсь всё более жесткой, как расплавленная сталь, теряющая тепло и обретающая свою окончательную форму. К моменту, когда я достигаю противоположного берега, я перерождаюсь, освобожденная от лжи и обмана, которые покрывали меня вместе с моим камуфляжем. И вместе с моей правдой и моей внутренней сущностью я полностью обнажена, когда снова ступаю на землю, облаченная в свою силу.

Я протягиваю руку и раздвигаю лес перед собой, деревья и подлесок повинуются моему приказу и отступают.

И именно тогда я вижу демонов.

Они вплетены в стволы деревьев, как клещи в шерсти собаки — чёрные твари, имеющие форму людей, шкуру баласа и вытянутые глаза змеи. Внезапное исчезновение лесного покрова заставляет их развернуться ко мне.

Они не атакуют. Вместо этого они падают на одно колено и кланяются.

Своей волей я замораживаю их в таком положении, фиксируя на земле, словно вонзаю их мертвую плоть в скалу. Удерживаю их здесь не для того, чтобы защитить Джулиана и те силы, что он приведет сюда сражаться. А чтобы подорвать планы моего отца, просто помешав злу.

Не он один может верховодить, не так ли?

Путь, который я проложила сквозь обширные лесные заросли, схлопывается за моей спиной, запирая силы моего отца, и моя ярость так велика, что я смеюсь над тем, как легко управлять средой и подчинять то, что когда-то внушало мне такой страх.

Это уже не тот смех, что был у меня раньше — стеснительный и робкий. Звук агрессивный и злобный.

Рёв Фулкрума сначала достигает моих ушей, а затем я оказываюсь перед огромным песчаным вихрем, загрязнение теперь не просто полное и обширное; чёрная воронка деградирует до такой степени, что уже не является дверью, которую можно открыть. Это просто занавес, который нужно отодвинуть в сторону.

Древний алтарь-скала, который отмечает место, где моего отца якобы отправили в его тюрьму, стоит перед вихрем как забытый реликт; его гранитная столешница покрыта песком, а основание почти полностью погребено под ошмётками Фулкрума. Я слышала, что на протяжении поколений здесь приносили жертвы — животные дары Тёмному Королю, мелкие души, предложенные в надежде, что человеческие останутся нетронутыми. В какой-то момент эта практика была прекращена, возможно потому, что с изменением климата и нехваткой пищи стало меньше домашних источников мяса.

Мысль о том, что Зло можно умиротворить чем-то меньшим, чем полное господство Анатоса, абсурдна.

Протянув ладонь, я останавливаю вихрь, замораживая каждую песчинку в воздухе, даже те частички, что вращаются, застывают в своем падении.

Я шагаю вперед, в пейзаж, который уже знаком мне в глубине моего разума…

Нет, это не совсем так. Я узнаю то, что передо мной, потому что недавно посетила очень похожее место.

Это красный ландшафт за Хрустальными Вратами, тот самый, с искривленными деревьями и огненными провалами, только здесь пламя чёрное. И здесь мрачная панорама протянулась во все стороны, холмы поднимаются и опускаются к горизонту, которого нет, потому что нет конца и края красной земле.

— Отец, — произношу я властным голосом. — Приди ко мне сейчас.

В ответ звучит смех садиста.

А затем голос, который я слышала в своих снах, пока скрывалась среди людей.

— Соррель.

Мой отец выходит из трещины в осквернённой земле, вырастает из красной почвы, окруженный аурой чёрного огня, который шипит, как гадюки в яме. Воплощение Зла захватывает дух, его энергия так ужасна, что волна тошноты проносится по моему телу, затрагивая не только желудок, но и голову. И… о, он выглядит ужасающе. Тёмный Король — это рогатый монстр, стоящий на двух мощных ногах, похожих на стволы деревьев, его кожа красная, как окружающий нас ландшафт, отвратительные руки украшены когтями острыми, как ножи, а чёрная грива развевается за ним на ветру, который, кажется, дует только в его сторону — вокруг меня нет даже легкого дуновения. На его теле нет оружия; в конце концов, ему не нужно обычное вооружение, не так ли? Он одет лишь в чёрный плащ, который развевается с его массивных плеч, и повязку на бедрах.