Занимаясь чужими ранами, Надя то и дело поглядывала на Каэрона. Время шло, но тот все еще был жив. Ей хотелось выдохнуть облегченно, но она понимала, что радоваться было рано.

– Итак, где вы отыскали столько кусачих? – спросил их Зорг, глядя на них так, словно они были дураками, которые додумались до того, чтобы разворошить гнездо этих мелких убийц.

– Крикуны подкинули нам во двор мертвую королеву. На ее запах со всей округи к нам стянулись множество кусачих, – объяснила Надя.

Зорг побледнел.

– И вы пришли сюда? – резко спросил он. Скорбные около ворот заволновались. – Вы в своем уме? Они ведь последуют за вами!

– Никто не последует, – ответил ему Харох. – Перестань дрожать как лист на ветру.

– Что ты имеешь в виду? – Зорг взглянул на него непримиримо.

Было видно, что он готов был в любой момент загнать скорбных обратно в убежище и захлопнуть ворота, отсекая возможную угрозу.

– Все кусачие мертвы, – ответила вместо Хароха Надя. – А останки королевы мы сожгли. Никто не придет. Не стоит волноваться.

Зорг выглядел скептически. Харох цыкнул и отвернулся. Надя не понимала, в чем состоял их конфликт, но пока не собиралась вмешиваться.

– Вы уверены? – все-таки уточнил Зорг.

– Да, – Надя кивнула.

И тут она подумала о том, что их двор был завален горами муравьев. Судя по тому, что мужчины спокойно ели их мясо, насекомые были вполне съедобными. Можно было попробовать продать их, но она сомневалась, что местные люди захотят есть тех, у кого был такой сильный яд. Они банально побоятся отравиться. Ей оставалось только смириться и попробовать обработать сырье самостоятельно.

– Вы уверены, что никакого другого противоядия от яда не существует? – на всякий случай еще раз уточнила Надя.

Харох молча бросил на нее взгляд, по которому сразу стало понятно, что повторный ответ не требовался. Ей пришлось смириться. В конце концов, она не была экспертом по местной флоре, а Харох выглядел как весьма опытный человек.

Стоящий рядом Зорг присел. Харох бросил на него недовольный взгляд, но ничего не сказал.

Время потекло своим чередом. Через пять минут ничего не произошло, как и через десять, и пятнадцать, и двадцать. В течение часа они перебрасывались некоторыми фразами, ожидая результата, но Каэрон и Харох оставались живыми. С каждой пройденной минутой Зорг выглядел все более изумленным. Он явно не мог поверить, что подобное было возможно.

– Значит, вы съели мясо кусачих? – спросил он, когда прошло больше часа после укусов.

– Верно, – ответила Надя.

– Но зачем вы это сделали? – Зорг выглядел удивленным.

Харох не собирался отвечать. Он и сам не мог точно сказать, почему это сделал. Наверное, в нем в тот момент бушевала злость и жажда возмездия. Исцеление от яда стало для него такой же неожиданностью, как и для всех остальных. До этого момента никто никогда не додумывался есть кусачих после отравления. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, учитывая, что люди обычно умирали очень быстро и болезненно.

Через полтора часа Харох не выдержал. Он встал и направился в сторону леса. Надя посмотрела на Каэрона.

– Вернемся? – спросила она.

– Ты можешь остаться у нас, – предложил Зорг, явно не оставивший надежду перетянуть Надю на свою сторону.

– Без него не пойду, – заверила она.

Зорг сжал губы, но ничего не сказал. Он все еще не хотел подпускать близко подозрительного чужака.

Каэрон легко встал, доказывая тем самым, что никаких проблем с конечностями у него не было, как и со всем остальным телом.

– Оплата, – напомнил Зорг, когда они направились к лесу.

– Отдадим чуть позже, – заверила его Надя и помахала рукой.

Рудому не оставалось ничего иного, как поверить.

По пути им не встретилась ни одна обезьяна. Зато они могли увидеть множество свидетельств того, что не так давно здесь шел бой. В некоторых местах кусты были изломаны и залиты кровью, но трупов не осталось. Вполне возможно, обезьяны забрали своих сородичей, или Харох на обратном пути прихватил их с собой.

