– Продолжайте, – попросил он и махнул в их сторону отломанной муравьиной ножкой.

Каэрон нахмурился. Отпустив Надю, он подошел к Хароху, отнял у него ножку, а затем разломал, достал кусочек белого мясо и съел.

– Вкусно, – внезапно вынес он вердикт.

– Скажи? – Харох усмехнулся. – Кто бы мог подумать, что эти паразиты хороши на вкус.

Надя смотрела на то, как два мужчины ели зажаренных насекомых, и не знала: смеяться ли ей из-за комичной ситуации или плакать от осознания, что конец неизбежен.

Сжав зубы, она посмотрела на переданные ей часы.

Еще недавно темный экран внезапно загорелся холодным синим цветом. В центре появился перечеркнутый знак сигнала, затем черта исчезла, как и символ передачи, а вместо него возникла галочка.

Надя взглянула на часы лишь мельком. Ее разум блуждал совсем в другом направлении, поэтому она едва ли придала появившемуся символу какое-то значение. Все ее мысли были заняты нынешними событиями и попытками придумать, что делать и как все исправить.

Сжав устройство в кулаке, она решительно подошла к Каэрону и стукнула рукой по его груди.

– Забери обратно, – настояла она. – Ты так просто сдаешься? – спросила со злостью в голосе и потребовала: – Покажи, куда тебя укусили.

– Огонь, – усмехнулся Харох.

Надя бросила на него короткий предупреждающий взгляд.

– Я ничего, – сказал мужчина и, подняв руки, сделал шаг назад, тем самым давая понять, что не собирался спорить.

Надя вновь посмотрела на Каэрона.

– Мне долго ждать? – недовольным голосом спросила она.

Вместо того чтобы плакать и убиваться, Надя предпочитала действовать и пытаться. Еще ничего не было закончено. Так почему они должны были опустить руки раньше времени?

– Бесполезно, – попытался убедить ее Каэрон.

– Это мне решать, – возразила она раздраженным голосом.

И пусть в душе у нее назревала буря, Надя понимала, что если она поддастся эмоциям, то попросту развалится на части. Ей нужно было что-то делать, двигаться, действовать. Только так она могла справиться с осознанием, что это, возможно, был их конец.

Каэрон бросил муравьиную лапку, а затем нехотя закатал штанину.

Надя готова была увидеть что угодно, но все равно была поражена. Вся нога до колена выглядела красной и опухшей. Казалось, словно Каэрон опустил ее в кипяток, а потом еще отхлестал крапивой. В некоторых местах кожа вздулась пузырями и полопалась. Выглядело ужасно.

Прикрыв рот, Надя отшатнулась, а потом вскинула взгляд и посмотрела на Каэрона.

– Это...

– Я ведь сказал, – произнес он пустым голосом, – что бесполезно.

Встав, он вернул штанину на место. Надя не представляла, как он сдерживался. Нога выглядела так, что не оставалось сомнений: боль была ужасной.

– Но что-то ведь можно сделать? – прошептала она. – Без помощи ты..

– Послушай, – привлек их внимание Харох. – Кажется, яд действует слишком медленно, – добавил он. – Мы можем попробовать отвести ее в убежище. Все-таки в этом доме она вряд ли долго протянет.

Каэрон после его слов прищурился. Он некоторое время думал, а потом внезапно подхватил Надю на руки. Она едва не вскрикнула от неожиданности.

– Что ты делаешь? Опусти немедленно. Тебе нельзя слишком много двигаться, иначе кровь…

– Так будет быстрее, – перебил тот.

Надя замолчала. Она судорожно дышала носом, пытаясь взять эмоции под контроль, но было бесполезно.

– Но разве тебе не больно? – задушенно спросила она.

На этот вопрос ей ничего не ответили. Вместо этого Каэрон посмотрел на Хароха.

– Ты?

– Я не могу пропустить вечеринку, – хмыкнул мужчина и, подняв руку, с хрустом откусил от муравьиной лапки. Его даже не смутил хитин; он грыз его так, словно это было какое-то лакомство для него. Казалось, Харох вымещал на мертвых муравьях свое разочарование. А может быть, попросту мстил.

