Это шок? — думаю я.

— Идите, пожалуйста. Миссас.

Хромая мимо этого ужасного зрелища, я снова чувствую тошноту в желудке, а сточные каналы на полу с их скоплениями крови вызывают у меня рвоту. Пытаясь взять себя в руки, я бросаю взгляд на стражника. Он отвел глаза — не то чтобы я собиралась смотреть в них — и указывая на арку с фонарями справа, он увеличивает расстояние между нами.

Это позволяет мне незаметно просунуть левую руку под импровизированный плащ и нащупать карман штанов Джулиана…

Хрустальный нож Тэйла находится там, куда я положила его после того, как использовала на паутине.

Мой вздох прорывается сквозь сжатые зубы. Как они его пропустили? Вероятно, помог плотный красный фетр, решаю я, входя в туннель, отмеченный множеством других арок.

На мгновение я задумываюсь о том, чтобы вытащить оружие, развернуться и вонзить его в живот охраннику. Но я не имею ни малейшего представления о том, где нахожусь или как выбраться отсюда, и я слышу голоса других стражников, доносящиеся из разных ответвлений этого подземного лабиринта, в который мы вошли.

Это огромная тюрьма, и лучше подождать: сейчас я полна решимости убить этого солдата… но мне нужен план побега.

И пока они не нашли нож, у меня есть оружие. То самое оружие.

Что мне нужно, так это информация.

— Сэр, — говорю я, стараясь изобразить подчинённый тон, — можно узнать, где мой муж?

Когда стражник не отвечает, я оглядываюсь назад.

— Я вас умоляю. Я понимаю, что ничего не могу сделать, но мне нужно знать, что с ним случилось. Вы женаты? Уверена, вы бы почувствовали то же самое, если бы вас разлучили с вашей женой.

— Смотрите вперёд, миссас. Пожалуйста.

Я немедленно подчиняюсь, надеясь, что он воспримет это как…

— Он жив, миссас, но серьёзно ранен. Более того, по Старым Законам, он признан виновным в противодействии при разоружении.

Мне не нужно притворяться, когда слёзы подступают к глазам, и лишь крошечная часть того, что я чувствую — это облегчение от того, что Мерк выжил после пули.

Последствия этого обвинения очевидны по голосу охранника.

— И что будет дальше?

— Он будет казнён на площади завтра утром при первых лучах солнца.

Я поворачиваюсь, сосредоточившись на знаке на его лацканах, свидетельствующем о низком ранге.

— Можно мне увидеть его, пожалуйста? Прежде чем он…

— Достаточно, миссас. — Охранник опускает руку к оружиям у бедра, таким же, как у солдата. — Смотрите вперёд и продолжайте идти. Сейчас.

— Пожалуйста. — Я хочу схватить его и встряхнуть. — Он — всё, что у меня есть…

— Не заставляйте меня причинять вам боль, миссас. Вы должны продолжать идти.

Он не жесток, не как тот солдат. Но стражник крайне серьёзно настроен, и я напоминаю себе, что если рискну жизнью здесь и сейчас, то не смогу помочь Мерку… а также не получу своего шанса с тем садистом. Я снова поворачиваюсь и продолжаю хромать. Остальная часть процесса через этот нижний уровень сливается в размытое пятно, пока в голове крутятся варианты сделки: некоторые с судьбой, некоторые с мужчиной за моей спиной, часть — с той женщиной с белоснежной косой. Но затем мы поднимаемся по ступеням и подходим к двойным дверям, которые кажутся почти такими же большими, как ворота, которые открылись для нас после тумана.

Стражник отдает команду или называет пароль, и обе створки открываются….

Я отшатываюсь от яркого света, поднимая руки.

— Идите вперёд, миссас.

Он не толкает меня физически, и его голос удивительно мягок, как будто ему жаль меня. Я полна решимости использовать это в своих интересах, когда представится возможность. Если представится.

Как только мои глаза привыкают к яркому свету, я продолжаю двигаться вперед, но сразу же сбиваюсь с шага. Мы вошли в начало мраморной колоннады, которая, кажется, тянется влево насколько хватает моего взгляда. Высокие колонны, сужающиеся к изысканным капителям, поддерживают высокий потолок, повсюду сверкает золотая лепнина. Стража присутствует: на постах вдоль этой невероятно длинной галереи стоит по паре солдат в униформе. Тем временем справа раскинулся красивый сад, а за ним возвышается высокая стена, явно предназначенная для того, чтобы не впускать людей.

