— Ты знаешь, кто я, — рычу я. — Ты знаешь, на что я способна. Оставь дракона в покое.

Ветка выпадает из руки блондина…

Из Фулкрума вырывается одна из чёрных лент. Прежде чем я успеваю предупредить мальчика, прежде чем другие ребята это успевают заметить, светловолосый мучитель оказывается в захвате чёрного песка, его выдергивают с земли, как сорняк.

С пронзительным криком ребенок бьётся в плену, его руки и ноги вертятся в воздухе, он издаёт вопли, похожие на те, что привлекли меня к нему и его друзьям, только теперь эти крики оправдывают мои предположения:

Он в смертельной опасности.

Мальчик продолжает умолять о помощи, поднимаясь всё выше и выше, не как миниатюрный человек, пытающийся подражать худшему проявлению мужской агрессии, а как ребёнок своего истинного возраста…

— Ты — демон! — кричит мальчик, оставшийся на границе леса. — Я всем расскажу! Это ты во всём виновата!

Пока он убегает, оставшийся друг пытается помочь и подходит слишком близко. Его хватают в тот момент, когда блондина, как пищу, поглощает чёрный песок, его душераздирающие крики затихают в рёве, когда начинается страдание следующей жертвы.

Рванувшись вперёд, я бегу мимо дракона и прыгаю, чтобы схватить ногу оставшегося мальчика. Вцепившись обеими руками, я держусь изо всех сил и кручусь вокруг, как рыба на крючке, мой плащ развевается, ловя воздух.

— Помогите! — его мучительная мольба — материал для ночных кошмаров. — Помогите! Помогите…

— Фергус, я тебя держу!

У нас с ним есть своя история, даже если из нас двоих я единственная, кто о ней знает. После его рождения он не мог дышать, и я — причина, по которой он дожил до этого момента, чтобы умереть здесь, у Фулкрума.

И он умрёт.

Я теряю силы, и его обувь сдаётся вместе со мной. В тот миг, когда мы расстаёмся, мои глаза устремляются к его, и электрический разряд, пронизывающий моё тело, предшествует боли, которую я никогда не испытывала раньше. Жгучей, разрывающей, проникающей — я корчусь, падая на землю, а мальчика затягивает в чёрную ленту.

Моё приземление оказывается жёстким, дыхание перехватывает, голова откидывается назад так, что в затылке звенит от оглушительного удара. Нет времени на восстановление или попытки убежать. Дальше Зло приходит за мной. Чёрная песочная спираль тянется ко мне, и я пинаю её, пятясь к линии деревьев, капюшон заслоняет мне обзор. Если мне удастся добраться до мёртвых кангасов, я смогу ухватиться за стволы…

Но моя нога попадает в хват, и меня тащит к Фулкруму. Я пытаюсь уцепиться за что угодно, но песок ускользает сквозь мои цепкие пальцы, и снова я оказываюсь в воздухе.

Именно тогда я вижу рогатое лицо в чёрной ленте.

Что-то ужасное смотрит на меня так, как будто знает меня.

Соррееллллллль…

Когда моё имя вырывается наружу, я кричу и понимаю, что не смогу выбраться живой.

Зло заявляет на меня права, словно ждало этого момента.

Вспышка солнца спасает меня.

Когда меня поглощает тьма, плащ закручивается вокруг тела, крепко сжимая хват, а ноги затягивает в Фулкрум, мимо моего лица проносится вспышка золота. Затем раздаётся нечеловеческий визг, такой громкий, что вместо звука я ощущаю его как боль в ушах.

Хватка Фулкрума на мгновение ослабевает.

И снова вспышка золота. Ещё один оглушающий визг.

Я снова падаю.

Я ударяюсь о песчаную землю, на этот раз приземляясь лицом вниз, капюшон накрывает голову. Когда я пытаюсь вдохнуть, рот наполняется песком, и сквозь кашель и хрипы я пытаюсь понять, почему само солнце приняло человеческую форму… и защищает таких, как я.

Затем я поворачиваю голову и вижу… то, что должно быть мифом. Темнокожий рыцарь в золотых доспехах на ослепительно белом скакуне сражается с чёрной тенью своим золотым мечом, лезвие сверкает как огонь, когда он защищает меня. Как воплощение грации и силы на боевом коне, рыцарь размахивает оружием, парирует удары и разит в ответ…

Внезапно скверна отступает в Фулкрум, лента исчезает, странный снег прекращается, визг затихает до такой степени, что его не слышно за обычным гулом магического барьера.

