Впрочем, почему нет? У тех были длинные и весьма сильные руки. По идее, обезьяны вполне могли что-то добросить. Но все равно это казалось чем-то весьма необычным.

Крики обезьян сначала весьма громкие, начали с большой скоростью отдаляться. Стало понятно, что те убегали.

Надя подождала еще немного и вышла на крыльцо. В воздухе витал какой-то тошнотворный запах.

Под ноги ей попалось что-то твердое. Она хотела поднять предмет, но ее остановил голос Хароха.

– Не трогай его, – предупредил он. – Потом не отмоешься. Вонять будешь неделю.

Надя резко убрала руки за спину. Она знала, что это было. Вернее, Ная знала. В этом лесу росло растение, плоды которого нестерпимо воняли для людей, но были любимы животными.

Когда плоды росли, они не пахли, но после созревания падали на землю, раскалывались и вот тогда начинали источать весьма специфический «аромат».

Даже хищники с удовольствием поглощали эти дары природы, а после разносили семена по всему лесу. Запах у плодов был очень липким и стойким.

– Зачем они это сделали? – с недоумением спросила Надя. Схватив палку, она скатила довольно большой по размерам плод на землю.

– Скоро узнаешь, – хмуро ответил ей Харох, вытаскивая на крыльцо несколько колчанов, полных стрел.

От такого ответа Надя только сильнее занервничала. Она принялась озираться по сторонам, но было еще слишком темно, чтобы что-то увидеть. Лес был тих и безмолвен. Он выглядел, как притаившийся в засаде зверь.

А потом они услышали далекий вой.

Надя сглотнула, начиная понимать, что означали слова Хароха.

Через несколько минут все они услышали шорохи неподалеку. Затем чей-то рык и визг.

Надя рефлекторно сделала шаг назад, ближе к двери.

У нее волосы на голове дыбом встали. Было такое ощущение, словно их окружило множество хищников, которые готовы были в любой момент кинуться.

– Иди в дом, – сказал Каэрон, вставший перед крыльцом.

Его голос был полон серьезности и напряжения.

– Я… – начала она, желая сказать, что не станет мешать, просто посмотрит, вдруг ее помощь пригодится.

– Иди, – перебил ее Харох. – Он отвлекаться будет.

Надя сжала кулаки и выдохнула. Харох был прав. Ее малых сил было недостаточно, чтобы помочь. Каэрону придется следить за тем, чтобы на нее никто исподтишка не напал. Это могло помешать ему сражаться эффективно.

Не став больше спорить, она тихо вошла в дом и закрыла за собой дверь.

Следующие пару часов были похожи на кошмар.

Снаружи то и дело раздавались крики, визги и звуки драки. Время от времени можно было услышать громкий голос Хароха. В основном тот ругался и проклинал волосатых крыс, которых он клялся после убить всех до одного.

– Надо убрать их, иначе нас не оставят в покое! – услышала Надя гулкий бас рудого.

Ей не потребовалось много времени, чтобы понять, о чем шла речь. Он явно говорил о плодах.

Поначалу она даже подумала, что сделать это следовало сразу, но потом вспомнила, что нападение обезьян было ночью. И пусть зрение рудых было несоизмеримо лучше, чем у скорбных, отыскать все плоды в темноте для них так же было весьма проблематично.

Устав ждать, она все-таки выглянула на улицу.

К этому моменту уже почти рассвело.

Перед домом валялось множество туш различных зверей. Часть из них выглядела так, словно провалилась под землю, да так и застряла там.

Судя по всему, они угодили в ловушки, нарытые Харохом вокруг дома.

Сам рудый вместе с Каэроном в этот момент высматривали все брошенные обезьянами в дом плоды и палками собирали их в одну шкуру.

– Все? Больше нет?

– Нет, – ответил Каэрон.

– Надо закопать, – решил Харох.

После этого они бросили шкуру в одну из пустых ловушек и закидали ее быстро землей.

Наплыв животных сошел на нет. Надя смогла выйти из дома.

– Их тоже надо выкинуть, – принялся размышлять Харох, кивая в сторону многочисленных трупов. – Нам столько не съесть. Тухнуть начнут.

