Когда один из монстров, подбирающийся справа, открывает пасть в злобном оскале, полную грязных желтых зубов, я хватаю змею и срываю её с себя…

То, что оказывается у меня в руке, не имеет смысла.

Пока веревка начинает обретать четкость, мужской голос сверху кричит:

— Я вытащу тебя! Держись!

На задворках сознания я знаю, что уже слышала этого человека раньше, но я слишком сбита с толку, чтобы установить связь. Всё, что имеет значение — что, возможно, это выход.

— Мерк! Веревка!

Я хватаюсь за прядь его волос и тяну назад. Он не меняет своего положения, но бросает на меня взгляд через плечо, и я сую ему веревку прямо в лицо.

— Тащи! — кричу я нашему спасителю.

Схватив свободный конец, я обвиваю его вокруг себя, прекрасно понимая, что у меня нет сил, чтобы удержаться. В ту же секунду я начинаю подниматься из воды, а слизь, зеленая и коричневая, вязкая как старая патока, прилипает к моим волосам и телу так, словно ров предъявляет на меня свои права… или, как минимум, он на стороне баласов.

— Хватай веревку! — кричу я Мерку, когда он вновь поворачивается к нападающим. — Мерк!

Я поднимаюсь всё выше и выше, но сопротивляюсь спасению, пытаясь оторваться от скользких камней.

— Мерк!

Как только я достигаю края стены, первый из баласов бросается на него.

Сильные руки хватают меня и затаскивают на насыпь, и в тот момент, когда я падаю на сухую землю, я ползу обратно, бросаясь через край.

В этот момент самый большой из баласов устремляется вперед с отвратительным всплеском, челюсти широко раскрыты и нацелены на голову моего наёмника.

— Мерк! — я борюсь с теми, кто держит меня на месте. — Мерк…

— Прекрати, — говорит кто-то сердито. — Это ни к чему хорошему не приведет. По крайней мере, ты в безопасности…

Балас наносит удар со смертоносной точностью, его зубы щелкают, захватывая руку, которую Мерк вскидывает, чтобы прикрыть лицо… и затем дикая тварь уходит под воду, унося с собой свою жертву.

Мерка больше нет.

Ужас от осознания лишает меня голоса, и в отчаянии я ищу в бурлящей воде хоть что-то, прекрасно понимая, что то, что я увижу, может сломить меня: нога. Рука. Храни нас Судьба… голова, и я наконец смогу посмотреть в разноцветные глаза, потому что смерть уже забрала самого необыкновенного человека, которого я когда-либо встречала…

Я падаю в ров, мое тело катится вперед.

Сразу же меня выдергивают обратно и трясут, как тряпичную куклу.

— Хватит! Он не стоит твоей жизни!

Сначала на меня накатывает золотая аура, затем в фокусе появляется красивое, добродетельное лицо и королевский герб.

— Джулиан? Что ты здесь делаешь?

— Ты в порядке, — говорит он мягким голосом.

У меня возникает мысль, что мне бы хотелось услышать подобный тон от Мерка. И это возвращает меня к реальности.

— Без него — нет. — Освободившись от веревки, которую я накинула на себя, я бросаю конец обратно через край и снова наклоняюсь вперед. — Мерк, веревка! Хватай… веревку…

Мой голос затихает. Так низко… недостижимое расстояние от того места, где я лежу, покрытая слизью, промокшая и опечаленная… вода во рве неспокойна, но пузырьки начинают исчезать. Как бы я ни старалась высмотреть в воде чёрные косички и это суровое лицо, широкие плечи и меч, всё, что я вижу — это время от времени хвост баласа, который выскакивает на поверхность и вновь скрывается в мутных глубинах.

И вот всё начинает затихать.

На моё плечо ложится нежная рука, и я вздрагиваю.

— Не бойся. Я тебя защищу.

Но мне не нужен рыцарь в сверкающих доспехах. Мне нужен наёмник.

— Мерк…

Уткнувшись головой в руки, я падаю назад и плачу так, будто знала этого наёмника всю свою жизнь. Мы были так близки к спасению. Если бы он…

— Судьба! — рычит Джулиан.

Когда я опускаю свои покрытые слизью руки, я не могу поверить своим глазам. По причинам, которые мне не понять, Мерк, кажется, сидит на спине поднимающегося баласа, широкое лезвие меча как будто зажато между челюстями чудовища, мощное мужское тело балансирует на шее твари, управляя её движением, то дергая за рукоять, то за острие меча. Тем временем балас в ярости из-за своего пассажира, и эта злость становится тем самым пропеллером, который несёт их обоих в адский полёт…

Он мчится прямо ко мне. Прямо… к стене.

