– В космосе, кроме людей, кто-нибудь еще живет? – задала она самый, пожалуй, волнующий все человечество вопрос.

Одни считали, что одиночество людей невозможно. Вселенная была слишком большой. Шанс на то, что жизнь возникла только на Земле равнялся нулю.

Другие были уверены, что никого более нет. И "Великое молчание космоса" тому доказательство.

Сама Надя считала, что во вселенной проживало достаточно разумных рас, просто они обитали на планетах, которые находились слишком далеко от Земли, и, возможно, как и люди, еще не умели преодолевать гигантские пространства со скоростью, превышающей скорость света. Но полной уверенности у нее, конечно, не было, поэтому она задала этот вопрос.

Каэрон посмотрел на нее серьезно, а потом кивнул и ответил:

– Живет.

Сердце Нади забилось чуть быстрее. Несмотря на всю свою уверенность, она все равно была поражена.

– И ты видел их? – спросила она и даже подалась вперед, словно хотела как можно скорее узнать ответ.

– Один раз, – ответил Каэрон. – Единая Империя находится слишком далеко от основной зоны заселения. Люди не могут позволить себе летать туда слишком часто. Для этого нужно много энергии.

Надя хотела узнать подробности. Ей было интересно, какие разумные существа могли жить во вселенной. Но в этот момент из леса вышел Харох.

Он выглядел более потрепано, чем был ранее. Вся его одежда выглядела подранной, на лице виднелась кровь, как и на руках. Пошатываясь, Харох подошел к ним, а потом тяжко сел рядом. Он выглядел уставшим, но при этом очень довольным.

– Было весело, – сказал он, явно имея в виду свою удачную охоту на обезьян.

– Многих убили? – решила спросить она, подумав, что их беседа была практически светской. Они словно спрашивали друг друга утром: «Как спалось?», «Как дела?», «Чем собираешься заняться дальше?».

Люди из убежища смотрели на них, не совсем понимая происходящего, но молчали, дожидаясь, когда они закончат. Надя была благодарна передышке, и пусть она ощущала грусть, эти минуты казались ей самыми драгоценными.

Харох вытер мокрым от крови рукавом алую жидкость с лица. Конечно, он только еще больше ее размазал. Но теперь она, по крайней мере, не попадала ему в глаза.

Харох перевел взгляд с Нади на Каэрона и обратно.

– Я думаю, – начал он серьезным голосом, – что яд кусачих на нас не действует.

Сердце Нади дрогнуло. Она не обратила внимание, что Харох не ответил на ее вопрос. Вспыхнувшая в душе надежда вытеснила все иные мысли из головы.

– Что, – прошептала она, глядя на Хароха так, словно его слова поразили ее больше, чем недавний рассказ о существовании внеземной жизни, – вы хотите сказать?

Каэрон пристально посмотрел на мужчину.

– Учитывая все, что я знаю о яде кусачих, мы с твоим приятелем давно уже должны были отправиться в мир иной. Обычно укушенные быстро умирали в муках. Но, как видишь, мы до сих пор живы.

Надя посмотрела на Каэрона с надеждой. Она держалась, хотя ей очень сильно хотелось плакать.

– Почему это случилось?

Харох некоторое время молчал, обдумывая ответ. Он не торопился говорить, было видно, что он и сам толком не понимал происходящего.

– Полагаю, – заговорил он через какое-то время, – все дело в мясе, которое мы съели.

– В мясе? – удивилась Надя. О каком мясе шла речь? За последние дни они ели разных животных.

– Мы с твоим партнером съели по парочке кусачих, – уточнил Харох. – Это единственное объяснение того, что мы до сих пор живы. Вполне возможно, что их мясо является естественным противоядием.

Глаза Нади вспыхнули, но ее все еще одолевали сомнения. Насколько она знала, живому организму ни к чему было вырабатывать и яд, и противоядие одновременно.

– Дело не в противоядии, – заговорил внезапно Каэрон, – а в иммунитете к нему. Кусачие должны иметь защиту против собственного яда. Когда мы съели мясо, то в нашу кровь попали какие-нибудь рецепторы, на которые яд не действует. Они могли нейтрализовать отраву внутри нас. То, что мы двигались после еды, ускорило усвоение мяса. Рецепторы быстрее попали в кровь. Яд был нейтрализован.