Когда они вернулись к дому, то их ждали кучи мертвых насекомых.

Вся поляна была буквально усыпана толстым слоем. Это выглядело жутко, но когда Надя подумала, что каждый муравей – это кусочек мяса, то стала относиться к такому бардаку более спокойно. Правда, она сомневалась, что им удастся быстро все это обработать.

Возможно, им стоило позвать Зорга со скорбными, но вряд ли те захотели бы прикасаться к чему-то настолько опасному. В конце концов, яд на жвалах муравьев мог быть еще активен.

Когда Надя сделала шаг в сторону дома, она ощутила невесомость. В следующий момент она поняла, что снова оказалась на руках Каэрона.

– Что ты делаешь? – спросила она его.

– Тебе не стоит касаться их, – произнес он.

Кажется, Каэрон также считал, что яд муравьев все еще мог быть опасен, и он не хотел рисковать ее здоровьем. Надя только удивилась тому, как в прошлый раз ей повезло не зацепить ни одного.

Каэрон отнес ее к дому и поставил на крыльце, которое было уже очищено Харохом. Тот сидел неподалеку и разламывал панцири, доставая из них мясо и скидывая нежную плоть в таз.

Присев рядом, Надя попробовала сломать панцирь. Но тот оказался настолько твердым, что все ее усилия оказались тщетными. Как бы она ни старалась разломать его или сделать хотя бы трещину, ничего не удавалось. Хитин выглядел непробиваемым.

Надя посмотрела на Хароха, который без особых проблем разрушал его руками. Она не могла поверить, настолько была слаба по сравнению с рудым. Причем Каэрон также не испытывал никаких трудностей с тем, чтобы достать мясо, сломав жесткий панцирь.

Сдавшись, она вытащила нож и приступила к разделке уже добытого сырья.

Работа закипела. Мясо сушили, коптили, варили или жарили, пытаясь сохранить как можно больше.

Во время обеда Каэрон с Харохом спокойно поедали его, ни о чем не беспокоясь. А вот Надя пробовала мяса с особой осторожностью. Она не стала есть много, решив для начала убедиться, что плоть муравьев не вредна для нее. И только через несколько часов, когда стало ясно, что никаких негативных последствий не возникло, она спокойно съела больше.

Мясо муравьев оказалось очень нежным и похожим на нечто среднее между курицей и рыбой. У него не было какого-то ужасного запаха, зато оно обладало мягкой текстурой и буквально таяло во рту.

Работать им пришлось несколько суток и все эти дни Надя замечала, как Каэрон время от времени посматривал на небо.

Вот только то оставалось совершенно пустым. На сигнал никто не ответил.

Через несколько дней после того, как они разделали всех насекомых, во дворе образовалась целая гора пустых панцирей. Становилось ясно, что с ними нужно было что-то делать. Проще всего было выбросить, но Надя не торопилась. Ей казалось, что от скорлупы – если так можно было назвать хитиновый покров муравьев – должна быть какая-то польза.

– Выбросить – да и все дела, – предложил бескомпромиссно Харох.

Становилось ясно, что ему было просто лень возиться с таким большим количеством панцирей.

– Съесть, – это предложение выдвинул Каэрон.

Надя была удивлена. Нет, она понимала, что мясо муравьев оказалось довольно вкусным, но как они должны были грызть хитиновый скелет? Тот был очень твердым!

Отвергать предложение она сразу не стала. Панцири были чем-то вроде костей, а значит, из них можно было попробовать сварить бульон. Правда, требовалось много времени и терпения. Но спешить им было некуда, поэтому они вместе с Каэроном приступили к делу. Набрали как можно больше дров, поставили на отдельный костер котел, налили воды и закинули в него горсть хитиновых чешуек.

Надя планировала варить их не меньше десяти часов. Но уже через несколько ей стало понятно, что такой долгой обработки не потребуется. Хитиновые панцири начали развариваться. Еще через пару часов в котелке булькал красный, густой отвар.