— И о чем ты собираешься с ним говорить? — Когда я не отвечаю сразу, Мерк добавляет: — Это будут демоны, да?

— Да.

— Вот почему мы пришли в королевство воинов. Ты хочешь защитить ту деревню дураков, которые скорее убили бы тебя, чем столкнулись с тем, что преследует их в темноте. А теперь, когда ты здесь, ты видишь, что в этом замке остались только тени прошлого, и никто не готов помочь.

— Что-то вроде того.

— Справедливо. — Он кивает на воду. — Ещё раз нырнем, а?

Я подчиняюсь его приказу и снова погружаюсь под воду. Когда я выныриваю, Мерк наполняет отдельную чашу чистой водой из крана и снова и снова смывает мыло с моей головы… а после того как ставит фарфоровую посуду в сторону, он собирает мои волосы и закручивает их в узел на макушке.

— Думаю, мы сможем добраться до Просперитуса за день. — Он немного откидывается назад. — Если выйдем рано.

— Правда?

— Да. Все наши вещи были доставлены очень любезным слугой, и после того как я убедился, что содержимое моего рюкзака при мне, я изучил карту в поисках вариантов. Есть северный маршрут, достаточно удаленный от побережья, чтобы избежать горной цепи, через которую мы продирались. Он проходит близко к Фулкруму, но мы доберемся до твоей деревни при свете дня… не то чтобы я предлагал нам остановиться там, имей в виду.

— Лучше нам этого не делать, да? — Я смотрю на мыльные пузыри, которые вьются вокруг меня на поверхности теплой воды, то скрывая, то открывая мое тело. — А если мы сможем добраться до Просперитуса к закату, так даже… лучше.

Но судьба, почему я думаю, что король согласится принять меня? Скиталицу, которой нечего ему предложить?

Возможно, мне поможет Джулиан.

— Тогда мы уходим на рассвете, — говорит Мерк. — Они сказали звонить в колокол, если нам что-то понадобится, я прикажу привести наших лошадей. Куда бы это ни было.

— На рассвете, да.

Он улыбается уголком губ. И всё же его глаза начинают светиться совершенно другим намерением, нежели разговор.

— Займемся остальным? — спрашивает он хриплым голосом.

Я могу лишь кивнуть, так как внезапно не доверяю своему голосу.

Мерк возвращается с мягкой тканью и намыливает её, прежде чем провести мыльным квадратом по моей спине, плечам, рукам. Затем он уделяет внимание моей шее… и опускается ниже. При первом касании груди я со стоном шепчу его имя.

Это только начало. Скоро он продвигается ещё дальше вниз.

Я расставляю ноги для него и откидываюсь назад, пока ванна не ловит меня в свои объятия. Мерк действительно очень внимателен, и вскоре ткань заменяет его рука, его пальцы. В следующий миг я вижу, как он наклоняется над ванной, и мы целуемся до тех пор, пока не остаемся без дыхания…

Удовольствие достигает пика, и я дергаюсь, заливая водой пол, заливая всё вокруг. Но остановить это освобождение невозможно. Я цепляюсь за Мерка, его губы, его сильные плечи, сжимаю его руку, стискивая бедра. И как только энергия начинает угасать, я открываю глаза и смотрю на потолок.

Световое шоу не повторяется, и я знаю… хотя не могу сказать, откуда… что однажды испытанное больше не повторится.

Порог пересекли. Путешествие завершено. И после него… во мне происходит перемена, которая навсегда останется со мной.

Мерк отстраняется.

— На кровать.

— Да…

Сильными, нежными руками он помогает мне выбраться из ванны, направляя меня вверх и через край. Когда я ступаю на пол, я стою перед ним обнаженная и внезапно стесняюсь своей наготы. Несмотря на близость, которую мы разделили, быть в таком положении — это нечто иное.

— Соррель…

Его голос, произносящий моё имя, словно ласкает всё моё тело разом, и я испытываю шок, когда Мерк становится на одно колено передо мной. Его руки скользят по моим ногам, он касается губами моего живота, бедер, внутренней стороны ног. Нежно он подталкивает мои колени в стороны… и прижимается губами к моему лону.

Я охаю и наклоняюсь. Но не для того, чтобы остановить его.

Мерк опускается ниже, к моей стопе, и поднимает ногу так, чтобы пятка уперлась в край ванны.

Затем он начинает говорить языком любви с самой сокровенной моей частью. Я поражена этой близостью, но она кажется такой естественной, особенно когда удовольствие достигает пика, когда его мягкие, влажные губы касаются моей мягкой, влажной кожи. Это идеальное сочетание для экстаза.

В следующее мгновение мои колени подгибаются, и Мерк ловит меня, укладывая на мягкий ковер, который покрывает мраморный пол, и он устраивается рядом, склоняясь над моим обнаженным телом. После того как я расстегиваю пуговицы его шелковой туники, я останавливаюсь у повязки, наложенной на его торс.

— Ты в порядке? — спрашиваю я хрипло.

— Для того чтобы убить меня, нужно больше. Намного больше.

Стараясь оставаться в моменте, я отгоняю своё беспокойство и скольжу руками по его спине…

Я останавливаюсь, дойдя до узора шрамов, которые уродуют его кожу, и зажмуриваю глаза от пронизывающего сострадания.

— О, Мерк.

— Не думай об этом.

— Кто тебя ранил? — шепчу я, глядя ему в глаза.

Его лицо темнеет, но гнев направлен не на меня.

— Это было давно.

Но произошедшее всё ещё с ним, и не только на его теле. Мой разум наполняется всевозможными сценариями… предательствами, засадами, нападениями. Неужели именно поэтому он живет такой жизнью? Без корней, от одной битвы к другой?

— Ты всё ещё борешься с ними? — спрашиваю я. — С кем бы это ни было.

Эти чёрно-белые глаза скользят по моему лицу, и он убирает прядь волос с моей щеки. Мрачным тоном отвечает:

— Каждую минуту каждого дня и каждой ночи. Особенно сейчас.

— Мне так жаль…

— Хватит разговоров. У нас есть этот момент, не будем его портить.

Когда он прижимается губами к моим губам, я перемещаю руки в другие места. И затем его рот, этот талантливый рот, оказывается на моей шее, на ключице, спускаясь ниже к моим грудям. Он медлителен и целеустремлен в том, как доставляет мне удовольствие, его руки гладят мои ноги и бедра, снова касаясь моего живота.

Наши тела движутся вместе, в идеальной гармонии, шелковые штаны, что на нём, не создают никакого барьера, а наоборот, соблазнительно скользят по его твердым углам. Я первая опускаю пояс, и когда обвиваю рукой его ствол, я словно держу раскаленный металл.

— Ты нужна мне, — стонет Мерк, вновь поднимаясь ко мне.

Я притягиваю его к себе, и на этот раз проникновение медленное и лёгкое. Гладкое и горячее. Глубокое и полное.

Мерк заботливо движется надо мной, а я выгибаюсь навстречу ему… едва успевая поймать свои руки, прежде чем они снова поднимутся по его спине. Я согласна с ним. У нас так мало времени, и я не могу тратить минуты на боль. Поэтому я держусь за его бедра, когда он начинает двигаться быстрее и быстрее. Новый прилив удовольствия накрывает меня, а затем Мерк присоединяется ко мне в освобождении, его тело запечатывается в моем, когда его член глубоко входит, наполняя меня.

— Соррель… — хрипит он голосом, который трещит от эмоций.

Когда Мерк, наконец, успокаивается, я обвиваю руками всё, до чего могу достать, и улыбаюсь в потолок высоко над нами. Есть способы сказать кому-то, что ты любишь его, не произнося этих слов вслух. И то, как моё имя сорвалось с его губ только что — один из них.

Солнце только выглядывает над восточным горизонтом, а мы с Мерком уже проверяем снаряжение на лошадях. Мы находимся у королевских конюшен, окруженные парой стражников и несколькими лакеями в униформе. Несмотря на ранний час, мы готовы отправиться в путь, и наши лошади тоже. Остальные — совершенно другая история. Судя по полузакрытым глазам и запаху медовухи, исходящему от них, празднования продолжались до глубокой ночи.

Положив руку на шелковый бок Лаванте, я обхожу его сзади и наклоняюсь, чтобы проверить подковы, вспоминая предупреждение Эммы. Обе выглядят нормально. Хотя, если он сбрасывает одну только от скуки? Этот жеребец покой видел только во сне.