Как будто собирается врезаться вместе с чудовищем… прямо в камни.

— Что ты творишь! — я вскакиваю на ноги. — Мерк…

С атлетическим рывком Мерк прыгает и ставит свои сапоги на бугристый хребет, балансируя, как на доске. И затем, в самый подходящий момент, он вырывает меч из пасти, полной зубов, разворачивает его… и пронзает баласа в спину. Когда уродливая красноглазая морда взмывает вверх, и тело монстра вырывается из воды, его наездник делает шаг вперёд, два шага, три…

Он прыгает с носа баласа, бросаясь к краю стены рва.

Судьба, он не успеет! Пока другие баласы занимают свои позиции и образуют новый круг, мой наёмник врежется в каменную кладку, и оглушенный рухнет обратно в ужасную воду с жёлтыми зубами.

— Мерк!

В последний момент, когда он уже, казалось, должен был врезаться всем телом, мужчина нацеливает острие широкого меча на трещину в кладке. Удар оказывается точным, и он крепко обхватывает рукоять, ловко закидывая ноги вверх и рывком…

Как раз в этот момент один из баласов выскакивает из воды, целясь в мужчину.

Когда челюсти щелкают по воздуху, Мерк парит в воздухе, идеально исполнив кувырок, он приземляется на траву с обеими сапогами под собой и мечом всё ещё крепко зажатым в мощных руках.

Мужчина тяжело дышит. Но он совершенно точно жив и улыбается, как Бог.

— Что ж, — замечает Джулиан, — не знал, что на этих жалких созданиях можно кататься.

Я даже не задумываюсь. И это, конечно, моя ошибка, когда дело касается наёмника.

С радостным воплем я бросаюсь к нему, и Мерк легко ловит меня одной рукой, его смех такой глубокий и мужественный, а удовлетворение в нём теплее самого солнечного света… и он продолжает смеяться, кружа меня в воздухе, мои ноги закручиваются в танце, я разделяю с ним эту счастливую эйфорию.

А потом наступает момент паузы, наш глупый вихрь затихает, наши лица оказались слишком близко друг к другу, как и наши тела.

Джулиан прокашливается так, будто мы голые.

Я вырываюсь из объятий Мерка, заливаясь краской, и впадаю в панику от того, что показала себя. Хотя беспокоиться не о чем. Расставив руки в стороны, я не вижу своей кожи, лишь грязь из рва. От лица до пят я покрыта застывающей слизью.

Закутанная в неё, можно сказать.

— Я так понимаю, вы двое знакомы, — говорит Джулиан с неодобрением.

Глубоко в осеннем лесу, за толстым стволом тимба, чьи листья уже стали красными и оранжевыми, я стягиваю с себя своё омерзительное исподнее. Прохлада воздуха заставляет меня покрыться мурашками, и я чувствую, как мои кости превращаются в сосульки. Джулиан дал мне целый бурдюк свежей воды, чтобы очиститься… хотя чем она поможет против того, что покрывает меня… и я сжимаю зубы, собираюсь с духом и выливаю на голову…

Вокруг меня расцветает прекрасный аромат роз и других цветов, которые я никогда раньше не чувствовала.

Это не вода.

Когда покалывание оживляет корни каждого волоска на моей голове, я подношу кончики пальцев к носу. Затем тру их друг о друга. Это маслянистое вещество, по своей природе вяжущее, и оно удваивается и утраивается. Смотрю вниз на своё тело и вижу пенный след, который средство оставляет на пути к моим ногам, и он генерирует тепло.

Я выливаю остатки бурдюка себе на голову, закрываю глаза и наслаждаюсь неожиданным подарком. Вскоре я покрыта очищающим средством так же, как и грязью, и только в голову приходит мысль о том, как смывать этот состав, как раствор начинает испаряться. Сначала пар выходит из моих волос и кожи головы, вместе с ним уходит вонь и слизь рва, и я наблюдаю за своим предплечьем, когда моя веснушчатая кожа начинает проявляться. Когда я поднимаю руки к голове, я удивляюсь, обнаружив, что локоны белых волос сухие и пушистые… и когда я подношу прядь к носу, цветочный аромат остаётся.