Повсюду светят факелы, именно их пламя отгоняет ночь, а топливо, которое они используют, горит со сладковатым ароматом.

Или, возможно, это всё цветы в саду.

— Сюда, миссас.

Охранник снова протягивает руку над моим плечом и указывает вдоль колоннады. По мере нашего движения мы проходим мимо множества дверей, охраняемых парами мужчин, и мой ум блуждает среди всех приоритетов, которые мне срочно нужно выяснить: Где компас? Где Лаванте? Где Мерк?

Тогда мне приходит в голову, что я должна считать двери. Обернувшись назад, я могу подсчитать количество пар стражей, мимо которых мы прошли. Пять пар, и мы приближаемся к шестой. Я наклоняю голову назад и проверяю потолок на наличие каких-либо знаков, которые могут помочь мне сориентироваться. Крыша так высока, что фонари, свисающие с золотых цепей, кажутся солнцами на небе, а в сочетании с теми, что установлены возле стражи, их больше, чем я могу сосчитать…

Шесть.

Под моими ногами мраморные плиты такие чистые, что я задаюсь вопросом, ходил ли кто-нибудь здесь прежде. В других обстоятельствах я была бы поражена масштабами этого здания и восхищалась изысканными резными заглавиями на колоннах…

Семь.

Наконец, виднеется конец пути, хотя он всё ещё довольно далеко, но там определенно есть стена, которая завершает грандиозную и великолепную аллею. Статуи выстроились в ряд, и в своих грациозных позах они напоминают мне уменьшенные версии богини из руин. Женские фигуры изображены в драпированных платьях, которые элегантно спадают к босым ногам, и они, кажется, несут разные предметы…

Восемь.

Лютня. Книга. Что-то, что я не могу распознать, но, судя по струнам, это, вероятно, ещё один инструмент. Лица статуй вроде бы различаются; индивидуальные черты становятся яснее по мере приближения к фигурам.

Мы наконец подходим к стене со статуями после четырнадцати пар стражей, и я удивлена гигантскими размерами женских фигур. Они в два раза выше меня, а резьба по мрамору выполнена мастерски.

— Налево, миссас, — говорит мой сопровождающий, снова указывая над моим плечом.

Я подавляю очередной вздох. Ряд статуй продолжается вдоль длинного пространства; должно быть, там пятьдесят женских фигур… или даже больше. И в отличие от колоннады, впереди стоит всего один комплект стражей у золотых дверей, установленных на полпути вдоль процессии. В отличие от всех остальных мужчин, эти охранники одеты в красное, их по двое с каждой стороны.

Наши отдающиеся эхом шаги затихают, когда мы останавливаемся перед величественным входом. Мой охранник отдает честь и получает ответный жест, а затем все смотрят на меня.

Я опускаю взгляд на пол из сверкающего белого мрамора и стараюсь выглядеть как можно меньше и менее угрожающе. Под красной фетровой юбкой, которую я использую как плащ, мне хочется незаметно просунуть руку в карман и сжать хрустальный нож, чтобы успокоиться, но я не могу рисковать его обнаружением…

Скоординированным набором церемониальных движений два стражника в красном с разных сторон от дверей делают шаг вперед, тянут изысканные замки и широко открывают золотые панели…

То, что находится по ту сторону, захватывает дух.

Я делаю шаг вперед, хотя меня не просят об этом, и пересекая порог, оборачиваюсь к своему стражу.

Он качает головой.

— Нет, миссас. Мне запрещено входить… — Он понижает голос. — Будьте осторожны.

Под полями его шляпы я вижу искреннее беспокойство, и он остается на месте, пока стражи в красном не запирают меня одну. Когда золотые двери захлопываются, я снова поворачиваюсь и замираю от восхищения. Церемониальный зал вдвое длиннее той колоннады и в четыре раза шире. С потолком, который, должно быть, касается неба, и двойными рядами возвышающихся колонн, поддерживающих пространство над головой… именно так я себе представляла королевский двор. Но не это привлекает моё внимание.