Судя по всему, под вечеринкой он имел в виду обезьян, которые сейчас могли скрываться в ветвях. Они не смогут отпустить их, не вмешавшись.

Надя не понимала, почему она не могла идти своими ногами. Ей казалось, что с ношей Каэрону двигаться будет сложнее.

– Отпусти, я пойду сама, – попросила она его, похлопывая по груди.

Ему и так было больно. Она не представляла, сколько воли ему требовалось, чтобы молча сносить свое состояние.

Каэрон лишь мельком взглянул на нее, потом внезапно сорвался с места. Скорость была такой большой, что Надя ахнула. Каэрон прижал ее к себе ближе.

Когда они ворвались в лес, и она ощутила, как ветки хлестнули по ее телу, сверху донесся крик, что-то зашуршало. Не было сомнений, что она была права. Обезьяны действительно наблюдали за ними издалека, ожидая, пока мужчины умрут. И ведь все это время они сидели тихо и спокойно.

Надя могла только поразиться их коварству

Не было сомнений, что мутация, которая затронула всех животных в этом мире, у обезьян поработала над мозгом. Конечно, те были намного больше привычных земных мартышек, но гигантизм явно не был единственным изменением.

Они бежали очень быстро. Надя и представить никогда не могла, что Каэрон мог обладать такой силой и скоростью. Рудые способны были ломать камни руками, но особой ловкостью они не обладали, их тела были слишком большими и довольно неуклюжими. В отличие от них, Каэрон медлительностью не страдал.

Через время Надя немного привыкла к тому, с какой скоростью они передвигались по лесу. Она даже смогла выглянуть из-за плеча Каэрона. Как она и думала, Хароха позади не было, он попросту не поспевал за их скоростью.

Понимая, что от такого движения яд должен был быстрее убить Каэрона, Надя прикрыла глаза и уткнулась в шею мужчины. Она больше не сдерживала себя, тихо заплакала, сжимая пальцами жесткую ткань его куртки.

Ей не хотелось, чтобы он умирал.

Она ощущала к нему что-то. У нее были чувства. В этом ужасном мире, в котором главенствовала сила и где по земле бродили чудовища, Каэрон стал для нее очень важен.

Он не был разговорчивым, но его молчаливое присутствие всегда придавало ей силы. И пусть они были знакомы не так давно, ей хотелось, чтобы он и дальше был в ее жизни. Ей не хотелось, чтобы он уходил. Надя кричала в душе о несправедливости этого мира.

Вздохнув глубоко, через некоторое время она подняла на него взгляд и спросила:

– Откуда ты?

Возможно, они скоро расстанутся, но ей хотелось знать, откуда пришел человек, который сумел тронуть ее сердце, который прикоснулся к ее душе и оставил в ней след на всю оставшуюся жизнь, какой бы короткой та ни была.

Каэрон взглянул на нее. На его строгом лице не отразилось никаких эмоций, но в глазах появилась искра решимости.

– Из ЕИЛ, – ответил он.

Надя нахмурилась, не понимая. Может быть, так называлась страна на другом континенте или какая-то организация?

– ЕИЛ? – переспросила она. – Что это и где?

Каэрон некоторое время молчал, а потом все-таки ответил:

– Это Единая Империя Людей. Я не могу назвать точное расстояние, но она очень далеко... от этой планеты.

От этой планеты?

Надя замерла, пытаясь осмыслить новую информацию.

Нет, она, конечно, знала, что Каэрон прибыл издалека, но и предположить не могла, что его родина находилась так далеко. Она думала, что он прилетел с другого континента, на котором люди просто развились чуть больше, чем здесь. Она была практически убеждена в этом.

– То есть... – начала она, глядя на него с недоверием, – ты инопланетянин?

Прежде чем ответить, Каэрон обдумал новое слово, а потом кивнул.

– Для людей этой планеты – да, – ответил он и бросил на нее мимолетный взгляд. – Тебя это беспокоит? – кажется, в его голосе слышалась тревога, но Надя была так удивлена, что едва ли обратила на этот момент внимание.