Я просто буду быстрой.
Спотыкаясь и падая, я отбиваю ветки с пути и осматриваю землю, пока свет продолжает стремительно угасать, зловещая звезда становится всё более заметной, словно она охотится за мной. Моя сумка для сбора бьётся о бедро, плащ цепляется за колючки и ветви, капюшон тянет назад, почти слетает с моей головы.
Алсааг — это стеснительное растение, прячущееся в лесной подстилке под листьями размером с тарелку, и я знаю, что должна замедлиться, иначе пропущу его жуткое свечение. Но, чувствуя прилив страха, я мчусь всё быстрее и дальше, быстрее и дальше…
Вдруг я осознаю, что углубилась очень далеко в лес.
Я останавливаюсь и оглядываюсь. Так много теней, смыкающих круг, преследующих меня, точно так же, как это было прошлой ночью, когда я бежала по деревенской улице.
Возможно, я пропустила характерное свечение растения, но если я вернусь назад и ничего не найду, будет слишком поздно снова заходить так далеко. Я продолжаю идти, пытаясь осматривать подлесок, хотя на самом деле мои глаза только и делают, что выискивают демонов. Я представляю их вдвое больше взрослого человека, с зубами хищника, с когтями грилона и…
Что-то щекочет мой нос, и я провожу рукой по лицу под капюшоном. Когда это происходит снова, я замечаю, что в воздухе что-то есть. Чёрные вихри кружат в пространстве, как снежинки, и на ветвях, на тёмных листьях, на моих рукавах скапливается нечто. Прежде чем я успеваю задуматься об этом, я замечаю первое свечение.
Наконец-то.
Там, где растет алсааг, под широкими листьями уоллса падают нежные тени. Я плюхаюсь на землю и вырываю сердцевидные цветы из их гнезд листвы. В воздухе разносится запах мертвой туши, и я вновь вспоминаю корову, хотя мне не нужно напоминание. Как нечто, способное так мощно поддерживать жизнь в теле, может пахнуть как труп, оставленный на жаре? Это всегда казалось мне одной из худших шуток природы, и я подавляю тошноту.
Рядом растет ещё больше, но моя работа замедляется из-за того, что я постоянно оглядываюсь и отмахиваюсь от клочков, падающих с неба, хотя над головой нет ни облака… и это не снег.
Я углубляюсь в заросли, и от чувства, что время уходит, мои руки дрожат. Образ Мар, пытающейся приподняться на лежанке, толкает меня вперед, и я становлюсь ещё более решительной, чем когда-либо, чтобы сохранить её жизнь…
Вдруг шум в ушах говорит мне, что я зашла слишком далеко.
Словно рядом со мной река, хотя я знаю, что воды здесь нет. Я также осознаю, что этот едва слышный рёв означает на самом деле.
Позже я задумаюсь о том, почему пошла вперед, но одно останется верным.
Моя жизнь меняется в тот момент, когда я вырываюсь из леса и ступаю на бледный рыхлый песок, который подбирается к стволам деревьев и убивает корневую систему древесного периметра. Стоя среди скелетоподобных кангасов и таллси, я вытягиваю шею и смотрю вверх, вверх… вверх.
Фулкрум — это гигантская воронка передо мной, горизонтальная полоса бурлящей энергии, простирающаяся на столько, насколько глаза видят в обе стороны. Высокий, как само небо, он закручивается вправо, а глухой рёв проникает в сознание. Это чудо не состоит из выцветших частиц, запертых в его вихре. На самом деле земля была обезвожена и втянута в завихрения, выбрасываемая на поверхность вверху и вновь поглощаемая внизу в бесконечном цикле, который продолжается веками.
Я видела это чудо всего несколько раз раньше, и по спине пробегает дрожь, тело реагирует на электрический заряд. Фулкрум — это чистая магия, вся элементарная энергия, оставшаяся после восхождения Тёмного Короля к власти, собранная Спасительницей и сосредоточенная здесь во время Великого Сдерживания.
Чтобы удержать Зло и его армию нежити.
Но что-то катастрофически не так.
В центре завихрения чёрные сгустки пробрались сквозь бледные волны. Полосы гнили вплелись в нашу защиту, вот источник чёрного снега.
Молочник прав. Фулкрум терпит крах.
