— Я рискнул своей душой ради тебя!

— У тебя её больше нет! — кричу я в ответ. — И ты мой враг!

— Я не враг, и я не планировал всего этого…

— Ты всё это организовал! До самого последнего момента, когда всё стало разваливаться! Ты не думал, что я отправлюсь к Провидицам, не смог меня остановить… и тогда тебе пришлось признаться.

— Потому что я больше не могу жить в мире с собой, и не знал, как тебе сказать!

— Ложь! Ты рассчитывал, что я влюблюсь в тебя, и манипулировал мной с помощью какой-то душераздирающей истории с финалом «я тебя защищу на севере». Но это не сработало, правда?

Мерк медленно качает головой.

— Ты всё неправильно понимаешь.

— Нет, я всё неправильно понимала. Теперь я вижу правду…

— Я не думал, что влюблюсь в тебя! — Мерк разворачивает своего коня. — И если я такой злодей, почему же я ухожу от тебя сейчас? Эй? Почему я даю тебе шанс? Я говорил правду. Мир лучше с тобой, и я буду защищать тебя столько, сколько смогу…

— Нет. Твоя маскировка раскрыта, и тебе нужно бежать к своему хозяину, предупредить его, что я направляюсь к Джулиану и его армии. — Я тыкаю кинжалом в воздухе, как будто собираюсь что-то пронзить. — Вот почему ты уходишь. Ты верен не мне, и ты скажешь всё что угодно, потому что тебя поймали!

Мерк долго смотрит на меня, сжимая поводья своего коня в жестокой хватке. Затем говорит:

— Я — не единственный без души, Соррель. Ты просто ещё не вспомнила, когда потеряла свою, но это произойдёт. Твоя истина преследует тебя и вот-вот выскочит из теней… и можешь ненавидеть меня сколько угодно, только помни… Я любил тебя, даже зная твою историю, потому что то, кто ты есть, гораздо важнее проклятия, которое ты несёшь.

— Проклятие…? — выдыхаю я.

Мерк снова качает головой и смотрит на меня как на животное, которое так сильно ранено, что нуждается в усыплении.

— Разве ты никогда не задумывалась, почему не можешь увидеть собственную смерть, Соррель? Прежде чем осуждать меня, посмотри в свои собственные глаза.

С этими словами Мерк скачет прочь, исчезая за линией деревьев, оставляя за собой разрушение, которое невозможно описать, не говоря уже о том, чтобы его вынести.

Мои собственные глаза?

Мои собственные… глаза.

Сдавленный крик вырывается из меня, и я спотыкаюсь к берегу, падая на колени в воду. Наклонившись, я вглядываюсь в своё отражение. Сначала волнение на поверхности не позволяет мне ничего увидеть, и есть в этом какое-то сострадание.

Но вскоре поверхность пруда успокаивается, и я смотрю в свои глаза, видя лишь отражение… веснушчатой молодой женщины с белыми волосами, лицо которой наполнено ужасом.

Закрыв рот обеими руками, я сдерживаю свой крик.

Вот почему я не могу увидеть свою собственную смерть.

Я… уже мертва.

Я остаюсь на месте, в пруду, обнимаю себя руками, мой взор затуманен. Я смутно осознаю, как солнце продолжает опускаться к горизонту, и ко мне подступает тьма. В неподвижности и оцепенении я чувствую странный жар. Даже с одеждой, впитывающей прохладную воду, я чувствую жжение глубоко внутри, и образы моей деревни, дымящейся и разрушенной, захватывают мои сознательные мысли.

Мысли в моем подсознании слишком разбросаны и травматичны, чтобы их можно было упорядочить.

Словно я — дом, сгорающий дотла, точно такой же, как те, что я видела за стеной: мои внешние слои съедены, внутренние опоры исчезли, личные вещи уничтожены. Больше нет ни стульев, ни столов для меня, ни крючков, чтобы повесить плащ, ни кровати для сна или сундуков для хранения. Никто больше не приготовит еду в этом разрушенном доме, и никто не будет ходить по комнатам, потому что у меня больше нет полов или лестниц.

То, чем я когда-то была, какой была моя цель, какую крышу и окна я когда-то имела — всё пропало, пропало, пропало.