– Что? – удивилась Надя. – Выкинуть? Нет. Мы можем разделать их, а мясо засушить, – решила она.

– Да куда нам столько? – спросил недовольно Харох. Было видно, он не слишком любил, когда ему возражали, но при этом все равно собирался выслушать предложение Нади. – Мы столько не съедим, – повторил он. – Даже сушеное из-за влажности быстро испортится.

Надя задумалась над его словами. Харох в чем-то был прав, но она все равно не могла позволить выбросить столько еды.

– Что-нибудь придумаем, – решительно ответила она, а потом озвучила мысль, которая пришла ей в голову: – Закоптим.

– Мяса все равно слишком много, – Харох покачал головой. – Будет трудно обработать такое количество.

Надя нахмурилась и с сожалением оглядела принесенную прямо к порогу еду. Она не могла позволить пропасть столь ценному в этом мире ресурсу.

– Одну часть пожарим, – принялась планировать она. – Вторую сварим. Это нам на первые дни. Третью часть закоптим. Копченое продержится на пару дней дольше. А последнюю засушим.

Харох посмотрел на нее с недоверием. Он явно рассчитывал, что его слова образумят Надю, но она не собиралась так легко сдаваться.

– Делай что хочешь, – решил он и махнул рукой. – Сначала надо очистить ловушки. Кто-нибудь обязательно еще придет.

Надя, услышав эти слова, удивленно распахнула глаза. Придет? Но почему? Разве они не убрали пахучие плоды?

Стоило ей задать этот вопрос, как она сразу поняла, в чем могла быть причина.

Кровь.

Она так же была способна привлекать хищников.

Харох ждать не стал. Он сразу принялся за дело. Каэрон поспешил помочь ему.

Когда одна из ловушек была освобождена, Надя с любопытством заглянула внутрь. Оказалось, что на дне в землю были вбиты острые колья. Сверху яма накрывалась хлипкой маскировочной сеткой, сделанной из лиан и травы.

– И часто у вас тут такое бывает? – спросила Надя, наблюдая, как мужчины стаскивали туши в одно место.

– Нет, – коротко ответил Харох. – В этот раз крикуны слишком обозлились.

Надя хотела спросить, какая вражда была между Харохом и обезьянами, но в последний момент передумала. Это было не ее дело лезть в чужую жизнь.

Когда ловушки были обновлены и поправлены, Харох с Каэроном принялись разделывать туши. Надя в этот момент разводила костер, чтобы поставить кипятиться воду. Ее она нашла в бочке за домом. Рядом обнаружилось деревянное ведро, у которого вместо ручки была привязана веревка.

Дожидаясь, пока вода закипит, она принялась подготавливать мясо. Вот только вскоре Наде стало понятно, что Харох был полностью прав. Мяса было настолько много, что переработать все самостоятельно они вряд ли смогут.

Минут через тридцать после начала из леса до них донеслись шорохи и треск. Вскоре на поляну выскочили весьма проворные полосатые животные с пушистыми хвостами и черными носами. Они были похожи на скунсов и их размер не отличался излишним гигантизмом.

– Какие милые, – произнесла Надя, улыбаясь. Наконец, в этом мире она увидела кого-то, кто не выглядел так, будто собирался в любой момент сожрать ее. – Пушистики, – проворковала она, размышляя о том, чтобы угостить малышей мясом.

Она справедливо решила, что раз те пришли, значит, даже несмотря на свои малые размеры, были хищниками.

– Будь осторожна, – предупредил ее Харох, глядя с опаской на зверьков. – Они ядовитые.

– О, – Надя была удивлена, впрочем, она почти сразу вспомнила, где именно находилась. – Никаких укусов, понятно.

– Дело не только в них, – Харох отрубил от одной из туш заднюю ногу и бросил ее ближе к зверькам. Те ощерились, но не убежали. Они пару мгновений водили носами из стороны в сторону, а потом с остервенением набросились на добычу. – В них ядовито все: слюна, мясо, отходы, даже шерсть.

– Что? – Надя была удивлена. Она посмотрела на зверят с недоумением. – Как шерсть может быть ядовитой?

– Они любят умываться собственной слюной, отчего та вместе с ядом всегда остается на шерсти, – пояснил Харох.