Мой спаситель поворачивает своего скакуна ко мне и одновременно спешивается, его золотая броня усиливает закатный свет, а выразительное лицо подчеркивается ореолом от драгоценных металлов на его теле.

Я почти встречаю его взгляд, но вовремя осознаю ошибку. Его губы шевелятся, но я не слышу ничего, кроме собственного громкого сердцебиения…

Он опускается на колено, и я чувствую его взгляд на капюшоне моего плаща.

— Девица?

Дрожащей рукой я натягиваю капюшон ещё ниже… и песок попадает мне в глаза. Я моргаю и тру глаза, заикаясь:

— Вы… спасли меня.

— Недолго. Я не знаю, что это было. Ты из деревни Гринсвард, дреа?

Маленькая, так он называет меня.

Я могу только кивнуть. Мне кажется, что я проглотила половину Фулкрума, но это лишь часть того, что парализовало меня. Лицо, что я видела в чёрной полосе, имя, произнесенное вслух, те мальчики, теперь мёртвые, этот рыцарь, появившийся вовремя…

— Мы должны вернуть тебя к твоей семье. — Он указывает на почти тёмное небо остриём своего золотого меча. — Здесь ты не в безопасности.

Не дожидаясь ответа, он крепко хватает меня за руку и поднимает на ноги. Я шатаюсь и смотрю на его широкую грудь. Знак Двора Просперитуса не удивляет, как и отражение моего засыпанного песком неопрятного плаща.

— Милорд, — хриплю я, пытаясь сделать реверанс.

— Не беспокойся об этой ерунде.

Он едва ли не несет меня к своему великолепно коню, а лошадь безразлично оборачивается на нас, как будто видела слишком много… и закутанная женщина, пахнущая песком, недостойна её реакции.

Когда меня поднимают и усаживают за седлом, я слышу стон и оборачиваюсь в сторону звука.

Дракон завис на грани смерти, страдает, лежа без всякой надежды на земле. Его огромная грудная клетка поднимается при рваном вдохе, а на выдохе зверь закрывает глаза, сдаваясь…

— Подождите!

Только рыцарь ставит ногу в стремя, чтобы оседлать коня, как я слетаю с него и мчусь к зверю. Я слышу мужской крик, но игнорирую его и останавливаюсь на расстоянии вытянутой руки от дракона.

Вблизи он кажется ещё больше, и как же красивы его чешуйки — каждая идеально подогнана к следующей по всему телу, перелив всё ещё виден, даже когда зеленый и фиолетовый цвета уже померкли. Все ряды колеблются, когда он неравномерно дышит, и встреча меня, крылатое существо с трудом шевелит своими огромными задними ногами и маленькими передними лапами. Когда его крыло на мгновение поднимается, я представляю дракона в полете, высоко над снежными вершинами его дома, где он ищет лишь уединения и покоя.

Я шепчу хрипло:

— Мне так жаль…

— Что ты делаешь! Отойди от этого существа!

Морда дракона кривится, и он пытается приподнять свою огромную голову, когда золотой рыцарь подскакивает ко мне.

Когда придворный воин хватает меня за руку, я вырываюсь.

— Нет! Я должна помочь ему…

— Ты с ума сошла? Тварь ещё жива…

— В этом и дело! Я могу помочь ему, потому что ещё не поздно.

Золотой рыцарь на мгновение шокирован моим тоном, и прежде чем он успевает оправиться от оскорбления своей чести, я подхожу к голове дракона, к его челюстям, полным острых как бритва зубов, и его ноздрям, из которых вырывается огонь.

Существо делает все возможное, чтобы следить за мной, но очевидно, что оно на последнем издыхании. Становясь на колени, я делаю глубокий вдох… и смотрю прямо в его глаза…

Я всасываю воздух с испугом и успеваю заметить продолговатые зрачки лишь на мгновение, прежде чем меня захлестывает страдание дракона. Боль в моём боку и левой руке невыносима, дыхание становится тяжелым, но есть и другие травмы. И тогда я вижу и чувствую смерть, и это ужасно. Дракон страдает всю ночь напролет, им играют надоедливые хищники, прежде чем его сердце наконец останавливается, когда утренний свет заливает его израненное тело.