А на его месте… то, что я так долго отрицала…

Месть, которая всегда скрывалась под поверхностью моего сознания, которую я всегда воспринимала как странную, чуждую часть себя, но которая на самом деле была моей истинной природой.

Я — дочь своего отца.

И после этого невыносимого осознания я обнаруживаю слабость в своём сердце, которая может иметь катастрофические последствия, если я не буду осторожна: из всех жестоких, ошеломляющих истин, именно та, что касается Мерка, оказывается самой трудной для восприятия.

Это должно быть откровение о том, кем является мой отец, или ощущение того, что моя мать, пряча меня, также забрала у меня кое-что… навыки, которыми когда-то обладала, приятный опыт, места, где я жила. Вещи, которые я делала… некоторые из которых интимные… потому что Мерк был прав. Мой первый секс с ним не был потерей невинности, и что это значит? У меня был любовник когда-то давно? Мужчина, к которому я питала глубокие чувства… муж? Семья? Те головные боли, которые всегда меня мучили при изучении смутных воспоминаний или мимолетное желание… теперь я понимаю, это была некая ментальная заплатка, скрывающая то, что находится под поверхностью.

Мой отец — зло, но моя мать обворовала мою личность.

Плюс ко всему я только что узнала, что мертва, что объясняет, почему у меня никогда не было цикла, как у всех женщин.

И всё это определяет мою текущую судьбу: я собираюсь столкнуться с Тёмным Королем этой ночью. Я отправлюсь к алтарю одна, прежде чем Джулиан прибудет со своими людьми, и я пойду туда без оружия, без армии и без защиты, на встречу, которую вполне могу не пережить.

Так что, конечно, это должно быть самым тяжёлым бременем на фоне всех моих истин.

Но нет, это не самое страшное.

Предательство Мерка и всё то, что я не видела в нём — вот самая болезненная часть происходящего. И как будто мой разум намерен наказать меня за сентиментальные эмоции, которые помогли затмить очевидное, я воскрешаю в памяти моменты с этим мужчиной: его первое появление в таверне, медяк, который он пытался дать мне внизу, а затем в гостевой комнате, куда его привели… как он кричал на меня в туннеле и потом триумфально выскочил на баласе из рва… Я помню, как он примчался ко мне, когда я лежала на дне Озера Потерянных Душ, после схватки с небесным охотником… а вот он сидит в окне на постоялом дворе, рисуя в своём журнале, и злобно смотрит глазами на Тэйла, когда тот вошёл к нам.

Я вновь вижу Мерка, на полу камеры в подземелье королевы-воина, и как он мыл мне волосы и занимался со мной любовью в роскошных покоях…

Такое искушение поверить в его слова о чувствах… о том, что они настоящие. Но его слова о Тёмном Короле?

Зло проникает в тебя и узнает твои самые потаённые страхи и желания.

В конце концов, Мерк — демон, и мне нужно верить в реальность того, что стоит передо мной, а не в его убедительные слова. Я должна встретить то, что ждёт меня с отцом, одна и без влияния своих чувств.

На этой ноте я снова сосредотачиваюсь на своём отражении в воде. Наступили сумерки, и мои глаза едва видны, но я чётко вижу их: бледный внешний ободок и тёмная центральная дыра.

Так же черная, как моя мёртвая душа.

Поднимаясь из воды, я слышу, как с моей одежды и тела стекает вода, и холод проникает в меня ещё глубже. Уставившись на пруд, я представляю то, что находится не так далеко — чуть севернее и немного западнее моего текущего положения.

Алтарь. Там, где, по слухам, был принесён в жертву Тёмный Король.

Я думала, компас ведёт меня к Прорицателям. Но нет, просто их храм стоит между тем местом, где я нахожусь, и древним алтарем Фулкрума.

Туда мне и нужно идти.

Когда я поворачиваюсь к Лаванте, он смотрит на меня, его голова поднята, а внимательные глаза устремлены в мою сторону. Я ожидаю, что он отступит, когда я подойду ближе. Но он не делает этого… возможно, со злом можно свыкнуться.

Да, я знаю, что мне нужно сделать и куда мне идти сейчас. И это я должна сделать одна.