– Что тут случилось? – спросила Надя у одной из женщин. Та выглядела очень встревоженной и несколько встрепанной.

Судя по всему, отвечать на ее вопрос никто не собирался.

– Мы уже сказали, что не собираемся жить с вами! – крикнула внезапно скорбная, чем слегка напугала стоящую рядом Надю.

Зорг перевел на женщину взгляд.

– Эрама, – ласковым голосом позвал он. – Ты ведь сама понимаешь, что ваше поведение глупо. Здесь вы не защищены и погибнете от зверей.

– Это наш выбор! – крикнула та. Судя по всему, ее звали Эрама. – И остальные так же считают.

Другие закивали, подтверждая ее слова.

Надя начала догадываться, что здесь произошло. Видимо, после того как оставшиеся скорбные по какой-то причине покинули убежище, рудые не смогли этого принять и пришли уговаривать их вернуться, но те не захотели.

– Разве вы не понимаете, насколько это глупо? – продолжал настаивать Зорг.

– Не делай вид, что тебе есть до нас дело, – фыркнула Эрама и сложила руки на груди. – Будь честен и скажи, что просто не хочешь заниматься бытовыми делами убежища.

Зорг взглянул на нее так, будто она сказала что-то очень глупое, чем разочаровал ее. Надя ощутила дискомфорт. Она ненавидела такие взгляды.

– Ты знаешь, что дело не в этом, – настоял рудый. – Мы просто волнуемся о вашем благополучии. Это место опасно, и вы должны это знать. Крикуны могут в любой момент вернуться, и тогда вас ничто не спасет.

Скорбная выглядела непоколебимой. Можно было только представить, как рудые измучили этих людей, раз они готовы были рисковать своими жизнями, лишь бы не оставаться в убежище.

– Тебя не должно это касаться, – глухим голосом ответила ему Эрама. – Если нам суждено погибнуть, то так тому и быть.

– Не говори глупостей! – прикрикнул Зорг.

– Не смей на нее кричать, – потребовал Харох хмуро, глядя на праведно ведущего себя Зорга.

– А ты не вмешивайся! – потребовал у него рудый. – Мы как-нибудь и без тебя разберемся. Ты давно оставил убежище, бросил всех нас, а сейчас смеешь делать вид, будто тебе не безразлична наша судьба?

– Ваша судьба мне безразлична, – холодно ответил Харох. – Их нет, – добавил он. Нетрудно было догадаться, кого именно он имел в виду.

Надя заметила, как сильно Зорг сжал кулаки. Он некоторое время непримиримо смотрел на стоящего перед ним Хароха, а потом медленно, контролируемо выдохнул и выпрямил спину.

– Хорошо, – произнес он, глядя на всех разочарованно. – Сейчас нет смысла продолжать разговор. Мы поговорим позже.

После этого он развернулся и пошагал прочь. Остальные рудые недовольно последовали за ним.

Никто не разговаривал еще какое-то время. Все ждали, пока мужчины скроются. Только после этого Надя услышала со стороны скорбных несколько облегченных выдохов.

Лично она сомневалась, что это был последний визит рудых. Вероятнее всего, те будут приходить до тех пор, пока не добьются своего. А если у них это не получится, то попытаются «убедить» силой.

– Спасибо тебе, – заговорила внезапно Эрама. – Но не стоило. Мы могли справиться и сами.

Она явно обращалась к Хароху. Он в этот момент опустил руку с ножом и повернулся.

– Зорг просто меня злит, – буркнул тот, делая вид, словно это была единственная причина для его вмешательства.

Когда все немного успокоились, скорбные наконец поняли, что к ним явились гости.

– Что вас привело сюда? – спросила Эрама, глядя на них чуть настороженно.

Когда они рассказали о причинах прибытия, то Эрама лишь хмуро окинула их взглядом.

– У нас все хорошо, – были ее единственные слова.

Кажется, скорбные относились к любым рудым с подозрением, поэтому не желали видеть даже своего бывшего лидера. Надя сомневалась, что Харох когда-либо вредил кому-то из них, но те все равно выглядели недружелюбными.

