Внизу пауки остаются невозмутимыми, и моя надежда на то, что их испугает эта неожиданная встреча, тает. Без сомнения, они недостаточно питательны для хищника, чтобы тот ими заинтересовался. Но женщина вроде меня? Совсем другая история. И точно так же, как с небесным охотником, огонь, что окружает меня, безусловно, призвал драконов с их вершин. Драконы прилетели на свет, и теперь могут получить свою порцию пищи… так что уходить они не собираются.

Как и ожидалось, дракон исчезает в тумане лишь на мгновение, а затем выныривает для нового прохода. Он красной-чёрный — или, может быть, это она? — и я вспоминаю старую присказку: Где один дракон — там трое; притуши свой свет и скройся с глаз долой.

Как мне надоели небесные создания, летящие на свет.

Когда летающий зверь делает ещё один проход, его огромные крылья разгоняют туман вокруг богини… и я вижу лишь испытание впереди, лишь свою невозможную тропу.

Я должна двигаться вверх.

С факелом всё ещё между зубами я продолжаю взбираться, и снова приходится беспокоиться о том, что я могу потерять хватку, когда дракон создаёт свой собственный порывистый ветер. Когда я добираюсь до раздвинутого края одежд богини, мне снова приходится остановиться и перевести дух…

Красно-чёрный дракон делает очередной проход, на этот раз ещё ближе. И присказка верна. За ним следует другой, также ведомый интересом, либо из-за света, либо чтобы увидеть, с чем играет его сородич. Моё тело колеблется в потоке ветра, и я отчаянно стараюсь не думать о том, как далеко я от земли или что ждёт меня внизу, если я упаду: твёрдый мрамор или голодные пауки.

Изобилие выбора…

Как будто пауки хотят защитить свой потенциальный источник пищи от появившихся хищников, красные кончики их передних ног появляются прямо подо мной. Из-за всех моих отвлечений кольцо защитного огня потускнело, и они мгновенно пользуются шансом приблизиться.

Ухватившись за ручку факела, усилием мысли я насылаю на них огонь.

— Прочь!

Свежий поток пламени вырывается наружу, и раздаются визги боли. Я продолжаю действовать, потому что у меня нет другого выбора. Предплечье болит там, что теперь кажется древней травмой, ладони потеют, цепляясь за солёные металлические крюки, а пальцы на ногах жжет от того, что они служат моим якорем. А ещё болят мои передние зубы, которые не предназначены для того, чтобы служить третьей рукой. Поднимаясь всё выше и выше, я вижу, что пламя удерживает интерес драконов, но пауки держатся на расстоянии… и я замечаю, что к паре, которая пролетала мимо, присоединился третий. С каждым проходом мне приходится прижиматься к богине, что сложно с таким большим и неуклюжим пучком горящих тростников во рту.

Я поднимаюсь по юбке статуи, затем перехожу через её бюст сбоку, следуя по линии болтов, за которой тянется вереница пауков. Я скольжу на её плече и едва не падаю, нога во влажной мягкой обуви выскальзывает из-под меня. Но я восстанавливаю равновесие и продолжаю подниматься к её руке, тяжело дыша, напрягаясь и потея, несмотря на холод. Туман здесь невероятно густой, так что я вижу только то, что прямо над мной и прямо подо мной. По крайней мере, крылья драконов время от времени раздвигают завесу мглы, так что я могу оценить свой прогресс.

Как мило с их стороны.

Наконец, я добираюсь до запястья. Мои волосы развеваются на ветру, и я дышу солёной водой из-за капель в воздухе. Температура здесь гораздо холоднее, и это создаёт проблему для моих рук, но я заставляю себя держаться, даже когда уже не чувствую пальцев.

Приходиться двигаться медленно. Выглядывая за край ладони, я вижу рубин. Он почти размером с мою голову и уютно устроился в выемке, достаточно глубокой, чтобы надежно удерживать драгоценный камень, но не настолько, чтобы грани не могли ловить солнечный свет.

Мне потребуется обе руки.

Впрочем, всё требует усилий.

Челюсть начинает уставать, а зубы болят от того, как я сжимаю факел, но я близка к завершению. По крайней мере, этого этапа.