А внутри него Тёмный Король и его демонические солдаты готовы к…
Сначала какофония слева не доходит до меня на фоне гудения Фулкрума и ужаса того, что я вижу. Но затем мой слух фокусируется.
Крики.
Кто-то попал в беду.
Восемь
Зло приходит за мной и тобой
Я бросаюсь вперед, моя мягкая обувь не находит опоры в песке, а плащ путается под ногами, даже когда я хватаю его складки и откидываю в сторону. Пронзительные крики становятся всё громче, пока я следую за ними вдоль Фулкрума, и я начинаю беспокоиться о женщинах, кем бы они ни были. Кто решился выйти так поздно и уйти так далеко от деревни? По крайней мере, здесь на открытом воздухе ещё осталось немного света…
Краем глаза я замечаю тень, которая стремится ко мне, и наклоняюсь, чтобы хищная птица не схватила меня. Вот только это не птица. Я теряю равновесие и падаю лицом в рыхлый грунт, переворачиваюсь в тот самый момент, когда чёрное щупальцеобразное ответвление одного из колец Фулкрума пытается меня схватить и тут же отступает обратно в вихрь.
Что бы это ни было, оно снова бросается на меня, и я отталкиваюсь назад, поднимая облака песка, не зная, как далеко дотягивается полоса.
Судьбы, эта скверна живая и разумная, хищник из чёрной магии, и она выбрасывает больше чёрного снега, хлопья зла падают повсюду.
— Пошла прочь! — кричу я, формируя знак лунного серпа над сердцем.
Я бросаю взгляд на рваную линию деревьев, но затем крики снова проникают в моё сознание. Я устремляюсь вперед, отказываясь уступать собственному страху, и обхожу изгиб Фулкрума…
Сцена, которая открывается передо мной, кажется нелогичной, и её составляющие фиксируются серией фокусных точек — первой из которых является понимание, что это не женщины и не девочки. Это трио мальчиков, примерно двенадцати лет. И они не в опасности.
Они — мучители.
Дракон лежит на песке, его переливающиеся чешуйки поблекли до болезненно белого цвета, одно крыло искривлено под неправильным углом, длинная пасть открыта, серый язык свисает, пока он борется за дыхание.
— Ещё! — кричит один из мальчиков. — Бросай ещё!
Блондин из троицы подходит к мёртвому кангасу, отрывает ветку и начинает танцевать, подпрыгивая на носках своих кожаных ботинок. Его друзья хихикают, когда дракон дергается и его морда подрагивает.
— Давай! Давай…
Мальчик быстро движется, бросаясь к огромной голове зверя. С диким ударом он попадает в глаз. Дракон вздрагивает от боли, издавая стон, и ерзает слабыми лапами на песке…
— Остановитесь! — кричу я. — Сейчас же!
Мальчики поворачиваются ко мне, и мгновенно виноватое удивление на их лицах сменяется презрением ко мне, которому их научили взрослые.
— Она нам не помеха, — говорит блондин. — У неё просто оспа!
Другие двое начинают насмехаться — хорошо знакомая мне реакция:
— Оспа у тебя, оспа-оспа-оспа, уродина с оспой, у тебя…
Я иду к ним, ярость заставляет меня забыть о своём месте в иерархии.
— Если ты ещё раз ударишь этого дракона…
— И что ты мне сделаешь? — насмехается блондин. — Заразишь меня оспой? Мой отец посадит тебя в тюрьму!
Взбудораженный, он кружит вокруг дракона, снова и снова бьёт существо палкой, пока оно больше не вздрагивает и не дергается. Дракон просто лежит там, куда упал с небес, медленно умирая, вокруг кружит муха, которая унижает его последние мгновения.
— Остановись, немедленно…
— Ты не заставишь нас! — говорит один малец, подбирая ветку и присоединяясь к другу.
Они носятся вокруг дракона, хохочут, а великолепное существо закрывает глаза от усталости и смирения…
В ярости я вытягиваю правую ладонь.
— Вы оставите его в покое, или я вас прокляну!
Все мальчики замирают, даже блондин-подстрекатель, который стоит у раненого крыла дракона. И пока они смотрят на меня в полном шоке, я понижаю голос, нечто внутри меня вырывается на свободу и начинает атаку:
