Контуры головки и толстого ствола так выделяются, с тем же успехом он мог быть голым.

Его мощь не удивляет. Его возбуждение не могло быть менее внушительным, чем остальная часть его тела…

— Продолжишь так на меня смотреть, — говорит Мерк шутливо, — и я подумаю, что ошибся, и, возможно, ты всё-таки хочешь меня.

Лицо моё заливается краской, как тот факел, и я отворачиваюсь. Затем я хмурюсь, когда смысл его слов доходит до меня.

— Поэтому ты остановился? — Я прочищаю горло. — Я имею в виду…

— Я говорил тебе, я не варвар. Твои губы не отвечали, а я не собираюсь брать то, что ты не готова мне дать. А сейчас — сделай нам обоим одолжение, давай спать.

Я поднимаю пальцы к губам. Я хочу сказать ему, что не знаю, как целоваться, что он первый и… учитывая то, с чем нам предстоит столкнуться… единственный для меня.

И что мне очень хотелось бы, чтобы он научил меня, как угодить его губам.

Вместо этого я закрываю веки и приказываю сну овладеть мной.

Некоторые вещи лучше оставить при себе.

— Пора.

Я, должно быть, уснула в какой-то момент, потому что я просыпаюсь и вижу, как Мерк стоит надо мной. Мужчина снова мокрый, значит, он поизучал окрестности, и в тусклом свете факела туника обтягивает его торс, словно вторая кожа — невероятное зрелище, особенно когда он поднимает свою броню и начинает одеваться.

С каждым движением его мышцы сокращаются и расслабляются, а сила в нём завораживает, как пламя. И мне становится тепло.

По крайней мере, до тех пор, пока он не говорит:

— Нам нужно сделать это сейчас. — Мерк кивает в сторону озера, затягивая на себе оружие. — Нужно вывести тебя из деревни до того, как рассветёт, а сейчас как раз достаточно света, чтобы я мог сориентироваться в развалинах…

— Я не умею плавать.

Эти слова заставляют мужчину замолчать так резко, как если бы я ударила его.

— Что значит ты не умеешь…

— Я пыталась несколько раз в детстве. — Я снова заливаюсь краской, но на этот раз от смущения. — У меня не получится.

— Ну разумеется, — бормочет Мерк, натягивая кожаную куртку и закидывая рюкзак на плечо. — Как это возможно?

— Я тону…

Мерк нетерпеливо машет рукой и начинает копаться в своём рюкзаке.

— Я как знал… именно поэтому я захватил это. Встань.

Он протягивает верёвку, и когда я просто смотрю на неё, как будто никогда не видела ничего подобного, Мерк поднимает меня на ноги. Подойдя ближе, он обвязывает мою талию…

Его запах окутывает меня, и я делаю глубокий вдох. Почему от него всегда так приятно пахнет? Это единственное, о чём я думаю, когда лента затягивается на моей пояснице, и я едва не шагаю вперёд, не желая отрываться от него.

— Плыть буду я. — Моё тело дергается взад-вперёд, пока Мерк завязывает всё в крепкий узел. — Тебе просто нужно задержать дыхание и не мешать мне.

Его сильные, уверенные руки в последний раз проверяют узел в районе моего пупка.

— Твой нож при тебе?

— Там. У рюкзака.

— Засунь его в пояс. Тебе нужны свободные руки.

На автомате я наклоняюсь за своим плащом.

— Ты его не наденешь. Он утащит тебя на дно.

— Но я должна взять…

— Эта тряпка впитает столько воды, что станет весить как двое тебя. Я не потащу её через течение.

Смотря на складки уродливой коричневой шерсти, я задумываюсь, сколько ещё себя мне придётся оставить на этом пути. Мысль о том, чтобы оставить эту вещь позади, вызывает у меня грусть, как и воспоминания о моем уютном уголке под лестницей.

— Ты ведь не собираешься спорить со мной, правда?

Я качаю головой.

— Я просто думаю о том, как привычка может превратить даже лачугу в дом, а грубый плащ — в комфортное одеяние.

— Тебе станет проще жить в этом мире, как только ты избавишься от сентиментальности.

— Я оставлю свои эмоции при себе, спасибо.

Смотрю на рюкзак и решаю оставить его. После размышлений перед сном я поняла, что слова мистера Льюиса не имеют смысла, и я не собираюсь отправляться в какое-то приключение только потому, что он наговорил кучу мифов. Я попытаюсь скрыться и выжить в городе преступников, исходя из теории, что в толпе — безопасность, особенно среди тех, кто обладает хорошими инстинктами выживания. Это определённо лучше, чем быть одной на земле, где демоны вырываются из Фулкрума. Или слушать какую-то несуразицу, выданную мне человеком, который пытается спасти дело своей жизни, заставив меня покинуть его заведение и сделать ему одолжение — погибнуть или уж точно никогда больше не появляться у него на пороге.

Вот почему я не стала заглядывать ни в сумку, ни в коробку. Мне не важно, что внутри…

— Подожди. — Я поднимаю взгляд до груди Мерка. — У тебя есть компас?

— Нет. Зачем?

— Как… а, ты точно знаешь дорогу в Пустоши? Хотя у нас нет карты…

— Я знаю дорогу.

А если мы разделимся? — думаю я. Или что-то произойдёт, и мне придётся идти одной? Я слышала, что Пустоши на юго-западе. Как я узнаю, в каком направлении двигаться, если заблужусь или будет ночь?

Смотрю вниз и понимаю, что компас мне бы не помешал. И даже если он не пригодится для навигации, возможно, я смогу использовать его для бартерной сделки.

Схватив рюкзак, я накидываю ремни на плечи и, прежде чем Мерк успевает возразить, показываю ему ладони.

— Руки свободны.

Надеюсь, вода не испортит механизм этого прибора.

Мерк бормочет что-то себе под нос, завязывая собственный пояс, прикрепляя свой меч к спине и хлопая по различным местам на теле, где у него есть какое-то оружие, закреплённое ремнём или кобурой. Затем он кивает, как будто является одновременно и учителем, и учеником, и происходящее — часть его обучения.

— Ну что, пошли. Покончим с этим.

Когда он отворачивается, я хватаю мужчину за предплечье. Его голова резко поворачивается ко мне, и я открываю рот. Но что тут сказать?

— Не знаю, — тянет он, пожимая плечами. — Может, доберёмся, а может, и нет. Но я предпочёл бы умереть, пытаясь, не так ли?

— Я бы предпочла вообще этого не делать.

— Тогда обратись к Лунному серпу. Судьба и её требования за пределами моих возможностей.

Мерк заходит в воду, склоняя свою внушительную фигуру до тех пор, пока дальше двигаться без погружения не представляется возможным. Я оцениваю натянутую веревку, соединяющую нас, мои легкие начинают работать, и я перевожу взгляд на чёрную воду. Снова смотрю на факел. Он почти догорел. Скоро здесь останется только темнота, крысы и, кто знает, что ещё.

— Я не собираюсь ждать тебя дольше, — говорит мужчина нетерпеливо.

Одна нога уже в воде, и я чувствую, как меня поглощает холодная влага, впитываясь в мягкую подошву моих тапочек и добираясь до самой плоти. Что-то в том, как зловонная, вязкая волна поднимается до моих икр, не позволяя мне сделать ни шагу дальше, вызывает желание закричать.

— Я не могу…

— Помнишь, нет выбора. — Мерк протягивает руку. — И я буду с тобой до конца. Я не оставлю тебя здесь.

Как будто чтобы доказать свою точку зрения, он дергает за веревку, связывающую нас.

— Хватит терять время. Легче не станет. Чем дольше мы будем оставаться здесь, страх будет только нарастать.

— Не думаю, что это возможно, — бормочу я.

Когда я всё ещё не двигаюсь, Мерк тянет меня вперед, и дно туннеля резко наклоняется, заставляя меня покачнуться и взбить руками воду. Без сомнения, оно уходит под ров.

Когда вода поднимается до моих бедер, я оказываюсь рядом с Мерком. Мне не нужно сгибаться, как ему, и я хватаюсь за воздух в судорогах своей грудной клетки, как рыба на дне лодки.

— Мы сделаем три глубоких вдоха вместе.

Его голос такой спокойный, что мне кажется, единственная, кто застрял в туннеле и должна плыть через эту мерзость к безопасности — это я…

— Один.

Мой нос жжёт, когда я вдыхаю. И когда мужчина выдыхает, я делаю то же самое, сосредотачиваясь на широкой груди, которая сдувается.