Надавливая на гладкое запястье богини, я тянусь вверх и за край ладони…

Это происходит так быстро, что я не успеваю осознать последовательность событий.

Мои руки хватают гладкий, холодный рубин, как будто от этого зависит моя жизнь…

Первый из драконов, красно-чёрный, вырывается вперед и оказывается лицом к лицу со мной.

Я смотрю в его пасть, а не в глаза; эти клыки представляют собой гораздо более непосредственную угрозу, чем любая смерть, которую он мне приготовил. С идеальной меткостью он направляется прямо ко мне, его огромные крылья раздвигают туман так, что угасающее светило на небе даёт мне идеальный обзор.

На то, что собирается меня сожрать…

Но дракон не нацеливается на мою голову и плечи. Он выхватывает факел из моих зубов своей короткой лапой, деликатно, как леди, берущая пирожок к чаю с серебряного подноса.

И вот он уходит в облака.

И вместе с ним поток огня, который я использовала для защиты.

Золотой свет от факела поглощается туманом, и пауки не теряют времени. Их чёрные тела и красные лапки стремительно ползут ко мне. Я прижимаю рубин к груди, пока они перебираются друг через друга, нацеливаясь на свою жертву, шелковые нити уже летят в воздухе, ветер уносит паутину прочь. Это не продлится долго. Как только подует следующий порыв ветра с противоположной стороны, паутина ударит в меня, и я окажусь в ловушке.

Я смотрю вниз на улицу, она так далеко, что я не вижу её сквозь облака. Я думаю о коконах и знаю, что их жертвы всё ещё живы в некоторых из них, парализованные, но осознающие, что вскоре их высосут до капли…

Один паук заползает мне на ноги и встает на задние лапки, обнажая свой пухлый волосатый живот. Когда я вижу паутинные железы, я знаю, что значит оказаться в ловушке, и принимаю решение ровно в тот момент, когда липкая паутина начинает раскручиваться, чтобы поймать меня.

Я прыгаю со статуи.

Свободное падение — это ужас, с которым я смирилась. Я предпочла бы уйти по своим правилам, смотря этим ублюдкам в глаза, разбившись о мрамор в мгновенной смерти, чем оставаться пищей непонятно на какой период времени.

Слёзы наворачиваются на глаза, а волосы взлетают вверх, когда сопротивление ветра сзади и в ногах создает некое смягчение, но не даёт никакой реальной помощи. Так близко к цели, так близко к рубину… я правда верила, что у меня получится? Честно ли я думала, что смогу это провернуть?

А теперь и Мерк умрет тоже.

Но я должна была попытаться. Иногда всё, что мы можем сделать — это…

Вжуууух.

Резко и без предупреждения поток воздуха, ударяющий в моё тело, останавливается с толчком.

Первая мысль: я ударилась прежде, чем ожидала, и смерть безболезненна. Но именно тогда я замечаю ритмичное покачивание… и вижу кончики крыльев.

Скользя и цепляясь за чешую, я оказываюсь в изгибе спины дракона, прямо за его рогатой страшной головой. На затылке есть углубление, и точно так же, как рубин лежал на ладони богини, я устраиваюсь в ямке, пока зверь летит над руинами. Сквозь прорехи в тумане я вижу внизу улицы с разбитыми статуями и поваленными колоннами, паутину, местами — пауков.

Я оборачиваюсь и смотрю через плечо. Голова богини скрыта в тумане, но её тело на обозрении. Её струящиеся одежды усыпаны пауками, которые суетятся в смятении.

Когда я снова поворачиваюсь, мои глаза ловят поднимающееся крыло. Зеленое и фиолетовое… с разрывом у основания — травма, которая зажила.

Немой шок пронизывает меня, и он не связан с тем, что мне ужасно холодно и я на значительной высоте над землёй. Неужели это тот дракон, которого я спасла? Тот, в глаза которого я смотрела, чью глотку перерезала, чью жизнь вернулась в тело?

Я думаю о расстоянии, которое я преодолела от своей деревни — так далеко для меня, но для них это всего лишь скольжение по воздушным потокам: они гнездятся на снежных вершинах к западу от моей деревни, но путешествуют по континенту, ради спаривания и пищи.