— О, я забыл, — говорит Мерк, снимая рюкзак с седла. — У меня есть кое-что для тебя…

Один из стражников шатается на ногах и падает в цветочный горшок. Его товарищи и конюхи сразу же приходят на помощь, а Мерк качает головой, вытаскивая что-то из рюкзака.

— Это твое, не так ли?

В мозолистой ладони… красный бархатный мешочек, который я не ожидала увидеть снова.

У меня перехватывает дыхание, и я могу лишь смотреть на него. Монеты Мар.

— Где… ты его нашел?

— Увидел его в руинах на земле, когда выскакивал оттуда. Он не вписывался в пейзаж и валялся ровно в том месте, где стояли вы с жеребцом, — говорит Мерк, тряся мешочек, и в воздухе послышался приятный тихий звон. — Тяжелый. Так звучит только одна вещь

— Спасибо. — Я беру мешочек и прижимаю его к себе, закрывая глаза. — Спасибо большое.

Он устраивает рюкзак на Соне.

— Не знаю, какие монеты там внутри, но судя по весу? Я бы сказал, что целое состояние.

Посмотрев на него, я задаюсь вопросом, думает ли Мерк о деньгах и о том, что я скрыла от него богатство в начале нашего путешествия. Но на его лице нет горечи, в теле нет напряжения.

— Это… подарок от очень дорогого друга. После её смерти.

— Значит, она действительно любила тебя. — Когда второй стражник падает в обморок, Мерк обходит свою лошадь — которая действительно дремлет даже при всей суете вокруг — и, ругаясь, выходит вперед, чтобы помочь. — О, судьбы ради, человек. Ты в униформе. Соберись!

Свернув к боку Лаванте, я открываю горловину сумки и высыпаю несколько монет себе на ладонь. Они сверкают в утреннем свете, словно кусочки солнца упали с неба. Я вспоминаю Мар и задаюсь вопросом, что бы она подумала обо мне сейчас.

Она бы одобрила только часть моих метаморфоз.

Я собираюсь вернуть монеты обратно, когда останавливаюсь и хмурюсь. Подняв одну из них, я поворачиваю её то в одну, то в другую сторону, и меня охватывает странное чувство.

— Джулиан… — выдыхаю я в шоке.

Я смотрю на его лицо на монете. Этот штамп отличается от всех остальных, здесь юноша без бороды…

Он был не просто придворным рыцарем. Он — наследник трона.

Да, думаю я про себя. Мы едем в Просперитус.

Я не смогла вручить корону королеве-воительнице, но, возможно, я смогу использовать другой трон, если выполню то, что этот принц просил меня сделать.

— Так что, мы готовы? — спрашивает Мерк.

Я поднимаю взгляд и заставляю себя сосредоточиться.

— А… да, да, мы готовы.

Завязывая мешочек, я убираю бархатный сверток в карман штанов Джулиана — они были выстираны и отутюжены королевскими слугами и выглядят как новенькие. Даже тюрбан почистили, хотя я оставила его в комнате.

Мы с Мерком седлаем лошадей, и тогда стражники — за исключением тех двоих, что устроились на земле, хватаясь за головы — ведут нас к воротам в задней части защитной стены королевского замка. По мере приближения, когда копыта наших лошадей стучат по каменной дорожке, я думаю об огромных вратах, которые открывались в туман и руины.

Эти впереди казались бы внушительными, если бы не те прежние для сравнения.

Когда дубовые панели отворяются, на той стороне открывается покрытое росой поле, нежный золотистый свет восходящего солнца заливает цветы и фруктовые деревья. Вокруг птицы сладко щебечут на ветвях и порхают с места на место вспышками синего, красного и желтого, цветы словно парят в воздухе. Делая глубокий вдох, я вспоминаю, что ароматы природы питают душу, мне не хватает моих трав и зелий.

Могу ли я по-прежнему называть себя целительницей? Или же мои действия в темнице для пыток запятнали то, что я всегда считала своим призванием, до такой степени, что я стала похожа на Фулкрум — оскверненная и больше не служащая высшей цели?

— Просто двигайтесь по дороге… — инструкции стражника прерываются отрыжкой, явно кислой, судя по его гримасе. — То есть, двигайтесь на север и снова на север. Мало кто путешествует этим путем, так что всё должно быть нормально, но будьте начеку.

Мерк наклоняет голову.

— Буду.

— Спасибо, — говорю я человеку. — И спасибо за заботу о наших…

Вдруг стражники снимают свои шляпы, прижимают их к сердцу и низко кланяются мне. Пока они тихо и спешно произносят слова, которые я не понимаю, мне кажется, что они молятся о нашей безопасной поездке. Безусловно, когда они выпрямляются, я чувствую их теплый взгляд, хотя и не рискую встретиться с глазами, которые поднимаются ко мне с открытым благоговением.

Как только мы оказываемся за пределами стены, ворота закрываются, и я слышу, как задвигают крепкий засов. Я оглядываюсь через плечо. Хотя это второстепенный вход в королевство, он всё равно величественнее любого, что я видела, но роскошь быстро исчезает, когда мы начинаем двигаться вперед.

Так много заброшенных домов.

За стенами великого двора и всех его акров ухоженной, мраморной роскоши здесь, на севере и западе, нет ничего, кроме пустующих земель и заросших полей. Возможно, это потому, что все сгрудились в безопасности внутри дворцовых стен, но такое количество людей не уместится в том пространстве.

Нет, это убыль гражданского населения.

И стражник был прав. Дорога, по которой мы едем, совсем не ухожена и напоминает о том, что Королевство не заботится о своих гостях: по обочинам растут сорняки, накрывая серию мраморных плит с профилем Королевы, а в центре между ними колышется кудрявая зеленая трава и крохотные голубые цветы. Линия деревьев, стоящих на страже с обеих сторон, выглядит запущенной — побеги вторгаются в то, что когда-то было ухоженной аллеей, тут и там ржавеют куски сельскохозяйственной техники, разлагаясь на глазах.

И вот мы вновь осознаем, насколько всё плохо.

Когда мы заходим на широкий поворот, неторопливый шаг Лаванте становится резким, он подбрасывает голову, его ноздри расширяются и затем выдыхают встревоженное ржание. Соня тоже отшатывается…

Мертвая корова лежит на спине посреди дороги, копыта безжизненно свисают, брюхо вскрыто. Мгновение… и я вижу убитого мной офицера, забившегося в угол камеры, его живот так же распахнут, как окно летом.

Зажимая рукой всхлип удушья, я слышу ругань Мерка.

— Уходим в сторону.

Я не понимаю, о чём он говорит, но затем Мерк направляет свою лошадь в заросли вдоль обочины дороги. Лаванте с радостью избегает туши и скачет сквозь подлесок, пока я стараюсь не зацикливаться на этом осквернении.

А потом встречается ещё одна — на семь длин впереди. На этот раз без головы и с тем же вспоротым животом.

— Нам нужно спешить, — слышу я себя.

И мы действительно спешим.

Маршрут, который мы выбираем, проходит по равнине, с множеством свежих ручьев, чтобы напоить лошадей и нас. Хотя небо над головой синее и усыпано облаками хорошей погоды, ветер такой, что держит всадника в комфорте солнечного света и прохлады, я чувствую приближение шторма — каждый инстинкт в моем теле призывает меня укрыться и затаиться.

Когда наступает полдень, мы уже покинули Южное Королевство, но я понятия не имею, на какую территорию мы попали. Мерк проверяет свою бесполезную карту, а я подтверждаю наш маршрут с помощью компаса, и это всё, что мы знаем, ведь первая не дает никакого названия, а второй молчит. Тот, кто позаботился о лошадях, также собрал нам немного еды, поэтому мы останавливаемся на короткий перерыв, чтобы поесть и облегчиться. Затем мы делаем ещё одну паузу у реки, чтобы напоить всех, и продолжаем путь. Дорога ведет нас через древние мосты, и мы проходим мимо поселений, которые пустуют уже целую вечность. Здесь так много полей, которые когда-то обрабатывались, но снова заросли лесом, лишь низкие каменные стены указывают на границы собственности.

И всё же мы продолжаем двигаться вперед и мало говорим. Мерк молчит, потому что он насторожен, его двуручный меч в руке, чёрно-белый взгляд сканирует всё вокруг в поисках угроз. Я — потому что ощущение, что я приближаюсь к чему-то на горизонте, занимает каждый мой удар сердца.