– Для безопасности нужно закрыть все проемы, – не удержалась она и дала совет.

Судя по холодному взгляду, которым ее окинула Эрама, совет не был воспринят хорошо.

– Вам лучше уйти, – бросила она.

Харох моментально развернулся и направился прочь. Он не выглядел задетым, но и явно не собирался кого-то уговаривать или убеждать в своей безобидной натуре.

– Они вернутся, – предупредил Каэрон.

Эрама перевела на него взгляд и отвернулась.

– Тебе, чужак, лучше заботиться о себе.

Надя нахмурилась. Ей было безразлично, когда игнорировали ее, но она считала неприемлемым, когда грубили Каэрону. Впрочем, тот, как и Харох, не обратил на недружелюбие остальных никакого внимания. Он также развернулся и пошел прочь, увлекая Надю за собой.

Через некоторое время они добрались до оставленных на дереве скорбных. Те тут же забросали их вопросами. Пришлось объяснять.

– Неудивительно, что они не хотят их видеть, – заговорил Индир. – На свету Зорг с остальными всегда были добрыми, но в темноте они ничем не отличались от прочих рудых. Убежище, – при этом слове он скривился презрительно, – только выглядело безобидным. На самом деле жизнь скорбных там мало отличалась от прочих подобных мест.

Надя помнила свое разочарование, когда поначалу ей и Каэрону не удалось попасть внутрь убежища.

После побега от Воргана она стремилась найти безопасный дом, и ей казалось, что именно это место станет таковым. Но, судя по словам Индира, оно скрывало в своей тени обыденную для этого мира несправедливость.

Впрочем, что-то изменить все-таки было возможно. Если в других убежищах царило беззаконие, они могли сами создать место, где люди смогут жить, не опасаясь ни скрытой, ни явной тирании.

Охваченная этой мыслью, Надя принялась размышлять о том, что первый шаг в этом направлении был уже сделан. Они огородили довольно большой кусок земли, в котором можно было построить вместительный поселок. У них уже имелось несколько домов и даже первые горожане.

Несомненно, во главе поселка должен был стать Харох. По двум причинам: Каэрона не примут в силу того, что каждый из скорбных по-прежнему считал его чужаком; сама Надя не ощущала в себе желания кем-то руководить.

Плюс к этому – Надя взглянула на идущего рядом Каэрона, – если когда-нибудь его люди действительно прилетят, то ситуация может измениться.

В любом случае, Харох, который уже когда-то был лидером в поселке, являлся наилучшим вариантом. Конечно, у него имелись минусы, но на них можно было закрыть глаза.

Надя была уверена, что скорбные, оставшиеся в высотках, рано или поздно присоединятся к ним. Она лишь надеялась, что к переселению людей не подтолкнет какая-то трагедия.

Вернувшись в поселение, они занялись каждый своим делом. Харох ушел на охоту, Каэрон сразу продолжил строительство их дома.

У скорбных тоже имелось достаточно дел. После ухода из прошлого места обитания им требовалось множество вещей, таких как посуда, мебель или одежда.

Надя посчитала, что раз Каэрон занимался постройкой дома, то она должна была позаботиться о том, что наполнить его. Им ведь тоже требовалась та же посуда или постельное белье.

Начать она решила со второго.

Одна из женщин как раз занималась тем, что подготавливала травы для того, чтобы создать из них ткань. Трава, которую использовали местные, чем-то напоминала крапиву, только ее стебли вырастали высотой выше человеческого роста. Они были крепкими и прочными.

Для того чтобы превратить их в нити, стебли необходимо было несколько раз вымачивать, а затем разбивать палками, превращая в тонкие волокна. Затем эти волокна кропотливо разделялись и привязывались заранее собранной из ровных веток раме на небольшом расстоянии друг от друга. После этого скорбные вплетали параллельные нити. Работа была очень кропотливой и долгой, а качество ткани зависело от того, какой толщины получались нити.

Местные не особенно беспокоились о грубости или шероховатости получавшихся изделий. Главное, что ткань выходила гораздо мягче, чем шкуры, и не так натирала кожу.