Надя ощущала восторг, но она боялась радоваться раньше времени.

В конце концов, их слова могли оказаться предположениями, не имеющими к реальности никакого отношения.

– Вас ранили кусачие? – спросил Зорг.

Надя вскинула голову. Рудый стоял рядом. Они настолько отвлеклись, что не заметили приближение мужчины.

– А тебе какое до этого дело? – недружелюбно поинтересовался у него Харох.

– И вы живы? – Зорг выглядел так, словно не заметил грубости Хароха, но, судя по всему, принял его враждебность как ответ на свой вопрос.

Во взгляде рудого появилось сомнение. Он переводил недоверчивый взгляд с Каэрона на Хароха. Видимо, укусы муравьев в этом мире действительно были эффективно смертельными.

– Вы можете дать нам кипяченой воды и немного чистых тряпок? – решила спросить Надя. – Мы потом заплатим мясом.

– Для чего тебе?

– Я хочу перевязать раны, – пояснила она.

Зорг нехотя кивнул и махнул рукой.

Несколько скорбных, стоящих около ворот, моментально исчезли в поселении. Через некоторое время они вернулись: один нес глиняный таз с водой, от которой шел пар, а другой тащил серую ткань. Она была довольно грубой, но Надя не собиралась привередничать. В их положении даже такое качество было отличным.

Когда требуемое принесли, она попросила Каэрона:

– Покажи раны.

Тот некоторое время не двигался. Он явно не хотел снова показывать укусы, но настойчивый взгляд Нади не оставил ему выбора. Каэрон поднял штанины, предоставляя доступ к своим ногам, которые выглядели опухшими и практически багровыми.

Надя услышала дружный вздох, донесшийся от скорбных. Даже Зорг выглядел пораженным до глубины души. Он недоверчиво переводил взгляд с ран на лицо Каэрона, будто не мог поверить, что тот действительно выжил после чего-то подобного. Ведь укус был не один. Вся голень оказалась погрызенной.

Внимательно осмотрев ранки, Надя выдохнула. Ткань брюк Каэрона явно была довольно толстой. Жвала муравьев не пробили ее слишком сильно, и укусы оказались не такими глубокими, как она опасалась. Да, яд попал внутрь, но, по крайней мере, плоть не пострадала так сильно, как могло показаться на первый взгляд.

– А теперь твоя очередь, – сказала она, посмотрев на Хароха.

– Со мной все в порядке, – отмахнулся он.

Надя глянула на него серьезно, давая понять, что не отступит.

Мужчина вздохнул, но потом все-таки стянул сапоги и закатал брюки. Его ноги также были покусаны. Ран оказалось больше, да и сами повреждения были глубже. Ткань его брюк не обладала повышенной прочностью.

– Только ноги? Больше нигде? – уточнила Надя.

Оба мужчины дружно заверили, что пострадали только их нижние конечности. Ей не оставалось ничего иного, как поверить. В конце концов, она не могла их просто раздеть, чтобы полностью осмотреть.

Тщательно промыв все ранки и удостоверившись, что внутри них не осталось никакого мусора, Надя постаралась выдавить как можно больше грязной крови, надеясь, что вместе с ней выйдет и часть яда. Надежда была слабой, учитывая, сколько времени прошло. Скорее всего, яд уже полностью растворился в крови, и смысла очищать сами ранки не было никакого. Но попробовать все-таки стоило.

Когда этот этап был завершен, она посмотрела на Зорга и спросила:

– Могу я попросить у вас мази?

– От укусов насекомых? – уточнил рудый.

Надя кивнула. В конце концов, эта мазь была единственной, которую могли делать местные жители. Она была уверена, что даже в этом убежище имелись люди, способные создать ее. Зорг снова махнул рукой, и вскоре мазь была предоставлена.

Как только это произошло, Надя аккуратно намазала ноги обоих мужчин, а потом разрезала ткань и тщательно перевязала поврежденные конечности. Ни один из ее товарищей во время процедуры не показал дискомфорта. Оба сидели спокойно и мужественно переносили все ее манипуляции, хотя по лицам было видно, что они предпочли бы оставить все как есть.